Прошлогоднее Рождество. Следствие ведёт Рязанцева
- -
- 100%
- +
Он не услышал намёка.
– Кому надо, пусть тот и прогибается.
А может и услышал, но сделал вид, что не понял. Но ведь понял. Она всегда надевала эту чёрную сорочку, когда… Он знал когда… Это было условным знаком.
– Давай спать. У меня был сложный день.
Да. Они ссорились. Иногда. Не так, чтобы часто. И тогда поссорились, но утром всё забылось. И какое… Какое дело Андрею до их отношений? Тогда она не поняла. А теперь, кажется, всё вырисовывается. Так вот зачем он тогда зашёл в ванную.
***
«Привет, мой котик! Я тоже очень, очень скучаю. Ничего нового. Выдержать ещё пару месяцев, и легче будет. И тебя, наконец, увижу».
За дверью послышались шаги. Лана быстро отправила сообщение, но спрятать телефон не успела, дверь приоткрылась, и круглое лицо деверя втиснулось в щёлку.
– Ты чего здесь?
– Я… Я… – не нашлась что ответить Лана и быстро закинула телефон в карман висевшего на крючке халата.
Незаметно не получилось, Андрей проводил жест близорукими глазками. Её торопливость выглядела подозрительно.
– Проверяешь Петькин телефон?
– Да, – соврала Лана.
– Подозреваешь в чём? – Андрей пропихнул тело в дверной проём и, по-шпионски оглянувшись, прикрыл за собой дверцу. – Или уже всё знаешь?
– Знаю, – снова соврала Лана.
Он подошёл так близко, что она почувствовала запах. Неприятный, горьковато-кислый запах из его рта. Хотелось отойти, но отступить даже на шаг было некуда, она и так стояла у самой стены. Закрыть руками лицо – единственное, что пришло в голову.
– Ты что, плачешь?
Она почувствовала на плечах его тяжёлые ладони и утвердительно замотала головой, боясь, что он сейчас начнёт отнимать ей руки от лица.
Лана постаралась выдавить хоть слезинку, но не получилось. Актрисой она была никакой – вместо слёз её распирала идиотская улыбка, справиться с которой не получалось.
– С Петькиной стороны продолжать эти встречи – просто свинство. Он мне брат, конечно, и я его люблю, но именно поэтому…
Лана почувствовала, как пухлые руки поползли по её спине. Стало противно. Вроде бы поглаживания, утешительные, без сексуального подтекста, были сейчас вполне уместны, но за этими якобы душевными порывами чувствовалось совсем другое. Хотелось стряхнуть его руки, однако ситуация не позволяла. Если уж притворяться, то до конца. Его лицо было совсем рядом, его щека коснулась её руки. «Ещё немного, и он полезет целоваться», – мелькнуло в голове, и она не смогла удержать отвращения. Её передёрнуло, и, чтобы скрыть нечаянную реакцию, она затряслась, изображая рыдания.
– Я хочу положить этому конец.
– Ну что ты… – он прижал её к себе. – Не стоит так расстраиваться.
Надо было как-то выкручиваться, уж слишком интимными становились объятия, и тут в коридоре послышались спасительные шаги.
– Кто-то идёт. – Воспользовавшись моментом, Лана оттолкнула от себя деверя.
– Вот чёрт! – Андрей развернулся к раковине, открыл кран и намылил руки.
– Я лучше пойду, – выдохнула Лана и выскользнула за дверь.
Глава шестая
Это отвратительно банально. Опутанный трубками и проводами полутруп с пузырящейся кровавой кашей вместо лёгких, сходящий с ума от боли и страха, умоляющий ещё об одном дне жизни, о простой возможности дышать и надеяться.
Чёрная тень отошла от кровати и прильнула к стене.
– Тебе хоть раз было интересно, что чувствует человек, когда понимает, что его используют как сексуальный объект? Это не зависит от пола. Когда его просто дрючат, а другому поют дифирамбы?
Тянет объясняться… объясняться… объясняться… Бессмысленно. Не надо и начинать. Ни к чему. Из пустого в порожнее. Хочется просто: без сложностей, без разъяснений, не вникая.
– Прощай!
Тень проплыла вдоль стены и выскользнула в дверь, как будто никого и не было.
Приснилось? Померещилось?
Апогей бессилия. На столике рядом с кроватью бутылка воды. Он смотрит не испуганно, нет. Обречённо. И смирившись. Жизнь заключается в принятии смерти. Смысл борьбы? Раньше он был. Был? Лана права. Женщины намного гибче, чем мужчины. Для них прогнуться – да не вопрос! И это правильно. Так и должно быть! У женщин должен быть один принцип – выжить, приспособиться, пристроить себя и своих детей. А ему всегда было противно приспосабливаться. И вот конец. И всё это эзотерическое бла-бла-бла про высокочастотную энергию… Для чего? Чтобы восстановить гармонию, симметрию? Чушь. Движение, поток силы возможны только при асимметрии. Установить баланс – замереть навеки. Навеки. Замереть.
***
Зима холодными пальцами перебирает чётки дней. День, ночь, день, ночь. А у тебя одно желание – чтобы всё перестало вращаться. Не так, чтобы наступил вселенский конец света, а всего лишь, чтобы вся человеческая суета на какое-то время зависла. А ты сидишь на автобусной остановке и наблюдаешь, как всё замерло.
Наверное, так и случилось, потому что автобус где-то стопорнулся, а у неё совсем нет чувства беспокойства. И ни капли волнения, что она может опоздать. Даже некоторое подобие блаженства охватило. Но вскоре и оно надоело.
Надо было взять такси. Почему она не взяла такси? Почему так не спешит?
– Приезжайте, – сказал врач и положил трубку.
Ни холодно ни жарко. Никак. Она ничего не успела спросить. Что означало это «приезжайте»? Её наконец пустят к нему? Или… Что?
Вот откуда это блаженство, эта неторопливость. Вместо такси – автобус, и желание остановить время, побыть ещё в неведении, быть вне времени, над ним, без него. Без него.
Из-за поворота, медленно волоча провисший зад, показался автобус, и она не успела додумать мысль, которую обрывком занесло в сумбур головы.
Сутолока, гомон, чужой смех и чьё-то недовольство, запах перегара, бензина, выхлопных газов и жжёной резины. Почему она не взяла такси? Кто-то больно толкнул в спину.
– Что стала в проходе? Тоже мне краля выискалась. Что, на автомобиль не насосала?
Мир не должен быть таким жестоким. Но он такой.
Она вышла раньше. Пошла пешком. Всего пару остановок. Летом бы показалось близко. Но это летом, а сейчас зима и мороз (наверное, минус тридцать). Щиплет нахал за коленки, лезет со своими колючими поцелуями в щеки, нос. Вот, наконец, серое здание, на пороге люди.
Знакомые лица. Эти лица она видела всякими – грустными, весёлыми, злыми, безразличными. Видела их смеющимися и плачущими. Плачущими, как сейчас. Лана остановилась. Идти дальше страшно, да и незачем. Эти лица такими она уже видела. Дважды. Первый раз, когда хоронили свёкра – отца Пети. Второй, когда хоронили Марка – родного Петиного брата.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.