- -
- 100%
- +
– А ну, кончай брыкаться, а то по башке огребешь! – гаркнул квадратный, бросаясь приятелю на помощь…
Стоящая у кровати деревянная ширма, расписанная пестрыми павлинами и огнедышащими драконами, вдруг зашаталась, точно ее кто толкнул. И шумно рухнула на спины тощему и квадратному.
Из под балдахина высунулись две пары рук – тонких, но, видимо, сильных, потому что без особых усилий ухватили девчонку за плечи – и в одну секунду она скрылась под винно-алым плюшем. Ширма с грохотом отлетела, тощий вскочил, квадратный поднялся на колени… Из-под прикрытия кровати выпрыгнула девочка в балетной пачке и помчалась прочь…
– Удирает, стервь! – таким же тонким, как он сам, пронзительным голосом завопил тощий.
– Ничё, не удерет! – пробасил квадратный, кидаясь в погоню.
Край алой ткани приподнялся и из-под него выглянули две головы – одна с ярко-рыжими, поднятыми в «конский хвост» волосами, вторая в сбившейся белой шапочке с перьями, из-под которой выглядывали волосы черные, гладко зачесанные и собранные в тугой узел на затылке.
– Бежим за ними, скорее! – прошептала девчонка, – Они ее обидят!
Мурка иронически приподняла брови, намереваясь выразить сомнения на тему кто на самом деле кого обидит… и звучно хлопнула себя ладонью в лоб:
– Точно, бежим! Я ж обещала ее пофоткать! – схватила маленькую балерину за руку и поволокла за собой.
Квадратный чувствовал, что задыхается – девчонка бежала впереди, вроде бы не отдаляясь, но и поймать ее не удавалось. Раз пять ему казалось, что он вот-вот ухватить беглянку, но девчонка мгновенно проскальзывала между декорациями, снова оказываясь недосягаемой.
– Ничё, догоню! – азартно пропыхтел квадратный. Его пальцы в очередной раз потянулись к краю белой пачки – и опять схватили пустоту. Но девчонка испугалась – запищала, заозиралась – и нырнула за здоровенный шкаф. Квадратный замахал руками, показывая приятелю, что шкаф надо обходить с двух сторон. Почему-то он был уверен, что девчонка больше не бежит, а затаилась за шкафом и трясется от страха. Наверное, потому что не слышал громкого топота ног. Смутная мысль мелькнула в голове – а вроде, раньше не шибко топотала? Вроде, в балетных тапочках каблуков не имеется? Удивленный, он сунулся за шкаф…
Маленький жилистый кулачок вылетел ему навстречу… а еще где-то поблизости затаился конь. Потому что кулаком, тем более девчачьим, так врезать невозможно! Так только конь копытом! Кованным!
Квадратный собрал глазки в кучку и приник к шкафу, ища в нем поддержки и опоры. Кисонька крутанулась на пятке – с другой стороны шкафа на нее обалдело пялился тощий. Впрочем, балдел он не долго – глухо выматерился, отшвырнул пакет с продуктами и вскинув над головой кулак, кинулся на девчонку. Кисонька прыгнула в сторону, пропуская его мимо. Мысленно выругалась сама – не приходилось ей еще драться в декораторских, чуть не врезалась в сложенный у стены штабель бревнышек. Она подхватила верхнюю дровеняку – все-таки с оружием привычнее! – успела удивиться, что та почти ничего не весит, но рука уже двигалась сама. Кисонька огрела тощего бревном по загривку. С сухим шелестящим треском бревно переломилось, блеснув на изломе белизной пенопласта. Тощий нечленораздельно взревел и развернулся к девчонке. Его квадратный приятель отлип от шкафа, сфокусировал на Кисоньке красные от ярости глаза и целеустремленно ринулся в атаку.
– Виновата, ошиблась, – отбрасывая пенопластовое бревнышко и отскакивая назад хладнокровно извинилась девчонка, – Сейчас исправлюсь. – и подхватила прислоненное к стене копье.
Копьецо тоже оказалось безобразно легким и тонким, зато гибким!
– Во дура-девка! – прохрипел квадратный, – Положь ковырялку – все едино нам от нее ничего не сделается! На ей шильце не настоящее, а крашенное!
– Если б, как вы выражаетесь, шильце, было настоящим, вы б стали холодным, мертвым и в кровище! – вежливо пояснила Кисонька, – Но зачем нам такие крайности – вы вполне меня устроите живой… но в синяках!
И они завертелись! Кисонька юлой пронеслась между противниками, а копье вертелось вокруг нее, точно лопасть вертолета! Банг! Гибкий кончик чувствительно хлопнул квадратного по уже пострадавшей голове. Джанг! Упруго дрожа, хлестнул тощего поперек фигуры. Хлоп! Обратным ходом заехал квадратному по плечам! Данг! Подсек тощему коленки.
– Ямэ3*! – выкрикнула Кисонька, в мгновение ока оказываясь за спиной своих противников. Слетевшая с головы шапочка с перышками осталась сиротливо валяться на полу.
Держась за голову (квадратный) и за живот (тощий) медленно повернулись – и во все глаза уставились на разметавшиеся по плечам девчонки роскошные ярко-рыжие волосы.
– Гляди, рыжая! – судорожно сглатывая подступающую к горлу тошноту, прохрипел квадратный, – А нам вроде черную велели брать!
– Была вроде черная… – с сомнением пробормотал тощий, – Эй, девка, ты откуда взялась? Ты кто?
– Призрак оперы! – уведомила их Кисонька, оценила непонимающее выражения лиц и прокомментировала, – Так, шутка не удалась. Тогда более доступно – я конь! Но без пальто!
При упоминании коня квадратный почему-то вздрогнул и попятился.
– Лошадке холодно! – делая шаг вперед, агрессивно уведомила его Кисонька, – Лошадка греться будет! Хаджимэ4*! – и тупой деревянный наконечник копья атакующей змеей прянул вперед – в плечо, в грудь, в живот тощему, в ноги, в живот, в лоб – квадратному.
Оба дико заорали, шарахнулись, развернулись – и ринулись в разные стороны.
За спиной квадратный услышал свист рассекаемого копьем воздуха и понял, что ему не уйти! Страшная рыжая стояла прямо перед ним, а еще у него в глазах двоилось, потому что рыжая была отдельно… а ее пачка почему-то отдельно!
– Кисонька, давай! – завопила рыжая, зачем-то вскидывая руку с мобилкой…
В затылок квадратному что-то ударило с силой крепостного тарана, в глазах вспыхнуло… и он провалился в темноту.
– Да-а, – протянула Мурка, переступая через бесчувственное тело квадратного и на всякий случай проверяя пульс у валяющегося на полу тощего, – Пожалуй, это была самая оригинальная постановка «Лебединого озера» за всю историю мирового балета. Правда, закончилось прямо на первом акте, потому как такой принцессе никакой принц в помощь не нужен, она сама любого колдуна укантропупит! – и она повернула мобилку, показывая застывшую на экране картинку.
Растянувшись на полный шпагат, в воздухе завис «белый лебедь» – со вздыбленными рыжими волосами, в задравшейся чуть не до ушей пачке и со зловеще поблескивающим копьем в руках! Каблуки высоких черных сапог впечатывались в затылки двух напрасно пытающихся удрать мужиков!
Глава 5. А прима кто?
– Ну и чего им от тебя надо? – по-прежнему держа мобильник в руках, Мурка повернулась к спасенной девчонке, – У вас тут что – регулярно по театру балерин ловят? Вроде разминки?
– Она хочет меня убить, – замороженным голосом сказала девчонка и глаза ее были совершенно пусты, а лицо застыло, как гипсовая маска.
Мурка пожала плечами – понятно, отходняк, в просторечии именуемый шок.
– Не она, а они! – поправила Мурка, в подтверждение своих слов тыкая носком ботинка в бесчувственные тела на полу, – Не надо так нервничать – каждого нормального человека хоть раз в жизни кто-нибудь да хочет убить, – снисходительным тоном опытного бойца, которого пытались убить не раз и не два, поведала Мурка.
– Если никто и никогда не хочет тебя убить, значит, ты толком и не живешь, – поддержала мысль Кисонька.
Неожиданно эти философские рассуждения подействовали – лицо маленькой балерины немножко отмякло, в глазах промелькнул проблеск какого-то смутного чувства.
– Просто далеко не всегда тот, кто хочет убить, действительно это делает – иначе у нас бы на всех улицах трупаки валялись! – продолжала рассуждать Мурка, – А эти так вообще тебя вроде похитить собирались? И запереть где-то?
– Она хочет меня убить! – повторила девчонка, и теперь в этом восклицании крылась настоящая бездна возмущения.
Мурка с Кисонькой переглянулись. Та-ак. Похоже, валяющиеся на полу мужики не просто гонялись за девчонкой – был заказчик. Заказчица!
– А вы их… побили! – девчонка оживала на глазах – теперь в ее голосе звучало изумление, – Как ты смогла? – она недоверчиво уставилась на Кисоньку, – Девочка не может отлупить двух взрослых мужчин!
Кисонька снисходительно усмехнулась:
– Мужчин – действительно не может, но этим до «мужчин» надо втрое меньше есть, бросить пить, и… хотя бы в мячик во дворе играть, что ли…
– А теперь, может, объяснишь нам, кто такая «она» и почему она хочет тебя убить? – вкрадчиво осведомилась Мурка, незаметно нажимая кнопку на своей мобилке. Ребят не нужно предупреждать, просто сейчас зазвенит особый, тревожный звоночек – и в рабочей комнате детективного агентства «Белый гусь» услышат все, что эта балеринка скажет!
– Ритка, конечно! – выпалила девочка, – Понятно – почему! Потому что Лена Матвейчук беременна!
…– У вас получится целое турне по Великобритании! Четыре спектакля в Манчестере, еще четыре – в Брайтоне, и неделя в Лондоне! – выплывая из кабинета впереди директора соловьем разливался толстенький представитель продюсерского агентства, – И это еще не окончательное предложение! У вас ведь, кажется, через два месяца гастроли в Китае? – главный балетмейстер и директор дружно, как по команде кивнули и полная физиономия агента расплылась в сладенькой улыбке, так что маленькие глазки утонули в щеках, и он сам стал похож на китайца, – Вот и чудесно! Если вы будете иметь успех и прессу – позитивную, конечно! – может, предложат еще Кардифф и Эдинбург, они пока не уверены… Но вы же понимаете, что англичанам надо дать все самое лучшее! – ласковость не исчезла, но вроде бы спряталась, уступая жестким, почти стальным интонациям, – Так что нужна эта ваша… знаменитая… Первая прима! Которая в «Щелкунчике» такая любящая, в «Лебедином озере» такая страстная, а в «Княгине Ольге» такая решительная! Я отлучусь ненадолго… – он озабоченно поглядел на часы, – У меня тут поблизости, в ресторанчике, встреча с одной этнической фолк-группой – фолк сейчас на подъеме! – важно пояснил он, – Я с ними быстренько решу, а к спектаклю вернусь – посмотрю, понравиться ли все это англичанам! – он плавно повел рукой вокруг, точно собирался продать англичанам весь театр вместе с труппой, закутался в пальто и потрусил к выходу.
Директор и главный балетмейстер остались стоять, неотрывно глядя друг на друга. Из теней коридора отделилась еще одна тень и Зоя Павловна присоединилась к ним.
– Ну и как я ему скажу, что наша любящая-страстная еще и такая беременная? – уныло спросил директор.
– Не могла подождать чуть-чуть! – жалобно-злобно пробормотал балетмейстер, – Хоть бы до гастролей в Китай! А она точно не сможет танцевать? – еще жалобней протянул он.
Зоя Павловна покосилась на него как на полного идиота.
– Боюсь, даже ваш гений, Александр Арнольдович… – при людях она всегда называла мужа официально, по имени-отчеству, – Не создаст балет достаточно модернистский, чтоб задействовать в нем балерину на шестом месяце!
– Глупости! – рявкнул директор, – Заграницу надо возить классику! С модерном они и сами управляются – чтоб не больше трех человек на сцене! А на большие классические постановки не замахиваются – и школа не та, и народу много требуется, и декораций, одних костюмов штук триста на каждый спектакль! Три состава, три балерины танцуют «Княгиню Ольгу», три Игоря, три Святослава и на каждого свой костюм! – директор вдруг сбился на мрачное бормотание – точно зазвучал щелкающий у него в голове калькулятор, – И все костюмы Матвейчук теперь можно выкинуть!
– Ну да, конечно, экономнее было бы, если б все примы в одну пачку втискивались! Желательно одновременно! – злобно процедил балетмейстер, окидывая директора уничтожающим взглядом – какой-то чиновник будет им, балетным, объяснять какие спектакли ставить, и костюмами попрекать!
– А кордебалет в «Лебедином», например, мог бы одну пачку по рядам передавать! – подхватила Зоя Павловна. – Из рук в руки… Или как сказать – от талии к талии?
Но директор слишком давно работал в театре, чтоб эти насмешки могли его смутить:
– Хорошо, значит, Матвейчук выпала по крайней мере на сезон. Кого вы предлагаете? Тасю?
– Тася, конечно, милая девочка… – начала Зоя Павловна.
Прячущаяся за поворотом коридора Настя не столько услышала, сколько почувствовала, как Ритка злорадно хихикнула – если о балерине нечего сказать, кроме того, что она милая девочка, значит, балерина она никакая!
– Так что нам делать без Матвейчук? – взорвался директор, – Все отменяем? Китай, теперь Англию – тоже? Будем гастролировать исключительно по местным детдомам – мне тут одни благотворители предлагают, сейчас договариваться придут…
– Далась им эта Матвейчук! – вдруг тихо, себе под нос, но от того не менее злобно процедила Ритка, – Можно подумать, других балерин в театре нет! – и она гордо задрала голову, – Да если б Лена за Зой-Палыного Димочку замуж не выскочила, фиг бы главные партии танцевала!
В коридоре вдруг воцарилась какая-то странная, неожиданная тишина… И прежде, чем Настя успела сообразить, что бы это значило, из-за поворота коридора мгновенно и неслышно выскользнула Зоя Павловна. За ней маячил балетмейстер, а следом уже с шумом и топотом подоспел директор.
– А, подружки-соперницы… – хмыкнул балетмейстер, – Подслушиваем? Оттачиваем навыки выживания в театре?
– Мы не подружки! – рявкнула Ритка.
– Мы не соперницы! – одновременно пискнула Настя. Отрицать, что подслушивали, ни одна не стала.
– Какая ты мне соперница! – тут же накинулась на нее Ритка, – Сперва балет танцевать научись, Жизель полудохлая!
– А ты, малявка, школьница, уже мнишь себя балериной? – зловеще, как в фильмах ужасов, нависла над Риткой Зоя Павловна.
– Да! Мну! То есть, мню… Считаю! – наконец выправилась Ритка, – Ваша драгоценная Матвейчук Машу в «Щелкунчике» в четырнадцать станцевала, а Одетту-Одиллию в пятнадцать!
– И что характерно – в ту пору она совсем не была женой моего Димочки, – голосом, ласковым, как удавка палача, сообщила Зоя Павловна, – Димочка из Японии к нам вернулся через год после того, как Лена стала примой!
Но Ритку оказалось не так просто смутить:
– Мне тоже уже пятнадцать!
– И что… – поинтересовался директор, недоверчиво глядя то на балетмейстера, то на Зою Павловну, – Она будет танцевать?
– Ну-у… – несколько неуверенно протянул Александр Арнольдович, – Собственно… Большинство хороших балерин именно так и начинали.
Ритка едва слышно выдохнула – точно все это время просто не дышала. И тут же горделиво вскинула голову, давая понять, что уж она-то не просто хорошая балерина!
– С «Лебединым озером», конечно, проблемно, – продолжал бормотать балетмейстер, – По настоящему Одетту-Одиллию5* в пятнадцать еще не вытанцуешь – «физики» не хватит, кости детские… Но чем раньше начнешь, тем лучше получится потом…
– Нам нужно не потом! Нам нужно в Китае и Англии, пока не вернется Матвейчук!
Зоя Павловна вдруг отвернулась и принялась крайне внимательно разглядывать стенку – точно там что интересное нарисовано.
– У нас есть два месяца, – уже одобрительнее поглядывая на Ритку, сказал балетмейстер, – Мы везем «Щелкуна», «Спящую», «Лебединое», «Княгиню Ольгу» и «Ночь перед Рождеством» – последние два хоть и не классика, современная хореография, зато национальная экзотика, народу много, все как вы заказывали, господин директор!
– Не я! – возмутился директор и благоговейно закончил, – А принимающая сторона!
– Партии она, в принципе, знает. Работать по две репетиции в день и сразу ввести девочку в спектакли – да хоть прямо сегодня вечером в «Лебединое», чтоб обкатала на сцене! Думаю, можно рискнуть. – бодро заключил директор, – Все равно другого выхода нет!
– Да, работать придется очень много, – тихо согласилась Зоя Павловна. Она пристально посмотрела сперва на горделивую Ритку. Потом на съежившуюся у той за спиной Настю, – Могилева… – глядя на Настю, и только на Настю, сказала она, – Ты как после вчерашнего падения – в норме?
– Д-да, Зоя Павловна, – заикаясь, пробормотала Настя. Хотя на самом деле внутри у нее и сегодня еще все тряслось и екало, а ночью снова снилось, что она падает в могилу – только на этот раз самую настоящую! – и она просыпалась с криком, пугая родителей.
– Тогда иди переодевайся. – так же тихо сказала Зоя Павловна.
– В… В кого? – еще больше заикаясь, пробормотала Настя.
– В Одетту. Потом в Одиллию. Потом в Жизель, – усмехнулась Зоя Павловна, – Возьмешь костюмы Матвейчук – костюмерша их подгонит. Сперва отрабатываем сольники и дуэты из «Лебединого» для сегодняшнего спектакля – партию ты знаешь. Потом перерыв, немножко погоняем «Жизель» на завтра – и вечером выходишь в «Лебедином». – и повторила, – Придется много, очень много работать. – круто повернулась на каблуках – стройная, изящная, с отточенной балетной походкой.
– Я тоже умею много работать! – отчаянно крикнула ей вслед бледная от унижения Ритка, – Я умею работать лучше Могилевой!
Зоя Павловна обернулась.
– Вот и работай! – очень спокойно порекомендовала она, – Пока вот отсюда… – и она уперла тонкий палец Ритке в лоб, – …не отвалится та звезда, которую ты слишком рано нацепила!
И она зацокала каблуками прочь. Балетмейстер помялся – и пошел следом. Директор пожал плечами и доверительно спросил:
– Знаете, чем отличается наш театр от дурдома? – и сам же ответил, – В дурдоме хотя бы директор нормальный! А я с вами уже давно рехнулся – еще когда Матвейчук примой становилась! – и он скрылся в своем кабинете.
Опасливо покосившись на Ритку Настя бочком-бочком двинулась прочь. Ее схватили за плечо – и с силой шарахнули спиной об стену. На голову выше Насти, Ритка нависла над ней. Настя вдруг почувствовала, что даже под натянутой поверх толстого свитера курткой покрывается ледяным потом – лицо Ритки, с оскаленным ртом и злобными, сузившимися в щелочки глазами, просто до безумия походило на морду гиены, которую Настя как-то видела по телевизору (потом старалась ходить в туалет только с девчонками – ей казалось, что гиена караулит в темных коридорах театра и стоит выйти одной из репетиционного зала, накинется и сожрет). Накинулась…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
* приседание на двух или одной ноге. Гран плие – глубокое приседание до предела, с отрывом пятки от пола; деми плие – не отрывая пяток от пола.
2
* «Жизель» (полное название «Жизель, или Вилисы», фр. Giselle, ou les Wilis) – балет французского композитора Адольфа Адана по легенде, пересказанной Генрихом Гейне.
3
* Сигнал к прекращению схватки.
4
* Сигнал к возобновлению схватки
5
* В балете П.М. Чайковского «Лебединое озеро» партию Одетты (белый лебедь) и Одиллии (черный лебедь) обычно танцует одна балерина.