- -
- 100%
- +
– Ну ещё бы, денег у него фазаны не клюют! – был ответ.
– А невеста хоть того стоит? Я слышала, она далеко не первой свежести и имеет детей от предыдущих браков.
– Говорят, она чёрная вдова и похоронила уже семерых мужей, а нашего лорда Уэстмита приворожила! И дочери у неё ведьмы! Держите своих внуков от них как можно дальше!
Я оглянулась, пытаясь понять, кому принадлежала последняя фраза. Кажется, вон той престарелой леди с ярко накрашенными губами и шляпкой с драными перьями. Конечно, я подозревала, что маме и нам с Виви перемоют кости все кумушки Линхольда и заодно припишут то, чего не было и быть не могло, но всё равно обидно.
Отвлёкшись, я потеряла из виду широкую спину в дорогом смокинге и заметалась среди гостей. Где же похититель моих сумок? Куда мне бежать? Во что переодеваться? На меня и без того уже косо смотрят, а ведь это не высокородные гости, а простые горожане, не желающие пропустить случая поглядеть на замок знаменитого лорда изнутри.
А вот и густая копна тёмных волос! Я догнала парня Лайлы только у боковой лестницы, не без труда продравшись сквозь толпу линхольдцев.
– Позвольте ваши чемоданы, сэр, – подскочил к нему лакей.
– Отнесите в комнату старшей мисс Грант, Джон, – велел «дорогой» и передал ему ношу. Смерил меня полным презрения взглядом и процедил сквозь зубы: – Надеюсь, в Линхольде тебе понравится.
– А я надеюсь, что мы никогда больше не пересечёмся, – выпалила я, – напомни, как тебя по имени, я что-то в первый раз не расслышала?
– Поверь, тебе лучше не знать, – бросил он и шагнул прямо на меня в уверенности, что я уступлю ему дорогу.
Но я лишь чуть посторонилась, о чём в следующий миг и пожалела. Потому что парень, попытавшись увернуться в последний момент, задел меня плечом – по иронии судьбы в то самое место, где начинался злополучный шрам. Боль прострелила надплечье, лучиками расходясь ниже по телу, в глазах потемнело, я покачнулась и наверняка бы повалилась на пол, если бы меня не подхватили и не прижали к сильному телу.
– Спасибо, конечно, за помощь с сумками, – превозмогая боль, пробормотала я, – но хватать девушку, которая даже не знает твоего имени, неприлично, не находишь?
– Эллиот Уэстмит моё имя, довольна? – прорычали над ухом.
– Ах, так это ты с сегодняшнего дня называешься моим сводным братом? – Я усиленно заморгала, но темнота перед глазами уходить не спешила, и неулыбчивое лицо «братца» проглядывало будто сквозь клубы чёрного дыма. – У меня к тебе разговор. Серьёзный. Только, может быть, позже? Сейчас мне некогда.
– У меня тоже времени в обрез, но пару правил я озвучу прямо сейчас. Первое: младшего брата трогать нельзя, что бы он ни натворил. И второе: нововведения здесь не приветствуются.
– В таком случае я тоже сразу озвучу все свои требования, – смело отозвалась я и упёрлась кулаком «братцу» в грудь, ибо он отпускать меня не спешил. – Во-первых, мою сестру никому обижать нельзя, особенно твоим братьям, во-вторых, я сумею постоять и за себя, и за своих родных, а в-третьих, ты мне не указ, уяснил?
У Эллиота покраснели скулы, а в глазах снова вспыхнули огни – на сей раз опасные, злые, колючие. Ноздри раздулись и он что-то зашипел, но вовремя опомнился, понимая, что в холле мы далеко не одни. Убрал руку с моей талии, отчего мне почему-то стало холодно и одиноко.
– Поговорим не раньше, чем ты пожалеешь о своих словах, – прошептал он мне на ухо, вызвав волну мурашек по коже.
И, отвесив поклон группе местных кумушек, с любопытством вытянувших украшенные жемчугом шеи и прислушивающихся к каждому нашему слову, быстрым шагом направился к выходу, туда, где в компании бокала игристого его ждала Лайла.
А я поспешила вслед за лакеем, поднимавшимся по витой лестнице в жилое крыло.
Да уж, нехорошо получилось. Выходит, Виви не преувеличивала. Я уже успела возненавидеть самого старшего «братца», оставалось познакомиться с остальной гвардией.
Выделенная мне комната оказалась не просто большой – очень большой. Отделанная тёмным дубом, она вовсе не казалась мрачной, и света из единственного окна в эркере вполне хватало. Стоявшая на небольшом возвышении кровать, секретер, стулья, комод и туалетный столик поражали тончайшей работой по дереву. Стены покрывала ковровая живопись, иллюстрирующая сцены древних легенд о драконах.
– Когда вам что-то понадобится, мисс Грант, звоните, вас будет обслуживать горничная Мэри, – поклонившись, молвил лакей. – Вот эта дверь ведёт в вашу личную гардеробную, а эта – в ванную комнату. Позвать Мэри, чтобы она помогла вам освоиться?
– Не нужно, спасибо, Джон, – проговорила я.
Когда-то в моём распоряжении была такая же богатая комната с просторной гардеробной, а весь прошедший год приходилось ютиться в тесной комнате в общежитии в компании любопытной соседки…
Поклонившись ещё раз, Джон удалился. А я, не желая терять времени, вынула из сумки платье, которое приготовила для сегодняшнего праздника. Максимально закрытое, оно было милым и в то же время нарядным. Я умылась и стянула измятый дорожный костюм. Невольно обернувшись, с тоской оглядела себя в зеркале. От правого надплечья до поясницы тело пересекал шрам в виде ветвистого дерева как напоминание о том роковом дне, когда мы с папой попали в грозу. Удар молнии расчертил мою жизнь на «до» и «после». Если раньше я была счастливой дочерью и жизнерадостной первокурсницей, с оптимизмом глядящей в будущее, то после я захлёбывалась в безграничном чувстве вины за то, что выжила в той грозе, а отец – нет. Вскоре после его смерти бизнес развалился, маме пришлось продать фамильный особняк и переехать в съёмную квартиру, а мне устроиться на работу и научиться быть сильной. Порой было так трудно, что хотелось кричать до хрипоты, но академию я не бросала, тянула через «не могу» и привыкла обходиться четырьмя часами сна в сутки. Не подряд, а как придётся.
Итан был прав, говоря о моей гнилой натуре. Только не в переносном, а в буквальном смысле. Внутренние ожоги, повреждение органов, разрыв кровеносных сосудов, наполовину сгоревшее лёгкое, головные боли, остановка сердца, проблемы с речью и памятью… Я провела в больнице почти три месяца, речь полностью восстановилась, мигрени мучают всё реже, на провалы в памяти давно не жалуюсь, сердце в порядке, чувство вины худо-бедно проработано с психологом, а вот страх перед грозой и ужасные отметины на коже, похоже, останутся на всю жизнь.
Этот шрам – мой самый страшный стыд. Я так и не смогла заставить себя раздеться перед Итаном, хотя о наличии шрама призналась на втором свидании. Он заявил, что это не проблема, и я почти боготворила его за это. А оказывается, всё это время, пока мы готовились к свадьбе, он изменял мне с другими девушками.
Свадьба!.. Я и без того безбожно опаздывала на важное для мамы торжество, так теперь ещё и медлю, разглядывая своё уродливое тело в зеркале, над которым трудились мастера прошлых веков.
Я быстренько облачилась в платье из синего шёлка, распустила волосы, подкрасила губы. Скинула кроссовки и надела лодочки в тон платью. Дважды проверила, не виднеется ли шрам в скромном вырезе платья. Нет, не виден. Мне, конечно, далеко до красотки Лайлы, но, если не брать во внимание шрам на спине, выглядела я очень даже неплохо. Иссиня-чёрные волосы струятся по плечам, черты лица правильные, глаза выразительные, платье ладно сидит на худощавой фигуре. Не забывать бы ещё улыбаться при этом.
И спустя несколько минут, прижимая к груди упакованный в блестящую бумагу подарок, я подошла к двери в святая святых, куда сегодня пускали только избранных. Лакеи в синих ливреях и белоснежных перчатках открыли передо мной двери, и я попала в изысканно украшенный зал, где за столиками сидели дамы в открытых платьях и джентльмены в смокингах, а на подиуме, изображающем сцену, с микрофоном в руке стояла моя красавица сестра.
Глава 3
Тоненькая, изящная, со сверкающей диадемой в волосах, в белом платье, отделанном нежным кружевом и расшитом бисером, она казалась настоящим ангелом.
Зазвучали первые аккорды – плавные, лиричные, неторопливые. Виви медленно подняла голову. Наши взгляды пересеклись, и сестра благодарно улыбнулась, а у меня ёкнуло с правой стороны груди. Моя поддержка очень для неё важна и приди я на пять минут позже, всё бы испортила.
Неслышной тенью ко мне подошёл важный господин – наверное, дворецкий – и предложил присесть за столик у окна. Не сводя взгляда с сестры, я последовала за ним. Моими соседями оказались дальние родственники из Энфилда и мы обменялись тёплыми приветствиями.
Но вот Виви запела, и все присутствующие, оборвав разговоры, воззрились на мою младшую сестрёнку. Голос у неё сильный и красивый, такой, что помимо воли по коже бегут мурашки, а на глаза наворачиваются слёзы. Когда-то сестра брала уроки вокала у столичной оперной дивы и мечтала стать актрисой, кто знает, может быть, её мечтам всё же суждено сбыться?
Сама песня, которую выбрала Виви, затрагивала самые сокровенные струны души. Она пела о любви к небу и о тщетности мирской суеты.
Гости ахнули – за спиной у Ви показались крылышки. Хоть и выбеленные под стать её ангельскому образу, но самые настоящие, драконьи. Частичная трансформация – высший пилотаж у драконов, и тот факт, что редчайшим мастерством обладает такая юная девушка, как Виви Грант, говорит о многом: не только об аристократическом происхождении, но и о недюжинной силе воли и неустанной работе над собой. По залу прокатилась волна аплодисментов, я тоже поддержала сестру.
Тем временем песня набирала обороты, голос Виви креп, а крылья распростёрлись высоко над головой и затрепетали. Когда её ноги оторвались от подиума, по залу пронёсся восторженный шёпот и аплодисменты.
– Доченька моя, – расслышала я мамин голос среди сотни других, – моя гордость!
Я повернула голову и отыскала на противоположной стороне зала маму и господина в белом смокинге – лорда Уэстмита, своего новоиспеченного отчима. Мужчиной он был крупным, широкоплечим, и рядом с ним мама выглядела хрупкой и нуждающейся в заботе молодой женщиной. В прошлом году ей исполнилось сорок, но выглядела она моложе. И как только у местных кумушек язык поворачивается называть её дамой не первой свежести?
Взгляд заскользил по лицам присутствующих. Преобладали, конечно, незнакомые. С нашей стороны гостей раз-два и обчёлся. Но трое мальчишек за отдельным столиком привлекли моё особенное внимание. Все похожи, как под копирку, только разного возраста. Старший, тот самый Эйдан, который не умеет держать огонь за зубами, был одних лет с Ви. Второй, с поцарапанным лицом, очевидно, Эймар. Ему бы я дала лет четырнадцать-пятнадцать. И, наконец, «мелюзга» Эйб выглядел на двенадцать, не больше. Братья были единственными, кто не испытывал удовольствия от номера Виви. Самый мелкий демонстративно зажимал уши руками, средний со страдальческой миной закатывал глаза к потолку, а старший с заговорщическим видом поглядывал то на небольшой прибор в своей руке, то на воздушные шарики, висевшие прямо у Ви над головой.
Похоже, «братцы» замышляют какую-то пакость.
Я ничего не успела предпринять, как один из воздушных шаров с оглушительным хлопком лопнул, а за ним и второй, осыпав выбеленные крылышки пылью… или каким-то порошком. Виви, как и следует хорошей актрисе, и виду не подала, будто что-то случилось, и продолжала тянуть высокую ноту.
А вот с крыльями происходило нечто странное. Они покрылись тёмными пятнами и скукожились, причём настолько быстро, что застывшая над сценой Ви, потеряв равновесие, непременно упала бы на пол. Но в последний момент, будто предвидя очередной подвох, спикировала прямо на столик «братцев», явно нацелившись на старшего из присутствующих. Виви с Эйданом вцепились друг в друга, точно мартовские коты, и из колонок на весь зал раздалось шипение, визг и скрежет падающего микрофона и проклятия:
– Стерва бешеная, слезь с меня немедленно!
– Убери от меня свои мерзкие лапы, урод!
Поднялся переполох. Гости вскочили с мест, дамы завизжали, кто-то вполголоса выругался. Я же, протискиваясь сквозь любопытных гостей, молилась только о том, чтобы дети не покалечили друг друга.
– Ви, ты в порядке?
Я подскочила как раз в тот момент, когда самый старший из «братцев» оттаскивал за шкирку Эйдана. Лицо у того было разукрашено четырьмя алыми полосами – следами от ногтей Ви, воротник рубашки разодран, две верхние пуговицы болтались на ниточках, под ключицей набухал синяк.
Но и сестре тоже досталось. Не считая двух безвольно повисших, словно две ленточки, крылышек, на нижней губе блестела капелька крови. Он посмел её ударить? Укусить?!
– Вы совсем с ума сошли? – прошипела я, прижимая дрожащую сестрёнку к груди и глядя при этом почему-то на Эллиота, как будто он один в ответе за своих родственников. – А если бы она покалечилась?
– Мой брат ответит за испорченный номер, а тебе бы следовало заняться воспитанием младшей сестры, – процедил тот, цепко удерживая рвущегося на волю Эйдана.
– Не указывай мне, что делать!
– Гонор свой придержи!
Инцидент наверняка бы закончился пощёчиной Эллиоту, однако вмешался лорд Уэстмит.
– Дамы и господа, никто не пострадал, все акробатические трюки тщательно отрепетированы и входят в часть сценической постановки, – густым баритоном проговорил в микрофон он. – Благодарю за внимание. Банкет продолжается! А на сцену приглашается несравненная Тина Уинчер – признанная королева джаза из Найтберга, – и уже тише, так, чтобы услышали только мы: – Попрошу вас в мой кабинет. Всех шестерых. Немедленно.
Прикрывая нижнюю губу белоснежным платочком, Виви, проходя мимо Эйдана, прошипела ему в лицо:
– Мы ещё не закончили, недоумок!
– Закрой свой грязный рот, истеричка! – не остался в долгу тот.
На сцену под горячие аплодисменты зрителей и переливчатые трели саксофона выплыла сверкающая драгоценностями знаменитая джазовая певица, которую я прежде видела только на афишах. Конечно, мне жуть как хотелось послушать её пение вживую, но нужно срочно поставить на место зарвавшихся братцев, я не против сделать это на глазах у местной элиты, но и кабинет сэра Рональда тоже подойдёт.
Впереди всех, гордо подняв голову, шла Виви. Так быстро, что за спиной развевались её длинные белокурые волосы. За ней, едва не наступая на пятки, двигался Эйдан. Младшие семенили следом, точно утята за отцом-селезнем. Самый мелкий всё бубнил себе под нос, мол, его несправедливо наказали и он ни при чём. Эймар только замахнулся, чтобы отвесить мелкому подзатыльник, но, увидев Эллиота, замыкающего процессию, тут же передумал. Так уж получилось, что я шагала рядом с «братцем» бок о бок.
– Дьявольская пыль, значит? – сказала я. – Я слышала о ней. Легко впитывается через поры, оказывает особое влияние на нервную и опорно-двигательную систему и какое-то время драконья ипостась не даёт о себе знать. Иными словами, дьявольская пыль превращает дракона в обычного человека. Где вы её берёте? А главное, зачем? Ладно, это случилось в помещении и Ви не сильно ушиблась, а если твоим братьям стукнет в голову использовать её в небе?
Я надеялась на конструктивный диалог, но ошиблась. Эллиот вспылил:
– Что-то ты не особо спешила в Линхольд, сестрёнка, а я нянчиться с мелочью не нанимался. Где ты была в то время, когда твоя сестра точила об Эймара когти и когда выбрасывала Эйба в окно?
Теперь вспылила уже я.
– Зато ты скоро вернулся, я и соскучиться не успела! Самое длинное свидание в твоей жизни, да? – Я нарочно бросила взгляд на циферблат золотых наручных часов – подарок отца, с которым я не смогла расстаться даже тогда, когда срочно понадобились деньги на уплату неустойки. – Пять минут? Надеюсь, Лайла от тебя в восторге.
Я не успела и глазом моргнуть, как оказалась прижатой к стене. В позвоночник впилась деревянная завитушка, которыми были обильно украшены деревянные панели. Младшие завернули за угол коридора, и я осталась с разъярённым «братцем» наедине.
– Если бы ты не была моей сестрой…
Он не договорил, но его взгляд красноречиво выразил всё и без слов. Меня буквально опалила жаркая волна ненависти, точно дьявольская пыль, прожигая одежду, пробираясь под кожу и провоцируя приступ удушья и тахикардии. Способность к элементарному логическому мышлению отключилась напрочь, потому что я вдруг выдала очевидный факт, но в данной ситуации прозвучавший поразительно двусмысленно:
– Но ведь я тебе не сестра, а ты мне не брат.
– Сама напросилась, – убивает не только взгляд, но и тон. Расплющивает, размазывает, дробит на куски.
– Эй, это вовсе не то, о чём ты подумал! – поправилась я.
– Ты и понятия не имеешь, о чём я думаю, – медленно ответил он и отстранился.
И тут только я поняла, насколько близко мы находились друг от друга. Перед глазами намертво застрял его образ с расширенными зрачками, тёмными, будто чёрные дыры. Мне хочется вдохнуть, но после его испепеляющего взгляда сделать это попросту не способна – то ли лёгкие сгорели дотла и осыпались пеплом, то ли воздух в помещении превратился в непригодный для человека газ. Прошло, наверное, не меньше минуты, прежде чем мне удалось прийти в себя и сделать первый вдох.
Я подозревала, что просто не будет, но не настолько же!
Что ж, если мальчишки хотят поиграть, будем играть по моим правилам.
Глава 4
Дверь в кабинет оставили открытой. Можно подумать, будто мой невыносимый «братец» позаботился о том, чтобы я не заблудилась!
Виви с видом оскорблённой невинности восседала в кресле с высокой спинкой. Прямо за ней, болтая ногами, сидел на подоконнике Эйдан. Одна из створок была распахнута, и лёгкий ветерок нёс аромат цветущих рододендронов и трепал волосы на золотистой макушке. Двое младших переминались с ноги на ногу у витрины с коллекционными игрушечными автомобилями. Эллиот стоял, облокотившись о каминную полку.
Перехватив взгляд Виви, я выразительно ей подмигнула, давая понять, что держу ситуацию под контролем. Натянула на лицо улыбку, которой обычно пользовалась за стойкой кафе, и подошла к самому старшему.
– Так вышло, что наше знакомство состоялось не при самых приятных обстоятельствах, но, я уверена, когда мы получше узнаем друг друга, то подружимся, ведь отныне мы одна большая семья, верно?
И протянула руку.
Эллиот чуть склонил голову набок, внимательно скользя по мне взглядом вверх-вниз, будто заново изучая. Я буквально ощущала его физически! Мерзкое чувство, будто меня, точно преступницу, обыскивают у всех на глазах. Руку подавать не спешил. Не верил. Да меня саму коробило от собственных слов, а от фальшивой улыбки мышцы свело.
– Виктория Грант. А ты, верно, Эллиот Уэстмит? Очень приятно.
Но тут его взгляд изменился. Не то чтобы потеплел, но стал менее ядовитым. Видимо, он понял, что я делаю это исключительно ради младших. Их безопасность важнее, чем наша взаимная неприязнь. Мы уж как-нибудь с ней наедине разберёмся.
– Взаимно, – ответил он. Его пальцы скользнули по моей ладони, задели вены на запястье, совсем чуть-чуть, но меня вдруг бросило в жар и затем словно ледяной водой окатило, а сердце рухнуло вниз и затрепыхалось где-то в самом низу живота. – Добро пожаловать в семью, Виктория.
– Можно просто Тори, – пробормотала я.
Демонстративное фырканье мелких шло фоном. Я снова сконцентрировалась на глазах напротив. Почему-то они очень странно на меня действуют. Гипнотизируют, одурманивают, чтобы после, словно икс-лучи, проникнуть глубоко внутрь и вызвать ответную флюоресценцию. Я вроде бы ни разу не мазохистка, но отвернуться не получается.
Однако дело не только в глазах. Мы, оказывается, продолжаем держаться за руки!.. Мне бы хотелось отнять свою, отдёрнуть, отпрянуть футов на десять и больше никогда не приближаться, но ладонь будто мышечным спазмом свело, как при электрическом ударе. И одновременно новый разряд – глаза в глаза – добил окончательно. Нет, это не фиктивное перемирие, это объявление войны. Я буду сражаться до последнего, так и знай!
«Братец» разорвал рукопожатие и, чуть помедлив, произнёс:
– Эл.
Ну просто великое одолжение сделал!
Я кивнула, сбрасывая наваждение, и подошла к Эйдану.
– Тори, – представилась я, протягивая руку уже с некоторой опаской. – Я понимаю, зачем ты это сделал. Признаюсь, в детстве я тоже проказничала, и похлеще, чем ты с Виви, и теперь о многих своих проделках искренне сожалею. Поэтому, чтобы после не терзаться чувством вины, предлагаю заключить мир.
– Нам лучше выступать единым фронтом, – подпел мне Эл, и я мысленно выдала ему премию за лучшую актёрскую роль.
Эйдан колебался, переводя взгляд с моей застывшей в воздухе руки то на кресло, где сидела Виви, то на старшего брата.
– Если этот летающий баран принесёт извинения, я, так и быть, подумаю! – не сдержалась сестрёнка.
Парнишка мигом покраснел и напыжился.
– В Линхольде баранов нет в отличие от той деревни, где ты родилась! – выпалил он и вдруг схватил мою медленно опускающуюся ладонь, да так крепко, что я не удержалась и поморщилась. – С тобой мы не ссорились, Тори. Я Эйдан.
– Отлично, Эйдан. И всё же подумай на досуге над моими словами. Ах да, мы с Вивьен родились в столице, а не в деревне.
Я подошла к двум младшим с намерением повторить тактику, но Эйб демонстративно скрестил на груди руки, а Эймар поглядел на мою ладонь так, будто плюнуть хочет. Ух и семейка! Что ни Уэстмит, так парень с характером!
– Мы не дружим с девчонками, – ответил за двоих Эйб.
– Возможно, ты изменишь своё мнение, когда узнаешь меня получше, – не сдавалась я. – Я Тори. Обожаю крокет, джаз, кофе с молоком и ужастики. А ты? Что из этого списка предпочитаешь?
– Ты любишь ужастики? – недоверчиво протянул Эйб. – Девчонки всегда так противно визжат, когда по телевизору ужастики показывают. Ты тоже визжишь?
– К счастью, я не умею визжать. Но ты сам убедишься, когда мы с тобой посмотрим самый страшный фильм из твоей коллекции.
– Она пытается втереться в доверие, не ведись, – со знанием дела подсказал Эймар.
– Только с одним условием, – заявил Эйб, – если завизжишь – хоть один раз – ты проиграла.
– Согласна! – тут же отозвалась я. – На что спорим?
И протянула руку. Эйб скривился, но руку всё же пожал. Спор есть спор.
– Я пока не придумал, – протянул мелкий. – Давай на желание? Кто проиграл, тот исполняет желание победителя.
– Мне это подходит, – согласилась я и Эймар разбил рукопожатие, закрепив договор.
В дверях показались мама и лорд Уэстмит.
– Рональд, дорогой, познакомься, это Виктория, моя старшенькая! – Мама бросилась ко мне с объятиями. – Наконец-то! Ты уже пообщалась с братьями? Они так похожи, что я постоянно их путаю!..
– Счастлива познакомиться с вами, сэр Рональд. Извините, что не смогла воспользоваться вашим гостеприимством раньше, – повинилась я.
– Очень рад, – любезно ответил тот. – Слышал о вас много хорошего и знаю, что вы весьма занятая особа, так что не стоит извиняться. Надеюсь, вы выкроите время из своего плотного графика, чтобы погостить у нас подольше. – Тут тон его резко изменился: – А вот кое-кто извинится прямо сейчас.
Сэр Рональд прочистил горло и обвёл цепким взглядом всех своих сыновей.
– Я ничего не сделал! – выпалил Эйб.
Остальные промолчали.
Лорд Уэстмит прождал секунду-другую, не больше, и продолжил с тем же напором:
– Я прилагаю огромные усилия для сплочения нашей большой семьи и ожидаю и с вашей стороны того же. Но то, что вы натворили, недопустимо. Я глубоко возмущен вашим поведением, а потому обычных извинений будет недостаточно, – с этими словами он вынул из внутреннего кармана маленькую шкатулочку, инкрустированную драгоценными камнями, и поставил на середину стола, – вы, так сказать, ощутите всю тяжесть проступка на собственной коже. Эйдан, прошу сюда.
Лицо несчастного побелело, подбородок мелко-мелко задрожал, и он мотнул головой, пытаясь справиться с дрожью. Кажется, я прочувствовала всю гамму его чувств, когда поняла, что именно находится в шкатулке. Сэр Рональд открыл крышечку – внутри горкой белел порошок. Дьявольская пыль!