Пришлая

7

Дежурный районного отдела внутренних дел поднял трубку.

– Капитан милиции Волков слушает. Записываю. Спасибо, – капитан положил трубку, поднял другую. – Товарищ подполковник, из больницы поступило сообщение, что к ним в бессознательном состоянии поступил гражданин Булдырёв Валерий Николаевич с черепно-мозговой травмой. Да, тот самый. Сейчас он уже в сознании. Есть поручить капитану Бычкову, – милиционер положил трубку, поднял другую. – Капитан Бычков, зайдите в дежурную часть.

Минуты через три к окошку дежурного подошёл упитанный парень, лет тридцати, выше среднего роста, похожий на двухлетнего бычка.

– Волков, ты меня достал и задёргал своими вызовами. Что ещё?

– Цени внимание начальства.

– Ладно, говори быстрее, а то от твоих поручений не знаю, за что и хвататься.

– Вот информация из больницы, проверь и прими законное и обоснованное решение, чтобы потом его прокурор не отменил.

– Больше что, некому было это поручить? Все же знают, что я работаю по «ревизору».

– Ничего страшного с тобой не произойдёт, если отвлечёшься на часик-другой.

– Какой часик, если до деревни надо добираться только полдня?

– Ладно, не ворчи, всё равно служебную машину не получишь.

– Булдырёв, наш бывший клиент?

– Он самый.

– Ладно, я поехал в больницу.

Через некоторое время Бычков, получив информацию от дежурной медсестры, зашёл в палату к Булдырёву и, увидев уставившиеся на него глаза, сказал:

– Что, страдалец, на этот раз ты сам по голове получил? Жаль, повезло тебе. Твоя дурная голова заслуживает плахи. Но коль остался жив, давай рассказывай, откуда ты свалился на мою голову. С печки, что ли?

Валерка схватился за голову и радостно воскликнул:

– Вспомнил, точно с печки на дрова.

– Где эта печка? С кем пил? Будем ли писать на кого заявление?

– Чтобы Булдырь на кого-либо писал заявление? Ты что, начальник, сам что ли с печки свалился? У меня вместо заявления во, – потерпевший показал свой кулак размером с голову, – а пью я всегда в одиночку, поскольку все меня боятся.

– Поосторожнее с высказываниями и тем более с кулаками. Всегда найдётся кто-то, кто сильнее тебя. И для таких, как ты, есть такой, как я – представитель закона.

– Я претензий к ментам не имею, как и к другим. У меня претензия лишь к своей душе и голове. Но таким меня создал Бог, и его за это я осуждать не могу.

Капитан покачал головой.

– Я смотрю, ты, вроде бы, и не дурак, как кажешься на первый взгляд.

– Это в связи с тем, что я сегодня трезвый.

– Может быть, тебя отправить на принудительное лечение? Надо будет вашему участковому об этом сказать. Пусть подготовит материал. А там вылечат – не вылечат, а пользу обществу ты своим трудом принесёшь. А здесь ты постоянно являешься источником повышенной опасности. Так ты говоришь, что с печки упал? Ну что же, так и запишем. Посмотрим, что на это скажут твои родители.

– Если не дураки, то скажут то же самое.

Через час Бычков на попутной машине доехал до известной деревни и вышел возле магазина. В это время из торгового заведения вышел высокий мужчина с приятной внешностью. Сыщик приветственно махнул ему рукой и представился:

– Старший оперуполномоченный, капитан милиции Бычков.

– Фёдор Саило. Чем могу быть полезным?

– В вашей деревне проживает родители Валеры Булдырёва. Вы бы не могли меня к ним проводить?

– С большим удовольствием. Если не секрет, что с этим бандитом? – Фёдор на пол шага пошёл впереди милиционера.

Бычков хмыкнул.

– Видать, ещё не появился подходящий кулак для его головы.

– Из-за спиртного парень вообще с катушек слетел. Все деревенские стараются его обходить стороной – Саило рукой постоянно указывал путь капитану.

– А что тут с ним приключилось? Надо было здорово постараться, чтобы так упасть.

– Про тот случай у нас толком никто ничего не знает. Все говорят, что упал сам, и в этом виновата только его голова. А вот и дом Булдырёвых, – Фёдор стукнул во входную дверь. – Галя, ты дома? Тут товарищ милиционер хочет узнать, как упал Валерка.

Через минуту дверь открылась. Хозяйка поздоровалась и пропустила гостей в дом.

Бычков был опытным сыщиком. Он не хотел иметь лишних заморочек с противоречивыми показаниями свидетелей, зная, что к голове потерпевшего кто-то хорошо приложился, поэтому он сказал:

– Покажите мне печку, откуда упал ваш сын.

Галя, немного растерявшись, нерешительно показала на лежанку.

– Вот отсюда он упал прямо на дровину. А перед этим он выпил пять бутылок вина.

– А где дровина и ваш муж?

– Дрова сгорели в печке, а муж, парализованный, спит за шторой.

– Какие-нибудь у вас ко мне, к сыну претензии имеются?

– Нет, нет, спасибо вам. Вы уж там присмотрите за ним. Как это его от пьянства вылечить?

– Попробую что-то сделать, но учтите, после больницы он опять может к вам приехать.

– Как Бог даст.

Бычков вернулся в отдел и взялся оформлять документы, вспоминая бедную мать. А ведь когда-то она ждала появления на свет ребёнка и надеялась, что он вырастет достойным членом общества и станет ей надёжной опорой и поддержкой. Как появляются в человеческой среде такие уроды – остаётся загадкой природы.

Бычков был уверен, что в доме Булдырёвых произошло преступление, и преступником является сын хозяев, которые по понятным причинам это скрывают. Для матери сын остаётся сыном, каким бы негодяем он ни был. Капитан, вставив два чистых листа с копиркой в печатную машинку, напечатал: «Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела». В нём сыщик указал, что капитан милиции Бычков, рассмотрев материалы проверки по факту причинения черепно-мозговой травмы Булдырёву Валерию Николаевичу, постановил: в возбуждении уголовного дела по указанному факту отказать из-за отсутствия в чьих-либо действиях состава преступления.

Бычков поставил точку и подумал: точку на самом Булдырёве пока ставить рано, и, пока он не натворил ещё больших бед, его надо как можно скорее изолировать от общества, для этого хотя бы отправив его на принудительное лечение. Оперативник закрыл папку с материалами дела и положил её в сейф, достав оттуда дело «ревизора». Первым листом в нём был словесный портрет предполагаемого преступника. Бычков задумался. Где-то он уже видел совсем недавно этого мужчину. Сыщик напряг свои активно и плодотворно работающие мозги и вспомнил. На него смотрел Фёдор со странной фамилией Саило. Капитан взглянул на часы и позвонил участковому, обслуживающему известную деревню.

– Друг участковый, Гриша, ты сейчас должен мне продемонстрировать глубокие знания о жителях вверенного тебе участка. Меня интересует Саило Фёдор Николаевич. Слушаю тебя внимательно.

Через десять минут капитан уже знал, что Фёдор имеет высшее образование. В начале своей профессиональной деятельности работал бухгалтером на овощной базе в областном центре. Но там были выявлены серьёзные нарушения ведения документации и крупная недостача. Ему, как и ряду других должностных лиц, пришлось уволиться. К уголовной ответственности тогда никого не привлекли. После этого Саило нигде официально не работал. А потом у него стала проявляться клептомания. Но скорее всего, такой диагноз он сам себе поставил, чтобы уходить от ответственности, хотя и со стороны потерпевших заявлений на него не поступало. Бычков сопоставил это со встречей его со странным человеком и подумал: а может ли Саило быть «ревизором»? Ведь, кроме знаний документации, надо быть ещё и артистом. Но что главное: за прошлые похождения его трудно привлечь к уголовной ответственности. «Ревизора» надо брать с поличным.

Капитан отложил в сторону портрет преступника и перечитал заявление председателя районного потребительского союза, которое гласило, что в ряде сельских магазинов продавцы в своих отчётах о дневной выручке указали: выручка оприходована в ходе ревизии ревизором. Однако, как установила проверка, в указанных магазинах ревизии силами райпотребсоюза не проводились. В этой связи просим вас провести расследование и виновных лиц привлечь к установленной законом ответственности, возместив с них причинённый организации ущерб. К заявлению прилагаются объяснения продавцов магазинов и отчёты о дневной выручке.

Капитан, отложив заявление в сторону, подумал: с продавцами он поговорил сам лично и убедился, что они говорят правду. Хотя сначала их можно было заподозрить в сговоре с целью присвоения денег, свалив недостачу на лжеревизора. Согласно объяснениям торговых работников, сценарий ревизии был каждый раз один и тот же. Высокий мужчина интеллигентного вида с портфелем в руках заходил в магазин и объявлял испуганному продавцу, что магазин закрывается на ревизию, показав при этом разрешение на её проведение, подписанное председателем райпотребсоюза. Потом ревизор добросовестно пересчитывал, записывал весь магазинный товар, сверял приходные, расходные документы, снимал кассу, составлял акт ревизии, выручку клал в свой портфель, после этого пил чай с конфетами, говорил спасибо, похлопывая продавца по плечу, продавец благодарил за положительный акт ревизии, и только после этого ревизор уходил.

Бычков снова посмотрел на часы и позвонил участковому.

– Друг Гриша, твоё усердие на работе я уважаю. С таким рвением ты скоро станешь большим начальником. Но пока ты ещё старлей, узнай-ка мне всё про этого Саило. Уж очень он похож на «ревизора». Побеседуй с населением, но не вызывая подозрений, узнай, есть ли портфель у Феди, отлучался ли он надолго из деревни и о том, о чём сам посчитаешь нужным. Главное, его не спугни.

После разговора с участковым оперативник подготовил новую информацию для продавцов сельских магазинов, а потом с ней поехал к председателю райпотребсоюза, чтобы согласовать совместные действия по изобличению преступника.

8

Фёдор Саило решил преподнести сюрприз Марфе. За два дня до Нового года он зашёл в комнату к девушке и сказал:

– Ты не веришь в сказки. Но ты скоро убедишься, что они есть в нашей жизни, точнее, есть сказочные места в нашей стране. Завтра мы все втроём отправляемся туда.

Марфа ехала в поезде, всматривалась широко открытыми глазами в темнеющие за окном пейзажи, в огоньки мелькающих поселений и думала о необъятных просторах необъятной страны, в которой живут разные люди со своими судьбами, и ей казалось, что там, за окном, жизнь более интересная и достойная. А потом, когда Марфа пробыла в сказочном месте в Ленинграде два дня и увидела красоту города, сияние его дворцов, изобилие в огромных магазинах и людей необыкновенных, которым повезло жить в сказке, поняла, что, ради того чтобы увидеть всё это, стоило родиться.

После поездки в Ленинград Марфа на какое-то время забыла о своей беременности. Но ближе к весне под воздействием каких-то сил настроение у девушки стало портиться. В её голову полезли чёрные мысли. Она однажды вечером, сидя у окна, за которым гуляла с завыванием вьюга, заметающая все следы человеческой деятельности, подумала: а вдруг родится мальчик, который потом станет таким, как его отец – хулиганом, насильником и алкоголиком, за бутылку готовым убить родную мать. А если родится девочка, то она может стать истеричной алкоголичкой. А что может быть хуже такого состояния для женщины? Нет, о беременности она никому не скажет, а когда придёт срок, она тайно избавится от родившегося ребёнка. «Но ведь это будет убийством, – вдруг страшная мысль пронзила всё тело девушки. – Нет, лучше в таком случае умереть самой с чудовищем в животе».

За неделю до второго апреля ребёнок в животе Марфы активизировался. У девушки сложилось ощущение, что тот, кто сидит у неё внутри, просится на свободу, барабаня ногами в живот изнутри. Марфа расценила поведение ребёнка как склонность к хулиганству и насилию и стала снова думать о первом пути выхода из страшной ситуации.

Второго апреля, когда по склону гор, по лощинам бежали ручьи, образовавшиеся от талого снега, и речка понесла свои воды со льдом в море, Марфа на закате солнца пришла в то место, где два года назад она решила, что её мечта сбылась. Вода, шурша льдинами, неслась в море, не замечая людских страданий. Непокорная вода была холоднее мёртвого тела человека.

Марфа подошла к самому краю обрыва и стала поджидать просвет между льдинами.

– Марфа, я тоже люблю это место. Отсюда открывается неповторимый вид на закат, который дан людям для успокоения возбуждённой души после дневной суеты, чтобы понять, что безвыходных ситуаций не бывает и что завтра наступит прекрасный рассвет. И человек не должен добровольно лишать себя возможности наслаждаться им каждый день. Только небеса вправе решать судьбу человека и определять её продолжительность. Моё и твоё время для смерти ещё не пришло. Впереди нас ждёт интересная, хоть и трудная жизнь. Пошли, Марфа, продолжать жить и отдадимся воле небес.

Марфа всхлипнула и тихо пошла за Фёдором. Перед самым домом девушка, немного успокоившись, вдруг спросила:

– Федя, а зачем ты воруешь вещи?

Мужчина улыбнулся.

– Это желание души мною не контролируется. Это её игра с моим мозгом, и душа всегда выигрывает.

– Но за это же можно попасть в тюрьму.

– Осознаю, но ничего не могу с этим поделать. Но люди мне мои странности прощают.

– Действительно, странный ты, Фёдор, добрый, умный, но странный.

– Этим человек и интересен. И жизнь такая же: странная, прекрасная, с подводными камнями, ухабами, но интересная, и я хочу в ней ещё почудить.

9

Третий пастбищный сезон в деревне с участием пришлой пастушки начался по тому же сценарию, который прошёл испытание годами. Народ в поведении своих коров отклонений не установил, а вот во внешнем облике Марфы и в её манере одеваться изменения заметил. Люди делали девушке комплименты, говоря ей, что она за зиму похорошела, раздобрела, обновила одежду. Марфа пыталась отшучиваться, обвиняя во всём Саилов, которые всю зиму кормили её салом и конфетами.

В начале мая девушка вновь появилась в доме Саилов, которым подошла очередь в поле. На этот раз главным пастухом решил стать Фёдор. Утром он взял пугу, ловко щёлкнул длинным концом и сказал:

– Марфа, сегодня выдалась прекрасная погода с ласковым солнцем, с песнями жаворонков. Трава растёт как на дрожжах. Всё это положительно скажется на поведении коров, а следовательно, и на удоях молока.

Девушка улыбнулась.

– А следовательно, на улучшении жизни крестьян.

– Ты права, в сельском хозяйстве всё взаимосвязано. Здесь, как нигде больше, уровень жизни народа зависит от урожайности, надоев молока, привесов телят и от добросовестного труда колхозников, – Фёдор оценивающе посмотрел на пастушку. – Может, тебе дать мою курточку? Она более свободна.

– Спасибо, но я привыкла к своей.

– В таком случае, с Богом.

Вечером, когда солнце повисло над горизонтом, окрасив его в багровые цвета, Марфа сказала Фёдору:

– Коров домой гони один. С этим ты справишься без меня. А я приду позже.

– Ты что, плохо себя чувствуешь?

– Всё нормально, мне надо побыть одной.

Главный пастух, как и утром, внимательно посмотрел на девушку, в облике которой чувствовалось напряжение всего её тела, щёлкнул кнутом и отпустил коров к своим хозяйкам.

Через часа два Фёдора, который уже находился дома, охватило беспокойство. Он, убедившись, что Марфы нет у соседки-очерёдницы, пошёл обратно в поле в то место, где расстался с девушкой. По пути мужчина звал её, заглядывая под каждый куст. Следов пастушки нигде не было видно. Фёдор хотел было прекратить поиски, но вдруг услышал плач ребёнка. Спутать этот звук с остальными было невозможно. Саило бросился на звук, и вскоре под одним из кустов он увидел свёрток, из которого раздавался плач младенца. Фёдор развернул полотенце. На него смотрели ничего ещё не видящие глазки на сморщенном личике, принадлежащем девочке. Мужчина вдруг испугался за Марфу. Он завернул малышку обратно в полотенце и побежал на берег реки за кладбище. Марфу он увидел стоящей на обрыве. Она обхватила голову руками. Не дойдя до девушки метров пять, Фёдор сказал:

– Пусть девочка живёт. Завтра мы поедем в областной центр и оформим отказ. Об этом мы в наших местах никому не скажем. Вместо тебя с коровами в поле побудет моя жена. Я думаю, что она давно, как и я, догадалась о твоём положении, и она тоже будет молчать.

– Прости меня, Федя. Я как подумаю о ребёнке, так перед глазами возникает Булдырь, но девочку я всё равно хотела из кустов забрать, отвезти её в больницу и там оставить.

– Я тебя понимаю. Такое состояние со временем пройдёт. Как мы запишем малышку?

– Валентина Фёдоровна Полякова.

Следующий день Марфа провела как в тумане. За неё всё делал Фёдор, она лишь подписывала какие-то бумаги. В целях маскировки Саило попросил друга из посёлка повозить их на своём «Запорожце».

Через день после всех мучений и страданий Марфа вышла на работу. Худеть он решила постепенно, чтобы не вызвать подозрения у жителей деревни. В связи с этим она завязывала пуховый платок на талии. Некоторые из самых смышлёных женщин, сопоставивших все факты и догадки, изменения во внешности и в одежде, пришли к правильному выводу, но о нём никто Марфе не говорил.

10

К середине лета шок от пережитого у Марфы сменился на ноющую рану в душе. Рана то затягивалась, то вскрывалась, посылая в мозг бедной девушки образ ребёнка, превращающегося в монстра. Но со временем рана всё больше и больше затягивалась. Марфа переходила из дома в дом, хозяева которых всегда её встречали доброжелательно и о личных её переживаниях не спрашивали. Это положительно сказывалось на настроении девушки. Она снова после поля стала ходить на своё любимое место на обрыв к мосту встречать закат солнца и смотреть на дорогу, ведущую в её родную деревню.

В конце августа Марфа, исполнив свой долг в поле, пришла на обрыв, улеглась на траву, положила ноги на камень, чтобы кровь отхлынула от подошв, дождалась, когда солнце наполовину спряталось за кромку леса, встала и пошла к Насте. К этому времени все жители деревни, справившись со своими хозяйствами, занимались личными делами: кто-то смотрел телевизор, кто-то читал книгу, кто-то рассказывал сказку детям. Некоторые женщины шили и вязали для своих семей одежду, а некоторые под заказ и другим. Марфа, зная это, не хотела мешать людям отдыхать и заниматься своими обычными делами, поэтому приходила в дом к очереднику уже перед самым сном.

Марфа поднялась по трём ступенькам на крыльцо и, стукнув в дверь, сказала:

– Настя, это я, Марфа. Ты ещё не спишь? – девушка прислушалась и, не услышав ответа, вошла в дом и остолбенела. На полу лежала пожилая женщина с задранной до талии юбкой, стеклянные глаза которой смотрели в потолок.

Марфа, придя в себя, выскочила на улицу и побежала к Фёдору. Мужчина, лично убедившись в смерти Насти, побежал на ферму колхоза и оттуда позвонил в милицию.

Через час к дому потерпевшей приехала милицейская машина, из которой вышли капитан Бычков и следователь районной прокуратуры Басов. Фёдора и Марфу они пригласили побыть в качестве понятых. После осмотра места происшествия следователь взял у них и объяснение. Марфа, рассказывая об отношениях с убитой, вспомнила о жалобах Насти на Булдырёва Валерку, который часто приходил к той ночью за вином, при этом угрожая поджечь дом. Фёдор к этому добавил: