- -
- 100%
- +
Над ним кружил его приятель – чёрный дракон с длинными шипами вдоль позвоночника. Я заметила, что один из шипов у основания шеи был обломан.
Но вот пострадавший поднял голову и, просвистев: «Я в порядке», – взмахнул крыльями и взлетел. Вот и здорово, потому что я уже начала волноваться, не сломал ли он позвоночник.
А тот, который с обломанным шипом, обернулся и шикнул на меня, мол, лети отсюда, нечего пялиться. Вот нахал! Я же помочь хотела!
Его друг осуждающе рыкнул и выдохнул густое облачко пара. Но тот факт, что за меня заступились, вовсе меня не обрадовал. Ну и пусть они спортсмены и профессионалы в своём деле, это не даёт одному из них право шипеть на незнакомых девушек!
Медленно скользнув вбок, дракон с серебристыми рожками задержал на мне взгляд. Я тоже не отвела своего.
Он крупный. Сложен гармонично и пропорционально. Свет Лиловой Звезды может искажать цвета, но почему-то я пребывала в уверенности, что его чешуйки окрашены в насыщенный тёмно-синий цвет и переливаются изумрудом и золотом в лучах дневного светила. Рожки не слишком короткие, но и не слишком длинные – идеального размера. Глаза выразительные и глубокие. Да его хоть сейчас на обложку календаря «Самые красивые драконы Королевства Иллария»!
Однако один изъян у него имелся – правая нога вывернута под странным углом. Когда он выдавал винты и петли, всё у него с ногой было в порядке. Должно быть, сломал, когда налетел на остров. Или, скорее, вывихнул, потому что для перелома он держится слишком хорошо, другой уже загибался бы от боли.
Осознав, что пялюсь на незнакомца слишком долго, я резко развернулась и полетела в ту сторону, где находился мой хостел. А в спину раздался улюлюкающий свист. От души надеюсь, что свистит не красавчик, а его друг, в противном случае я окончательно разочаруюсь во всякого рода красавчиках. Но проверять, кто свистит, я, конечно, не стану.
Пока искала крышу своего хостела, нарезала вокруг да около с полдюжины кругов, прежде чем узнала ту самую. Мягко приземлилась и, убедившись, что никто за мной не подглядывает, снова стала человеком.
Одежда охапкой лежала там же, где я её и бросила. Деньги обнаружились только в одном кармане. Кто-то оставил мне пятнадцать центов – те самые, что я везла из самого Таунсенда. А вот документов не оставили. Да что ж мне так не везёт-то?!
Девушка на ресепшене молча ткнула пальцем в одно из объявлений на стене, где крупным по белому было написано: «Администрация не несёт ответственности за сохранность ваших вещей».
Пришлось проглотить свою боль без единого звука. Не пойдёшь же в полицию сию минуту! Подожду до утра.
Ночь прошла почти без сна. В комнате, кроме меня, спало ещё несколько человек, и я как ненормальная тряслась за свои последние гроши, как будто они могли мне чем-то помочь. Стараясь абстрагироваться от назойливого храпа, я вспоминала молитвы, которые ранее слышала либо встречала в молитвеннике и обещала себе отныне быть осторожной, осмотрительной и благоразумной.
Глава 3. Требуется горничная без способности летать
То ли святые драконьи покровители услышали мои молитвы, то ли вчера я прослушала важную информацию о бесплатном завтраке, но с утра меня накормили хрустящим тостом с апельсиновым джемом. К тосту прилагался безвкусный кофе и слегка подгоревшая овсянка, но я была рада и этому.
– Какие планы на сегодня? – осведомилась девушка-администратор, которой я сдала ключи от комнаты.
– Продолжу искать работу, – оптимистично ответила я.
– Понятно. Но я хотела узнать, оставлять за тобой койку на ночь или нет.
– Оставьте на всякий случай.
– Тогда внеси предоплату.
– Сколько?
– Три с половиной фунта.
– Но вчера вы просили меньше!
– Для лиц без паспорта стоимость проживания вдвое выше, – и она указала на неприметное объявление в углу.
В кармане оставалось только пятнадцать центов, поэтому я отказалась от предоплаты и призадумалась, где буду коротать следующую ночь, если не заработаю на место в хостеле. На крайний случай можно переночевать на одном из «невидимых» островков, но тогда придётся официально признать себя бомжом...
На стойке лежала кипа свежих газет. Наверняка там имеется куча объявлений о работе.
– Можно взять? – спросила я.
– Да, конечно, – кивнула девушка, не отрываясь от чтения журнала.
Я взяла парочку и первым дело отправилась в ближайший полицейский участок. Дежурный полицейский велел мне немного подождать, пока не освободится дознаватель.
Но что в его понимании означало «немного»? Я приготовилась ждать пятнадцать минут. Ладно, двадцать. Но когда и через сорок меня никто не вызвал, я подумала, что обо мне забыли и вновь напомнила о себе.
– Вас вызовут, мисс! Не мешайте работать! – рявкнул мужчина в форме, не отрывая взгляда от своих бумаг.
– Поскорее бы, – пробормотала я и уселась обратно на жёсткий стул в коридоре с осыпающейся штукатуркой.
Время от времени мимо проходили люди в форме, иногда кто-то из гражданских обращался к дежурному за стойкой и тот просил обождать, но всех их вызывали раньше меня. Ну что за несправедливость такая?
Я чувствовала, что вскипаю. И, чтобы чем-то себя занять, развернула газету и погрузилась в чтение.
В первой газете интересующей меня информации оказалось мало, в основном все искали работу, но не предлагали оную. В глаза бросилось объявление, напечатанное жирным шрифтом: «Продолжается приём заявок на участие в Рамельтонском летнем марафоне среди драконов. Род занятий и происхождение значения не имеют. Три победителя получат денежный приз: за первое место – 10 000 фунтов, за второе – 5000 фунтов и за третье – 3000 фунтов золотыми монетами. Спешите! Количество участников ограничено!»
Было бы неплохо выиграть хотя бы три тысячи, однако сам марафон начнётся в первых числах июня и мне как-то нужно протянуть оставшиеся полтора месяца. И найти украденный паспорт.
И я, позабыв о марафоне, перелистнула газету. Далее шли новости, интервью, сплетни, некрологи… Я пробежалась глазами по последним, но, как и следовало ожидать, заметке, посвященной моему отцу, не нашла. Наверное, потому что некролог печатался в суинфордских газетах, да и то в предыдущих выпусках.
Со второй газетой повезло куда больше. Заинтересовало меня несколько объявлений: в одном требовался выгульщик собак без вредных привычек, во втором искали помощника секретаря для перепечатывания мемуаров какого-то генерала в отставке, в третьем говорилось о необычной должности отпугивателя птиц, в четвёртом объявляли о вакансии фиктивного гостя на свадьбе (одежда, макияж и подарок за счёт нанимателя) и в последнем требовалась горничная на один из парящих островов с проживанием, правда, имелось одно условие: она должна быть человеком без способности летать. Но условие вполне объяснимое – многие драконы старинных аристократических фамилий предпочитали брать в услужение обычных людей, чтобы ещё больше подчеркнуть разницу между расами и социальным положением. Мама же, напротив, предпочитала слуг-драконов, чтобы не тратиться на водный транспорт и прочее.
Итак, пять объявлений и пятнадцать центов, которых хватит только на три телефонных звонка. Что же выбрать?..
– Мисс Филби! – выкрикнул дежурный.
Я встрепенулась, думая, что он ошибся и хотел вызвать меня. Но молодая женщина, сидевшая у самого выхода, вскочила с места и подошла к стойке регистрации.
– Мисс Филби, вас ждут в кабинете под номером сорок пять, это на втором этаже. Поднимитесь по лестнице и сразу направо.
– Благодарю вас, – приятным голосом произнесла она.
Я посчитала нужным вновь напомнить о себе.
– Что вам? – Дежурный смерил меня неприязненным взглядом. Я не привыкла к такому, и это было более чем оскорбительно.
– Когда меня вызовут? – стараясь держать себя в руках, поинтересовалась я. – Я торчу в коридоре уже третий час, а эта дама пришла десять минут назад! Но она уже сидит у дознавателя, а я всё ещё здесь.
– Как ваша фамилия? – нехотя спросил он.
– Мисс Финдли.
– Так это вы желаете заявить о пропавших документах?
– Да, я.
– Послушайте, леди, у нас тут серьёзная контора, а не бюро находок. Открою вам секрет, если бы вы лучше следили за своими документами, они бы не пропали, а как по мне, девушкам их лучше не иметь вовсе, – и он рассмеялся.
Это было последней каплей.
– Разве грубость входит в число ваших должностных обязанностей? – взвилась я. – Тем, кто приходит с заявлением о краже, вы советуете получше следить за своими деньгами или вовсе их не иметь, так? А если кого-то убили, ему, по-вашему, не стоило появляться на свет?
– А девчонке палец в рот не клади, – послышалось одобрительное. Наверное, кто-то из таких же несчастных, ждущих, пока освободится следователь.
Дежурный побагровел и привстал со стула.
– За оскорбление полицейского при исполнении полагается наказание, – взвизгнул он, брызгая слюной.
– Я ещё даже не начинала вас оскорблять!
– Всё хорошо, Бриггинс, я забираю её себе, – раздался тот же голос, и я узрела перед собой полицейского лет двадцати пяти в новенькой форме. Чертами лица он напомнил мне Патрика, и я непроизвольно отпрянула. – Идёмте, мисс. Посмотрим ваше заявление.
Если бы можно было выбрать себе дознавателя, я бы никогда не выбрала этого. Но выбирать не приходилось, и я поплелась за ним.
Кабинет находился в самом конце коридора. Казённый, неуютный, тёмный. Пахло залежавшейся бумагой и мышами.
– Садитесь, мисс, – пригласил дознаватель и уселся за стол напротив, сверля меня взглядом. Таким же, каким глядел на меня Патрик в день знакомства. Будучи драконом, своё человеческое тело я любила в разы меньше и находила его не особенно привлекательным, а потому подобное внимание со стороны мужчин озадачивало меня и пугало.
Я осмотрелась. В случае чего бежать некуда – окно забрано решёткой, а единственная дверь находится у полицейского за спиной. Но я всегда могу превратиться в дракона, хотя делать это в помещении и запрещено законом.
– Что вы смотрите волком, милая леди? – улыбнулся полицейский. – Не укушу же я вас, в самом деле. Я здесь, чтобы вам помочь. Что у вас случилось?
Я вздохнула посвободнее, прочла табличку у дознавателя на столе: «Младший сержант полиции Хопкинс», – и объяснила ситуацию. Всё это время Хопкинс не сводил с меня глаз.
– С какой целью вы приехали в Рамельтон? – вообще некстати спросил он.
– С целью начать независимую самостоятельную жизнь, – заявила я. – Имею право.
– Право-то имеете, – усмехнулся он. – Знаете, сколько я таких повидал за свою недолгую службу в органах? Вам-то есть восемнадцать?
– Конечно! В январе исполнилось.
– Откуда мне знать наверняка?
Я пожала плечом.
– Вот-вот, – отозвался он. – Чтобы выдать вам новый паспорт, мне нужна справка о рождении.
– Но у меня её с собой нет. Есть открытки, если это поможет.
– На кой мне ваши открытки?
– Там указан мой домашний адрес, моё имя и имя моего отца.
– Давайте сюда, – нехотя произнёс он.
Я протянула ему открытки – всю свою коллекцию за семнадцать лет.
– Дорогая моя доченька! От всей души поздравляю с Днём летнего солнцестояния! Помни: чтобы получился отличный бисквит, всегда взвешивай яйца, – прочёл Хопкинс, усмехнулся, полистал другие открытки и вернул мне.
– Ну? – не утерпела я.
– Что «ну»? Эти рецептики не дают достаточного основания для того, чтобы я выдал вам новые документы.
– Что же мне делать?
– Приведите шестерых свидетелей, подтверждающих, что знают вас как минимум шесть лет, причём трое из них должны приходиться вам кровной роднёй либо иметь родственные связи между собой.
– Я же только приехала! Откуда я возьму вам свидетелей? – возмутилась я. – Я что, по-вашему, должна была прихватить с собой шестерых провожатых на всякий случай?
– В таком случае я сделаю вам временное удостоверение личности, – бесстрастно ответил полицейский. – Оно будет действительным, пока вы не обзаведётесь кровной роднёй.
– Хорошо, – согласилась я. А что мне ещё оставалось?
Он вооружился самописным пером и задал простой вопрос таким тоном, будто подозревал меня во всех бедах мира:
– Ваше имя?
– Ванесса Финдли, – ответила я.
– Отвечайте только то, что вас спрашивают, – припечатал Хопкинс.
– А я не говорю ничего лишнего.
– Я спросил имя, а вы добавили ещё и фамилию.
– О!.. Тогда просто Ванесса.
– Я уже записал. Пол.
– Женский.
«Вроде с утра был», – хотелось добавить мне, но я сдержалась.
– Возраст?
– Восемнадцать лет.
– Раса.
Тут я намеревалась, как обычно, с гордостью сообщить о своей принадлежности к драконам, но подумала, что так мне проблематично будет найти работу. Это раз. А во-вторых, дракон, который в принципе озабочен поисками хоть какой работы – это нонсенс.
И я, скрепя сердце, ответила:
– Человек.
– Отлично.
Хопкинс грохнул печатью, поставил свою подпись и протянул мне клочок серой бумаги со словами:
– Поздравляю, мисс Ванесса, с вашим первым временным свидетельством, удостоверяющим вашу личность. С этим документом вы можете покупать билеты на автобус и поезд в третьем классе, устраиваться на работу помощницей младшего служащего, ночевать в ночлежках с рейтингом не выше семи звёзд.
– И быть первоочередной подозреваемой по любому делу, – пробормотала я.
– Что вы сказали? – подался вперёд Хопкинс.
– Я сказала: «Спасибо, сэр».
– Покидать страну вы не можете, как и вступать в наследство. Но можете выйти замуж и получить обратно все права и свободы полноправного гражданина Илларии. Вам всё ясно?
– Да, вполне.
– Можете идти.
– Но вы же будете искать мои документы?
– А вы как думаете?
Честно, я думаю, что это маловероятно. Хопкинс, скорее всего, думал так же. Поэтому и сказал:
– Мой вам совет, Ванесса. Найдите работу в приличном доме и выходите замуж за младшего садовника или лакея. Это лучший вариант в вашем положении.
– Я лучше обзаведусь шестью кровными родственниками, – ответила я и поднялась. – Прощайте, сэр.
– Прощайте, Ванесса.
Да уж, так себе положеньице.
Добравшись до первой телефонной будки, расположившейся в тени каштановой аллеи, я опустила в монетоприёмник пять центов. На другом конце провода долго не отвечали, и я занервничала.
– Слушаю вас, – наконец ответили мне. В трубке так хрипело и сипело, что я даже не поняла, мужчина со мной разговаривал или женщина.
– Добрый день, – бодро отозвалась я, – я звоню по объявлению. Вам требуется помощник секретаря?
– Вас плохо слышно, перезвоните, пожалуйста, – бросили в трубку.
– Вам требуется помощник секретаря? – повысила голос я, но в ответ услыхала лишь короткие гудки.
Тратить ещё пять центов на этот номер или попытать счастья с другим?
Я выбрала второе.
– Здравствуйте, я звоню по объявлению, – приступила к делу я, – вам требуется выгульщик собак? Меня зовут Ванесса Финдли, я очень люблю собак и они отвечают мне взаимностью. Когда я могу приступить к работе?
– Здравствуйте, мисс Финдли, – ответил приятный женский голос, – к сожалению, места уже заняты. Позвоните недели через две, может быть, что-нибудь освободится.
– Очень жаль, – приуныла я. – А у вас нет других вакансий?
– А что вы умеете?
Не считая некоторых кулинарных навыков, я не умела ничего из того, за что работникам обычно платят деньги. Всю грязную работу за меня всегда делали слуги, а я занималась прикладной математикой и иногда выбиралась за пределы своего острова, чтобы слетать на установочную сессию или потусить с друзьями.
Но врать я умела неплохо.
– Могу поработать помощницей кухарки, горничной, экономкой, секретарём, репетитором по математике, финансовым консультантом, стилистом, визажистом, фиктивным гостем на свадьбе, отпугивателем птиц, – заливала я, – что именно вас интересует?
– Какой у вас широкий круг интересов, – вежливо отозвалась девушка, – но, к сожалению, ничего из перечисленного меня не интересует. Всего хорошего и удачи в поиске работы.
– И вам того же, – буркнула я и разжала ладонь. Там лежала последняя монетка.
Нет, это какой-то бред. Где я и где отпугиватель птиц или горничная без способности превращаться в дракона!..
И я решительно направилась к Центральному Королевскому банку, расположенному на другой стороне площади. Может быть, они мне помогут? И никакая унижающая моё достоинство работа мне не понадобится. Самостоятельной девушкой, безусловно, хорошо быть, но уж лучше ею быть с деньгами в кармане.
Но чуда не произошло. Ввиду отсутствия нормальных документов мне не выдали даже цента, а все мои счета оказались замороженными.
Реальность с её неразрешимыми проблемами резко оглушила, вызвав звон в голове и слабость в теле. Я плелась по улицам в каком-то анабиозе. Отрешённая, потерянная, никому в этом мире не нужная, никем не любимая...
Проходя мимо телефонной будки, я укорила себя за то, что совсем позабыла о Морин. Лучшая подруга не откажет в помощи!
И последние пять центов ушли на звонок в Таунсенд.
– Вы позвонили в резиденцию сэра Арнольда Тауберга, – важно ответил дворецкий.
– Добрый день, Кларксон, это мисс Ванесса Финдли, – ответила я и у меня предательски заурчало в животе. – Будьте добры, пригласите к телефону мисс Морин.
– Сожалею, мисс Ванесса, но мисс Морин сейчас нет дома. Что ей передать?
– О, я прекрасно знаю, что значит это «нет дома». Мне срочно нужно поговорить с Морин. Дело не терпит отлагательств.
– Боюсь, вы неверно меня поняли. Мисс Морин, леди Эвелин и сэр Арнольд сейчас на приёме у леди Коринтии Каннингем. Вернутся поздно вечером.
– О не-е-ет! – простонала я.
– Что мне передать мисс Морин? – невозмутимо спросил дворецкий.
Пресвятой Виллибальд, да какой-то дворецкий Таубергов по сравнению со мной завидный богач! Мир перевернулся с ног на голову!
– Ничего передавать не нужно, – сказала я и повесила трубку.
Отлично. Теперь у меня ни цента в кармане. В желудке пусто, в голове грустно, на сердце тяжко. Из плюсов: я могу пойти в отель «Лиловая Звезда» и спросить мисс Блэр. А могу и в самом деле стать самостоятельной и ни от кого не зависящей девушкой. Кроме своего работодателя, разумеется.
Насколько я помню, в объявлении о вакансии горничной напечатали не только номер телефона, но и адрес.
Спустя час я доплелась до Северного воздушного причала с тем, чтобы взойти на Изумрудный остров, принадлежавший леди Мэделин Кросби, и соврать о том, что не умею летать, лишь бы мне дали тарелку овсянки и позволили мести в замке полы и топить камины.
Глава 4. Молодой хозяин? Впервые слышу о нём!
К замку, облицованному изумрудно-зелёным камнем, вела широкая аллея, обсаженная декоративными деревьями и кустарниками. По газонам расхаживали павлины и фазаны, среди ветвей мелькали пёстрые птичьи хвосты. Изысканные павильоны, изящные статуи, пруды, редкие животные, экзотические растения, мрамор, позолота – всё восхищало и поражало воображение.
Сам замок потрясал своим размахом. Не удивлюсь, если в нём не менее семисот комнат и куча каминов, переходов, ступенек… В общем, горничных и прочую челядь остаётся только пожалеть.
Входная дверь открылась передо мной точно по мановению волшебной палочки. Не успела я как следует оглядеться и воздать должное внутреннему убранству, как рядом со мной материализовался мужчина лет тридцати в костюме с иголочки, назвавшийся личным помощником леди Мэделин – мистером Майерсом.
– Здравствуйте. Я на собеседование, – сообщила я.
– Прошу за мной, – велели мне.
Я едва успевала за Майерсом, проходя по многочисленным анфиладам и коридорам, вертела головой, восхищаясь богатством интерьеров, и боялась запачкать своими нечищеными ботинками дорогие ковры, устилавшие мраморные полы.
Наконец мы добрались до кабинета, огромного, как три маминых, и намного изысканнее и богаче обставленного.
Мистер Майерс предложил мне чаю.
– Благодарю, – отозвалась я и сняла куртку.
Я привыкла к тому, что слуги мгновенно подхватывают мою верхнюю одежду и несутся её чистить, отпаривать и… что там ещё делают с попавшей под дождь курткой?
Но Майерс отвлёкся, чтоб позвонить насчёт чая. Ах да, я же претендую на должность обслуги, личный помощник леди Мэделин не должен за мной ухаживать. Пришлось сложить верхнюю одежду у себя на коленях.
– Время собеседования уже прошло, персонал мы набрали, – вымолвил он, оглядывая мой костюм от Пабло Лучиани и стильный маникюр. К счастью, запачканные грязью ботинки не были видны под столом.
– Вы провели меня через двадцать четыре комнаты и предложили чай, чтобы сказать, что я зря пришла? – сказала я и с нажимом добавила: – Мне очень нужна эта работа.
Ну в самом деле, сколько можно отказывать перспективной самостоятельной девушке! Я не уйду отсюда ни с чем, вцеплюсь зубами в дубовый стол и пусть меня выносят вместе с ним!
– Вы правы, – усмехнулся Майерс, – обычно я отказываю соискателям гораздо раньше.
Тем временем лакей в синей ливрее с серебряными галунами, словно сошедший со страниц книг Майлза Дисперса, принёс мне чай в крошечной фарфоровой чашечке.
– Благодарю, – слегка кивнула я.
– Позвольте ваши документы, мисс, – и Майерс протянул руку.
– Пожалуйста.
Я вынула из сумочки удостоверение и подала ему. Пока он, приподняв правую бровь, изучал документ, я молча порадовалась тому, что не указала свою настоящую расу, ну и наслаждалась чаем, конечно. М-м, самый настоящий чжунгский чай высшего сорта! В Таунсенде нам подавали такой после обеда.
– Ванесса, – протянул Майерс. – Это ваше настоящее имя?
– Оно мне нравится.
– А фамилия у вас есть?
– Мисс Смит, – соврала я.
– Знакомая фамилия.
– Фамилия не самая редкая.
– Верно. Откуда вы прилетели?
– Приехала, сэр. Я не летаю. Из Таунсенда.
– Что случилось с вашими документами?
– Их украли.
– А с багажом? Его тоже украли? Или вы изначально не планировали у нас задержаться?
– Вещи мне пришлют позже.
Майерс продолжал задавать каверзные вопросы, будто намеревался поймать с поличным. Но нет. Лгала я уверенно и смело, держалась ровно, но с достоинством, границ не переходила и старательно изображала из себя девушку из верхней прослойки среднего класса, не простушку, но и не гения.
– Вы учитесь? – продолжал допрос Майерс.
– Училась, сэр. В связи со сложным материальным положением взяла академотпуск.
– В каком университете?
– В университете высших научных исследований Таунсенда.
Я могла бы назвать любой другой, однако я точно знала, что в моём университете учится несколько Смитов, и все они люди. Это на тот случай, если Майерс захочет проверить.
– Простите, но что же заставило вас оставить обучение в престижном вузе и пересечь полстраны, чтобы откликнуться на вакансию простой горничной?
– Сложные жизненные обстоятельства могут настигнуть кого угодно, верно?
Майерс согласно кивнул и задал следующий вопрос:
– Опыта работы горничной у вас нет?
– Нет, но я быстро учусь.
– Ну что ж… Учитывая отсутствие у вас постоянных документов, я могу взять вас на испытательный срок на должность младшей горничной. Семьдесят пять процентов от ставки горничной плюс двухразовое питание и проживание. Выходной раз в неделю с десяти утра до шести вечера, после вновь приступаете к своим непосредственным обязанностям. Вас это устроит?
– Как долго длится испытательный срок? – деловито поинтересовалась я, хотя в душе ликовала вовсю.