Капкан для киллера – 1
- -
- 100%
- +
Он понял это спустя несколько месяцев – в специальном тренировочном центре в Казахстане. Там его вместе с несколькими десятками других (большинство из них были с уголовным прошлым) готовили по ускоренной и усиленной программе. В нее входили акции по физической ликвидации, которые никогда не будут раскрыты, производство взрывчатых веществ, казалось бы, из совершенно безобидных вещей, вроде тех, что продаются в магазине «Бытовая химия». А еще – изготовление одноразовых глушителей из подручных материалов: от картона до капустной кочерыжки, методика установки и пользования прослушивающими устройствами, основы слежки и конспирации, театральная гримировка, прикладная медицина. Вдобавок ко всему – курс атлетизма, изматывающие кроссы, полоса препятствий, стрелковый тир, спецкурс по вождению автомобиля.
Там, в Центре подготовки, состоялась его первая встреча с немолодым уже начальственного вида мужчиной, известным под псевдонимом Координатор. Судя по всему, он и стоял за кулисами этой загадочной и могущественной организации. Состоялась долгая, утомительная беседа, и Солоник так до конца и не понял, чего от него хотят.
«Александр Сергеевич, скажите, вам нравится, когда вас боятся? – спросил тогда Координатор, испытующе глядя на недавнего узника ИТК. – Ну вспомните – может быть, в школе, может быть, в армии или потом, в милиции. Или в Ульяновской ИТК. Ваше имя внушает страх – пусть не слишком сильный, но все-таки страх. Вас сторонятся, с вами не хотят встречаться даже взглядом, и прежде чем что-нибудь вам сказать, люди долго думают. Приятно?»
Тогда он, человек, лишенный прав, человек вне закона, который имеет лишь обязанности перед теми, кто даровал ему свободу, не понимал всей глубины этих заданных ему вопросов. Не знал, естественно, и ответов на них.
«Это дает ощущение собственной значимости, – со странной улыбкой резюмировал тогда Координатор, – чувство независимости. Скорей, даже не чувство, а иллюзию. Она защищает, создает невидимую оболочку. При этом вы сильно возвышаетесь в глазах окружающих…»
Страх имеет свою цену. Солоник понял это лишь через несколько лет, после окончания курса спецподготовки, где и его, и таких же, как он, курсантов натаскивали для физического устранения лидеров российского криминалитета.
Первые выстрелы прозвучали в Тюмени – Саша на удивление легко завалил двух местных авторитетов, после чего сразу же выехал в Москву. Куратор, безусловно, бывший чекист, приставленный к нему в качестве инструктора, оперативного руководителя и соглядатая одновременно, готовил Солоника к очередным отстрелам грамотно, не спеша и с толком. За короткий срок от руки киллера пали влиятельный вор в законе Валерий Длугач, известный также как Глобус, его правая рука Владислав Абрекович Выгорбин (он же Бобон), несколько авторитетов рангом пониже.
Видимо, теневая структура, стоявшая за этими загадочными убийствами, готовила из Александра Македонского (получившего это странное на первый взгляд прозвище за умение стрелять с обеих рук) не только киллера, но и настоящее пугало преступного мира, эдакого «крошку Цахес». Он был нужен не столько в качестве ликвидатора, сколько в образе «бича божьего». Саша понял это позже, когда на него стали вешать убийства едва ли не всех преступных авторитетов Москвы. Куратор готовил его к убийству Отари Квантришвили, но вскоре «исполнение» хозяина «Ассоциации XXI век» было по непонятным причинам отложено. Тем не менее Отарика убили грамотно и профессионально. Уже потом, спустя несколько месяцев, это убийство навесили на него так же, как завал нескольких серьезных московских авторитетов и влиятельных воров в законе.
Так уж получилось, что вскоре Солоник вплотную сошелся с шадринскими: с середины девяностых эта преступная группировка стала в Москве притчей во языцех, грозой и ужасом столицы. Точно так же, как в свое время люберецкая или чеченская.
Как ни странно, но сотрудничество профессионального киллера с шадринскими стало выгодным всем без исключения. Теневой структуре, которая стояла за Александром Македонским, поскольку агент-ликвидатор вроде бы занимал в преступном мире Москвы определенную нишу. Это отлично маскировало Солоника под наймита оргпреступности, и заказные убийства можно было списать на бандитов. Ну а в случае провала агента теневая структура автоматически выводилась из-под удара. Шадринским контакты с Сашей тоже в плюс, потому что присутствие в «бригаде» столь серьезного человека придавало ей вес, да и стрелком он действительно был от бога. Ну а самому Солонику – потому, что заказ на «исполнение» зачастую дублировался и Куратором, и шадринскими бандитами, от которых киллер, естественно, получал деньги (как, например, за ликвидацию того же Бобона).
Жизнь текла своим чередом, и Саша волей-неволей проникался мыслью, что он наконец-то пришел к соответствию умозрительного и реального, возможностей и желаний. Правда, подсознательно он понимал: никакая пролитая кровь не остается безнаказанной, и человек, вступивший на путь заказных убийств, рано или поздно сам рискует быть «заказанным» и получить пулю в затылок. Да и сколько веревочке ни виться, а конец всегда будет. Киллер был далеко не так глуп, чтобы не осознавать справедливость столь банальных утверждений, но старался отгонять от себя эти мысли. К тому же разум – гибкий утешитель: не я «исполню», так кто-то другой. Вон она, целая структура под меня работает!
Да и судьба больше не оборачивалась к нему задом. Наоборот, тащилась за ним с покорностью восточной рабыни. Роскошные тачки, несколько квартир по Москве, круизы по экзотическим курортам, красавица Алена – женщина, к которой он возвращался всегда, какими бы бурными ни были его приключения на стороне. А главным оставался все-таки тот самый страх, который внушало его имя…
Как известно, жизнь изменчива и непредсказуема, а судьба, еще вчера так благоволившая к Македонскому, неожиданно отвернулась от него и, как показалось тогда, – навсегда…
В октябре 1994 года Солоник с одним шадринцем по фамилии Монин прогуливался в районе Петровско-Разумовского рынка. Он готовился «исполнить» «бригадира„одной московской группировки, которого одновременно „заказали“ и шадринские, и теневая структура, на которую он работал. И надо же было такому случиться, что и Сашу, и его напарника задержал обыкновенный ментовский патруль. У Солоника был с собой пистолет «глок“. В упор расстреляв милиционера, Македонский попытался скрыться. В отличие от Монина, который, смешавшись с толпой, благополучно исчез, киллер побежал к железнодорожной насыпи, демонстрируя при этом чудеса меткости и скорострельности. В итоге на рынке остались три трупа милиционеров и один – охранника, но загадочный киллер с простреленной почкой попал в руки РУОПа.
Сверхметкая стрельба на рынке навела следствие на естественные подозрения, и они оправдались. Судя по оперативным сообщениям, человек, подозреваемый в убийствах воров в законе Валерия Длугача (Глобуса), Виктора Никифорова (Калины), авторитетов Владислава Выгорбина (Бобона-Ваннера), Михаила Глодина и многих других, и есть этот самый Александр Солоник. Впервые за последние годы в руки милиции попал настоящий наемный убийца.
Истекавшего кровью пленника отправили в «двадцатку», московскую больницу номер двадцать, последний этаж которой, забранный в решетки и тяжелые стальные двери, и предназначен для раненых бандитов, которых свозят сюда со всей Москвы. Тут их по мере возможностей вылечивают, выхаживают и сдают в СИЗО, а при летальном исходе – братве для последующих похорон.
Солоник выжил – тренированный организм взял свое. После удаления простреленной почки «самая загадочная личность в русской криминальной истории», как писали о нем газеты, был препровожден в следственный изолятор № 1 «Матросская тишина». Его поместили в 9-й блок, еще недавно находившийся в компетенции страшного и могущественного КГБ.
Именно там, в мрачном доме без архитектурных излишеств, сошлись пути Александра Македонского и Адвоката – человека, принявшего на себя защиту киллера не столько из-за здорового профессионального цинизма, столь присущего людям его профессии, сколько из-за понимания собственного назначения: любой человек, будь то маньяк, серийный убийца или киллер, имеет право на защиту.
И действительно: Адвокат делал для подследственного все что мог. Хотя реально мало что можно сделать для человека, на которого вешают едва ли не полтора десятка убийств, из которых минимум шесть доказуемы (не говоря уже о других статьях). И он, и подследственный понимали: затяжка времени, обжалования, повторные экспертизы – все это может лишь на несколько недель отдалить неминуемый приговор суда: «…именем Российской Федерации приговорить Александра Сергеевича Солоника к высшей мере наказания…»
Отдалить, но не изменить.
И Саша осознал очевидное: его может спасти лишь та самая теневая структура, которая в лице серенького Куратора и заказывала «исполнения». Терять потенциальному смертнику было нечего.
Судя по всему, его невидимые хозяева это тоже понимали: грядущий судебный процесс, на котором бы всплыл и Центр подготовки в Казахстане, и оперативные разработки «клиентов», и Куратор, и прочие ненужные подробности, чреват вселенским скандалом. Именно потому Македонскому и был подготовлен побег. В ночь с четвертого на пятое июня 1995 года коридорный контролер, или по-местному «рекс», младший сержант внутренней службы Сергей Меньшиков принес в камеру самого знаменитого на тот момент арестанта «Матросски» «браунинг» с полной обоймой и альпинистский шнур. С его помощью беглецы благополучно спустились с крыши следственного изолятора и исчезли в неизвестном направлении.
Вскоре, по слухам, в Яузе был выловлен труп, в котором вроде бы опознали пропавшего контролера «Матросской тишины»: столичная милиция не подтвердила, но и не опровергла эту информацию.
Поиски бежавшего возглавил сам начальник Главного управления уголовного розыска. Были оповещены все погранзаставы, таможенные пункты, созданы специальные группы в Москве, Кургане, Тюмени и всех городах, где только мог появиться Солоник. Был оповещен «Интерпол». Агенты российской Службы внешней разведки в ближнем и дальнем зарубежье получили соответственные инструкции: случай в практике поисков осужденного по уголовной статье беглеца совершенно небывалый!
Но все оказалось тщетно. Александр Македонский словно бы растворился на необъятных российских просторах, чтобы чуть больше чем через месяц материализоваться в коттедже под Афинами…
…дзи-и-и-и-и-и-и-и-и-инь!..
Мобильный телефон зуммерил настырно и въедливо, начисто разрушая воспоминание из той, прошлой, казавшейся почти нереальной жизни.
Саша со вздохом открыл глаза, не глядя нащупал прохладную пластмассу телефона.
– Алло…
Звонил Куратор – удивительно, но этот человек, только что присутствовавший в воспоминаниях, всегда напоминал о себе, причем в самый неподходящий момент.
– Ну что, господин Кесов Владимирос, сын Филаретоса и Марии? – из трубки донесся легкий смешок. – Освоились на новом месте?
– Спасибо, – сдержанно ответил Саша. – Хотите со мной встретиться?
– Да нет, отдыхайте, приходите в себя после пережитого, знакомьтесь с достопримечательностями. У вас еще тринадцать дней. Я сегодня вылетаю в Москву, первого августа у нас состоится встреча. Кстати, загляните в подвал – там для вас кое-что приготовлено. Всего хорошего…
Короткие гудки дали понять, что разговор завершен.
Последние слова Куратора прозвучали интригующе. Македонский не мог удержаться, чтобы тотчас не спуститься во влажную прохладу подвала.
Взгляд Солоника сразу же остановился на небольшом шкафчике, встроенном в стену. Дверца оказалась незапертой, и обитатель коттеджа открыл ее.
Новенький, в смазке автомат Калашникова с оптическим прицелом, дорогой арбалет со стрелами, американская «М-16», девятимиллиметровый пистолет-пулемет «узи», семимиллиметровая бельгийская снайперская винтовка «FN 30–11»…
Можно было и не гадать о содержании беседы с Куратором, запланированной на первое августа, а если и гадать, то лишь о намеченных кандидатурах и деталях.
Глава 2
В центре Москвы, в пределах Садового кольца, есть немало зданий, истинное предназначение которых довольно загадочно. Например, старинный, превосходно отреставрированный особняк в районе Китай-города, хорошо знакомый многим московским старожилам. Новенькие стеклопакеты на окнах отсвечивают пуленепробиваемой коричневой пленкой, мощенный булыжником дворик огорожен изящными решетками чугунного литья. Бросался в глаза лес установленных на крыше антенн самого загадочного свойства. Во дворике постоянно стоят несколько роскошных иномарок с не поддающимися расшифровке номерами. Малозаметные видеокамеры наружного наблюдения установлены на карнизах вдоль дома.
Золотая табличка у подъезда извещает, что в старинном особняке располагается охранная фирма, что объясняет и многочисленные видеокамеры наружного наблюдения, и детективно-шпионские атрибуты вроде антенн, но невольно наводит на мысль: каким же мощным финансовым потенциалом должно обладать это агентство, чтобы содержать такую роскошь в центре столицы? А может, за роскошной дубовой дверью вовсе не охранное агентство?
Человек наивный и впрямь поверит объяснению, которое предлагает табличка у двери. Любитель политических тайн наверняка решит, что это перед ним надземные этажи засекреченного спецбункера правительства, построенного на случай третьей мировой войны.
Но все это не так. Или не совсем так.
Охранная фирма действительно реально существует в старинном особняке. Налицо и юридический адрес, и расчетный счет в банке, и лицензия на охранную деятельность, и круглая печать, и бланки, и разрешения на спецтехнику, нарезное оружие. Тексты договоров обеспечивают законность прохождения денег, и ни одна самая дотошная инстанция, от налоговой инспекции до отдела борьбы с экономической преступностью, не найдет даже малейшего нарушения.
Впрочем, таковые инстанции не особенно беспокоили обитателей старинного особняка в Китай-городе. Здесь, в центре Москвы, под крышей «охранного агентства», располагалось засекреченное спецподразделение, часть структуры, издавна известной в России под пугающим словечком «органы».
Российские «органы», каковыми бы они ни были и как бы в разное время ни назывались – Третье отделение или ЧК, НКВД или Тайный приказ, КГБ ли, МБ, ФСК или ФСБ, – всегда остаются «органами», выполняющими охранную, аналитическую и карательную роль по отношению ко всему, что представляет угрозу государственной безопасности. Еще в конце восьмидесятых и в Кремле, и на Лубянке пришли к парадоксальному на первый взгляд выводу, который при ближайшем рассмотрении парадоксальным вовсе не являлся: наибольшую угрозу основам российской государственности представляют ныне не зловредные шпионы и не козни заокеанских врагов, а собственная организованная преступность.
Новые, доселе неизвестные рыночные отношения породили и новые виды нарушений законности, также неизвестные прежде. Продажность милиции, несовершенство судебной и пенитенциарной систем привели к глубокой криминализации государства. Еще в конце восьмидесятых кагэбэшные аналитики рисовали самые мрачные перспективы. Именно тогда в недрах Лубянки и была создана тайная структура для физической ликвидации лидеров преступного мира. Структура эта, получившая кодовое название «С-4», и вошла в подразделение, офис которого находился в старинном московском особняке.
Новое подразделение собрало под свои знамена бывших комитетчиков и гэрэушников, опытных сыскарей из Московского угрозыска, аналитиков, специалистов спецсвязи, шифровальщиков. Но они лишь просчитывали варианты, обеспечивали техническую сторону дела – прослушкой, разведкой, документацией. Боевым «наконечником» подразделения была «С-4».
Спецслужба, занимающаяся физической ликвидацией, сама по себе означает явное нарушение Конституции и множества вытекающих из нее юридических положений (презумпции невиновности, права на адвокатскую защиту). По этой причине она не могла находиться на балансе ФСБ и финансироваться из бюджета. Именно потому ее и вывели в отдельную структуру, вроде бы коммерческую охранную фирму.
При этом фирма не брала из бюджета ни копейки, добывая средства к существованию охраной коммерсантов, сопровождением грузов, поиском должников и выбиванием долгов, сбором заказной конфиденциальной информации – промысел, считавшийся ранее исключительно бандитским, был узаконен официально. Денег хватало и на хлеб с маслом, и на содержание офиса, и на приобретение дорогостоящей техники, и на ликвидационные акции, и на многое другое. Впрочем, на Лубянке об истинной сути охранной фирмы и о «С-4», структурно в нее вошедшей, естественно, помнили. Отношения с бывшими коллегами, притом самого высшего звена, складывались у хозяина офиса превосходно. «Охранная фирма» была весьма удобна чекистам. То, что невозможно было исполнить законными средствами, в случае чего можно было повесить на внегосударственную структуру. По этой причине фээсбэшные генералы порой закрывали глаза на тайные и не очень тайные нарушения закона. Например, когда лидеров оргпреступных группировок «исполняли» по заказу из старинного китайгородского особняка, после чего банки и финансовые компании, бывшие доселе под «крышей» оргпреступности, переходили к «охранной фирме».
Да и кто сегодня в России может сказать, что такое закон и что означает его нарушение?!
Так они и существовали параллельно – спецслужба явная и спецслужба тайная. Они пользовались различными методами, но у них были общие враги и общие цели. Правда, в отличие от официальной лубянской «конторы», «охранная фирма» давно уже не исповедовала положение Дзержинского о «чистых руках, горячем сердце и холодном уме». «Цель оправдывает средства», «из двух зол выбирают меньшее», «деньги не пахнут» – в параллельной спецслужбе давно уже были убеждены, что именно эти афоризмы связаны между собой логически и всегда действуют убедительно…
Кабинет выглядел холодным и каким-то безжизненным, несмотря на дорогую стильную мебель, изящные гравюры на стенах и роскошный ковер на полу. Видимо, мертвым и неуютным делали его и темно-серые стены, придававшие помещению официально-казенный вид, и компьютер с переплетением идущих от него кабелей, и тяжелый сейф в углу, и огромный стол для совещаний, невольно воскрешавший в памяти документальные фильмы двадцатилетней давности о партийных лидерах высшего звена.
За огромным столом, заставленным телефонами и заваленным бумагами, сидел пожилой мужчина явно начальственного экстерьера: размеренные движения, уверенный взгляд и вальяжные жесты красноречиво свидетельствовали, что он привык командовать. Военная выправка свидетельствовала, что хозяин кабинета немало лет жизни провел на службе государству.
Так оно и было. В свое время руководитель «охранной фирмы» больше двадцати пяти лет занимал различные кабинеты на Большой Лубянке, уйдя в резерв в начале девяностых генерал-майором. Что и говорить, привычки, манеры, даже вечно замкнутое выражение лица въелись в нутро – так угольная пыль въедается в кожу шахтеров, большую часть жизни проведших в забое.
Хозяин этого кабинета, да и всего особняка, не любил, когда его называли по имени-отчеству: за время, отданное «конторе», он слишком привык к своему оперативному псевдониму Координатор. Даже теперь, уйдя в резерв, предпочитал именоваться именно так, а не иначе.
Впрочем, не он один имел тут, в старинном особняке, привычку скрывать настоящее имя: человек, сидевший напротив, – неопределенного возраста мужчина – был больше известен здесь по оперативному псевдониму Куратор.
– Ну, как наш подопечный на новом месте? – Хозяин кабинета, оторвав взгляд от бумаг, выразительно взглянул на серенького.
Тот откашлялся.
– Отдыхает, набирается сил.
– Вы уже беседовали с ним о его дальнейшей судьбе?
– Пока нет. Мне кажется, ему необходимо прийти в себя. Побег из следственного изолятора, шумиха вокруг его имени, спешный переезд за границу, конспирация, все эти кинематографические подробности… – Серенький позволил себе улыбнуться, но едва заметно, лишь уголками губ. – Налицо стресс. Теперь он утомлен, немного деморализован и дезориентирован. Но, думаю, быстро сообразит, что от него требуется.
Координатор мягким движением пододвинул собеседнику пепельницу и початую пачку сигарет, что служило признаком хорошего настроения.
– Спасибо, – кивнул тот, а бывший кагэбэшный генерал, глядя не на подчиненного, а в какую-то одному ему известную точку в пространстве, продолжил размышления:
– Все пока складывается как нельзя лучше. Когда в «Матросской тишине» он поставил нам жесткое условие – мол, или вытаскивайте меня из-за решетки, или сдаю всех, как в упаковке, – наверное, считал себя во всей этой крапленой колоде едва ли не козырным тузом. А на самом-то деле оказался некозырной шестеркой. Ну, пошли мы навстречу, помогли. И каков расклад теперь?
Хозяин охранной фирмы мог и не задавать этого вопроса – теперешняя ситуация вокруг Александра Македонского давно уже была просчитана сереньким его собеседником всесторонне и емко.
Да, стопроцентному кандидату в смертники помогли бежать. Не только потому, что у киллера было имя, наводящее ужас, не только потому, что он действительно блестящий исполнитель. И уж тем более не из гуманности и человеколюбия. В тишине старинного китайгородского особняка опасались открытого суда, грядущего скандала, обещавшего стать вселенским. В кабинете для свиданий следственного изолятора знаменитый арестант угрожал назвать заказчиков, рассказать об оперативных разработках, специальном Центре подготовки в Казахстане, где ему пришлось побывать. Он свободно мог назвать новых кандидатов на «исполнение» и вообще устроить из суда шоу для газет и телевидения. Его спасли, и что же теперь? Он вновь марионетка в руках этих кукловодов, потому что беглецу есть чем дорожить: свободой и самой жизнью. Он осознает, на кого теперь может рассчитывать, и уж наверняка должен быть послушным, не устраивать никакой самодеятельности. Александр Македонский на воле, в бегах был куда выгодней Александра Македонского в тюрьме, в камере смертников.
Начальник понимающе взглянул на подчиненного, профессионально отметив про себя: эту тему можно и не продолжать – и без того все понятно. А потому решил перейти непосредственно к делу.
– Его, конечно же, ищут по полной программе. – Координатор, закурив, на секунду окутался сизоватым дымом. – Как и положено: РУОП, МУР, братья-чекисты. Ну, и бандиты, естественно.
При упоминании о бандитах серенький немного оживился.
– Кто именно?
– Вот посмотрите. – Бывший генерал «конторы» загремел связкой ключей от сейфа, отпер, потянул на себя тяжелую дверку и извлек папку с веревочными тесемками. – Урицкая группировка, вы в курсе? – С этими словами он протянул собеседнику пачку фотографий.
Первый снимок явно делался в СИЗО. Черно-белые изображения анфас и в профиль, фамилия внизу, неровно набранная по буквам на специальной линейке, хищный прищур небольших, глубоко посаженных глаз, мощный квадратный подбородок, прижатые к черепу уши профессионального боксера. Вторая фотография, цветная, представляла героя в более выгодном ракурсе: махровый купальный халат, синяя гладь бассейна за спиной, равнодушно-снисходительная улыбка, две полуобнаженные молоденькие брюнетки сидят у него на коленях. На третьей этот же человек был изображен за рулем джипа, на четвертой – стоящим на тихой безлюдной улочке, мощенной крупным булыжником. Последняя фотография, видимо, делалась где-то на Западе.
Куратор, щелкнув зажигалкой, закурил и внимательно вглядывался в снимки, чтобы навсегда запомнить их персонажа. Вернув пачку хозяину, осторожно поинтересовался:
– А кто это?
– Некто Сергей Свечников, известный также как Свеча. Уголовный авторитет среднего уровня. Ныне подвизается в урицкой группировке, где за старших – братья Лукины, Михаил и Николай. Курирует их вор в законе Крапленый, известная на Москве личность…
При замечании о том, что персонаж фотографий всего лишь «уголовник среднего уровня», причем не из самой могущественной столичной «бригады», лицо Куратора приобрело удивленное выражение. Отметив это, Координатор продолжал:
– Личное дело Свечникова изучите самостоятельно, пока даю вам общую канву. Этот человек – двоюродный брат знакомого нам Валерия Длугача, более известного как Глобус. Несколько лет назад Глобус, в то время – один из самых влиятельных законников Москвы, вызвал из провинции в столицу братишку, бывшего боксера, мастера спорта. Видимо, решил сделать из него человека – на свой лад, конечно. Свечников оказался человеком неглупым, постепенно выбился в авторитеты, набирая вес в криминальном мире. Дальнейшее вам известно: Глобуса ликвидировал наш герой, а без поддержки брата-законника уголовная карьера Свечи, естественно, застопорилась. Роль звеньевого в урицкой группировке, не самой влиятельной, вряд ли может его устраивать.