Саракташ. Моя закрытая школа

После уроков и обеда – спевка. Учили ирмосы рождественские. Даже не верится, что уже скоро Рождество! Слава Богу! Матушка Валерия разрешила нам позаниматься с Татьяной Михайловной. Мне так нравятся ее уроки. Она окончила Свято-Троицкую Сергиеву лавру и рассказывает много интересного про церковное пение. Еще она нам объяснила, как строить интервалы и аккорд D7. В хоре совсем не так, как на нотной тетради. Если альты будут слишком занижать, то мажорное трезвучие преобразится в минор. И много всяких таких премудростей. Наверное, потому так ценится хорошее хоровое пение a cappella.

На фото: Сестра Люда А., сестра Ксюша З., Татьяна Михайловна Т, сестра Таня А. и Оля Т. На втором плане купола храма прав. Симеона Верхотурского, на месте которого сейчас стоит Троицкий собор.

Я подходила к матушке Валерии и просила, чтобы к нам перевели Иришку, но она сказала, что у нас слишком шумно. (Мы рассказываем анекдоты про зайку (?) и мешаем ей.) Видно, кто-то безуспешно пытался нас подслушать под дверью.

Но просящему дается! Я попрошу еще.

***

Сестру Таню приглядел себе в жены один пухленький семинарист, увез ее из Обители, а вскоре оказалось, что он «со справкой». Прискорбно, что судьба так распорядилась. Она очень добрый и веселый человек. Надеюсь, что сейчас у Тани все благополучно, чего от всей души ей желаю!

Утренние молитвы читала Лиза Стремская без поклонов. Я сегодня переписала сочинение. Вечером меня Ира с Олей ругали за плохое поведение. И вовсе оно не плохое, а просто хорошее настроение.

Ни свет ни заря, в пять двадцать сестра Ксения заглянула к нам в келью, чтобы разбудить, как обычно, колокольчиком. Мы ей сказали: «Доброе утро» и снова опустили головы на подушки…

На службе мы пошатывались с закрытыми глазами. Иришка с Еленой Владимировной на Литургию опоздали.

Мама вечером прислала три посылки: Косте, мне и Сергею С. Еще от нас перевели Олю Т. к сестрам милосердия на второй этаж. Опять нам инкриминируют громкий смех. На самом деле мы слушали воспоминания Оли про свою старенькую учительницу. Как она проверяла оценки в журнале, кого бы вызвать к доске.

– Горшков, две оценки тока, – водит пальцем по странице.

– Дмитрова, одна оценка тока, – невозмутимо продолжала учительница.

При этом, совершенно не замечая, что все в классе потихоньку прыскали со смеху.

12.11.99 г. пятница

Сегодня я спросила у матушки Валерии вынести одну кровать из нашей кельи, и она разрешила. К нам в келью пришли мальчишки (какой ужас!) и кое-как, под руководством Жени Щ., – вытащили лишнюю кровать. Потом я занесла на третий этаж постель, а матрас матушка Валерия разрешила взять себе. Все-таки спать на одном матрасе жестко.

Приезжал из Оренбурга дядя Саша М. (папин друг, огромный бородатый дядечка), но матушка Валерия узнала, что он мне не родственник и пойти за передачей на улицу не разрешила. Мама прислала матрас, я его отдала Саше, так как у меня уже был.

Сделали в келье перестановку мебели. Матушка Валерия обещала подселить к нам злую бабушку, наверное, чтобы мы потише себя вели.

Спали в келье только я и Саша (двое!).

На Литургии исповедовалась.

Не даром прошла моя вчерашняя зубрежка английского текста! «Майн нейм из Света. Ай ливе ин а Хаус оф Миосерд» – «четыре». И все же грамматику и словарный запас мне не осилить.

– Касаткина, как будет по-английски кофта? – спрашивает педагог.

– Кофта, – отвечаю я после секундного замешательства и

перестаю качаться на стуле.

Сочинение взяла переделать (а то – четыре/ четыре).

Послушание дали убирать в Богоявленском храме. Раньше там хотели сделать библиотеку, и у него странное направление алтаря, не на восток, а на север. Клирос или, как их еще называют – хоры, здесь находятся на балконе. Мы с любопытством думали, что будет, если на прихожан вдруг свалится камертон или того хуже – книгой сверху прихлопнет? Так однажды и случилось, наверно, кому-то вразумление посылалось. Посередине в полу устроен баптистерий, обложенный голубым кафелем для Крещения взрослых с полным погружением. Мы с училищными девчонками в нем окунались вместо проруби на Крещение после праздничной службы ближе к утру. Из этого храма есть крытый переход в мужскую гимназию. Мы с Таней художницей брали оттуда воду для полов. Лампадки не чистили, только подсвечники и скребли мастерками мраморный пол от воска.

Узнала, почему бабушки в храме запрещают прихожанам зажигать свечи от лампад. Свечи капают и засоряют лампадное масло, а чистить их очень долгая и трудная процедура.

На Ветхом Завете хулиганили, и Марина Михайловна Т. ушла с урока. Нам ее так жалко, что ничего она не может сделать с нашей дисциплиной, но мы тоже с ней ничего не можем поделать. Девочки опустили головы на парты и погрузились в свои мысли. Все остальное время до Нового Завета мы спали.

За рассказ про устройство синагоги (по Новому Завету) я получила пять.

Девочки старались загладить свою вину перед педагогом и бойко отвечали на уроке.

Вечером мыла посуду на мойке в Доме милосердия вместе с Лилей из училища. С песней всегда веселее, и мы стали перебирать в уме знакомые песнопения. Оказалось, у нас есть точки соприкосновения! Здорово с ней пели «Достойно есть» Денева, «Благослови душе моя Господа» Флегменко на два голоса. К тому же на мойке такая замечательная акустика.

Фото я делала через окно трапезной. На мойке Лена Н.

Пару слов о нашей мойке. Это маленькая комната с окошком в трапезную, где на широченный подоконник ставят грязную посуду. Краны с водой и жестяные квадратные раковины на ножках, чтоб могли выдержать вес громадных кастрюль на двадцать, сорок и пятьдесят литров. Для обезжиривания грязной посуды приносят упаковки с рассыпной горчицей, еще она обеззараживает. Вода от нее делается желтая. Никогда такого дома не видела. Пищевые отходы идут на корм животным. Их вечером отвозят на ферму свиньям. Почти всё идет в прок!

Сегодня после спевки матушка Валерия сказала нам с Сашей до пяти позаниматься музыкой, и идти читать Псалтирь в Никольском. Мы про Сашу не расслышали, и я читала одна до восьми часов. Пришла сестра Таня и сказала, что Псалтирь читают только до семи часов. Только выхожу из храма, матушка Валерия идет разбираться, почему горит свет в храме. Все узнала, меня наругала, Саше десять поклонов дала и послала меня в трапезную ужинать. Из морозилки достали мое мороженое. Какой вкусный ужин я, однако, пропустила из-за своей глупости. Вот как опростоволосились.

Саша плакала.

Настя М. принесла в класс фото, чтобы я ее нарисовала. Позировать нет времени.

Поужинав, я убирала с сестрой Леной Б. в Симеоновском храме. Здесь линолеум, мыть не так сложно, но площадь большая. Три придела.

Погодка была холодная. Все замерзли на крестном ходе. Анна Борисовна поскользнулась и упала.

Вечером пришла к нам в келью долгожданная Оля Т. Она все мечтает переехать в Детский Корпус к Лиде Стремской в келью. Видно, крепко они сдружились. Я немного ревную. Спрашивала перенести туда нашу третью кровать. Отец Николай обещал подумать над этим. Ольга была очень весела и разговорчива (?!).

Когда была на Исповеди матушка Валерия, отец Николай посмотрел на Сашу С. Позднее, днем я взяла у него благословение, и он пошлепал меня по голове (наверное, матушка рассказала про мой затяжной подвиг с Псалтирью, 16.11. вторник).

Мы перед завтраком зашли в свою келью и обнаружили на кровати трех кошек. Больше келью мы не проветриваем!

Вечером произошел «взрыв»!

Мы с Сашей и Иришкой занимались по классам в женской гимназии музыкой. Иришка увидела, что рубильник на улице горит, и из него сыплются искры со вспышками. Мы сообщили матушке Валерии и пожар затушили снегом. Почему-то нам в голову не пришло, что это опасно. Свет на час выключили.

До часу ночи писала сочинение о каникулах. Утром плохо себя чувствовала – не выспалась.

После уроков, придя в келью, мы увидели, что к нашей «маме» приехала мама!

Нам очень хочется называть хоть кого-то близкого этим нежным словом. Это вошло у нас в привычку. Теперь Оля Т. откликается на слово «мама». Конечно, зовем мы ее так только между собой. В виде исключения, отец Николай освободил Олю от послушаний на два дня, чтобы она провела это время со своей мамой.

Я до обеда (до трех часов) читала на втором этаже акафист св. Елисавете. Там у нас ее большая икона в полный рост и подсвечник с лампадою, там всегда читали Псалтирь и молитвы.

Фото: комната с иконой св. Елисаветы.

Татьяна Михайловна потихоньку нас с девочками приобщает к чтению на службе. Сегодня я читала после шестопсалмия кафизму. Сначала выключили свет, и я замолчала. Потом читала со свечкой и в конце сказала лишние три «Господи, помилуй!» вместо малой ектеньи. Хорошо, что девчонок из училища не было, а то всегда высмеивают.