Краткие либретто опер Россини
- -
- 100%
- +
И вот является Лючиндо. Но без Клариче, что немудрено, ибо Клариче и есть Лючиндо. Еще одно переодевание, и влюбленная маркиза наконец достигает своей цели. Мнимый Лючиндо объявляет графу, что тот больше не увидит Клариче, и потрясенный герой-любовник вдруг осознает, что обожает маркизу и жить без нее не может. Тогда Лючиндо… правильно, обнажает голову, в смысле шевелюру, и признается в обмане, за чем закономерно следует счастливый конец.
Вероятно, кто-то из слушателей сочтет второе переодевание излишним. Разумеется, можно было бы обойтись и без него. Считается, что Лючиндо появился на свет по милости Марии Марколини, исполнительницы главной женской партии, на тот момент любовницы Россини и, более того, человека, которому юный композитор был обязан контрактом с Ла Скала. Марколини не только хотела получить большую финальную арию, но и спеть ее в мужском костюме, в те времена женщина могла явить городу и миру свои стройные ноги, лишь переодевшись мужчиной. Что ж, она их ему явила. Стендаль иронизировал, что вздумай Марколини выехать на сцену верхом, Россини согласился бы и на это. Возможно, и согласился бы, что делает ему честь.
Среди персонажей этой милой истории есть один, который словно попал в двухсотлетней давности сюжет из сегодняшнего дня, это журналист Макробио, такая знакомая фигура, кто из нас не знает, каким образом создаются всякие дутые величины, как из бездарностей творятся властители умов и как замалчиваются подлинные таланты. Но, выходит, так было уже двести лет назад? Выходит, да. Известно, что Россини побаивался этого персонажа, его пугала мысль, что обиженные журналисты набросятся на него с критическими статьями, Романелли с трудом уговорил его оставить Макробио в либретто и опере.
Существует ряд аудиозаписей «Пробного камня», сделанных в течение последнего полувека, а также видеозаписи спектаклей Парижского театра «Шатле» и Мадридского театра «Реал», и та и другая 2007 года. Для того, чтобы ознакомиться с оперой, обе вполне подходят, певцы, одни лучше, другие хуже, но справляются с россиниевскими трудностями. В парижской постановке несколько раздражает заумное оформление, но можно не обращать на него внимания. Дирижер: Жан Кристоф Спиноза, среди исполнителей хочется выделить Соню Прину (Клариче) и Хосе Мануэля Запату (Джокондо). Асдрубале поет Франсуа Лис, Макробио – Хоан Мартин Ройон, Фульвию – Лаура Джордано. В мадридском спектакле (дирижер Альберто Дзедда) отличная мужская тройка: Марко Винко в роли графа Асдрубале, Пьетро Спаньони (Макробио) и Рауль Хименес (Джокондо). Клариче поет Мари Анж Тодорович, Пакувио – Паоло Бордонья. Интересно, что в обоих случаях действие перенесено в современность или близко к ней, и смотрится оно вполне органично, видимо, золотая молодежь что во времена Россини, что в наши или недавние – одна и та же. Обе эти записи можно найти в магазинах, если не обычных, то интернетовских, это DVD.
А если очень постараться, можно отыскать и третью запись, это телетрансляция спектакля театра Ла Скала 1982 года, в ней занято целое созвездие прекрасных певцов: Юлия Хамари (Клариче), Хустино Диас (Асдрубале), Уго Бенелли (Джокондо), Клаудио Дездери (Макробио), Алессандро Корбелли (Пакувио), Даниэла Десси (Фульвия); дирижер – Пьеро Белуджи.
Кстати, в интернете нередко встречаются записи старых телетрансляций, превращать их в диски производители не торопятся, их интересует только HD-изображение, они снимают и продают новые спектакли, не задумываясь над тем, что развитие техники видеозаписи отнюдь не предполагает параллельного взлета вокальной техники, а уж драгоценные голоса великих певцов и вовсе неповторимы. Так что надежда только на меломанов, бережно сохраняющих лучшее, что создано исполнителями последних десятилетий.
Cлучай делает вором, или Перепутанные чемоданы
(L’occasione fa il ladro ossia Il cambio della valigia)
Опера в одном акте
(burletta in un atto)
Либретто Луиджи Привидали
(1812)
Действующие лица
Дон Эвзебио, дядя Берениче – тенор
Берениче, невеста графа Альберто – сопрано
Граф Альберто – тенор
Дон Парменьоне де Кастельнова – бас
Эрнестина – меццо-сопрано
Мартино, слуга дона Парменьоне – бас
Хозяин постоялого двора, повар, слуги
Действие происходит в Неаполе и его окрестностях.
Одноактная опера «Случай делает вором» или «Перепутанные чемоданы» была написана в 1812 году для венецианского театра Сан-Мозе (того, в котором была поставлен «Вексель на брак», первая опера Россини, увидевшая свет рампы, он написал для этого театра пять опер, «Случай» был четвертой из них). Премьера состоялась 24 ноября, всего лишь через два месяца после беспримерного успеха на сцене Ла Скала «Пробного камня». Либретто написал Луиджи Привидали на основе водевиля Эжена Скриба «Претендент по случаю или Случай делает мошенником».
Сюжет довольно-таки запутанный, попробуем изложить его более-менее связно.
Итак, Дон Парменионе де Кастельнова, застигнутый в дороге бурей (слушатель может с удовольствием узнать ту самую, из «Пробного камня», впоследствии «Цирюльника» и т. д.), пережидает непогоду на постоялом дворе вместе со своим слугой Мартино, изрядным трусом, трясущимся при каждом ударе грома.
Однако молодой аристократ не единственный путник, вынужденный прервать путешествие. Открывается дверь, появляется второй, это граф Альберто, которого Парменионе приглашает к столу и предлагает бокал вина. Граф торопится в Неаполь к невесте, с которой пока незнаком, их сосватали родители, как только буря утихает, он немедленно пускается в путь, прихватив по ошибке вместо своего багаж Парменионе. Тот расстроен, но тут любопытный слуга открывает чужой чемодан и запускает туда руку. Деньги, паспорт… Портрет! Все прочее хозяина не интересует, но портрет он рассматривает, изображенная на нем девушка хороша, и Парменионе принимает импульсивное решение: он воспользуется случаем, выдаст себя за Альберто и отобьет у него красавицу-невесту.
Невеста тем временем размышляет над своим положением. Отец обещал ее сыну своего друга, но что из себя представляет этот сын? Нельзя же выйти замуж неизвестно за кого! И замышляется второе переодевание, Берениче обменяется одеждой со своей горничной. На самом деле переодевание уже третье, ибо горничная тоже не совсем горничная, под этой личиной скрывается подруга Берениче Эрнестина, не кто-нибудь, а сестра графа Эрнесто, она бежала из дому с неким соблазнителем, но когда расценила его претензии как чрезмерные, молодой человек ее покинул, и девушка укрылась в доме Дона Эвсебио.
Понятно, что возникает жуткая путаница. Парменионе является первым, ему в качестве невесты представляют Эрнестину, он сразу видит, что она – не красавица с портрета, но сие не суть важно, эта нравится ему даже больше (добавим, что девушка с портрета и не Берениче, в самом конце выяснится, что то была сестра обладателя багажа). Вслед прибывает Альберто, который сходу натыкается на «горничную», то бишь переодетую Берениче, которая немедленно похищает его сердце. Впрочем, и Берениче он по вкусу. Тут, естественно, входит самозванный граф. Молодые люди принимаются оспаривать друг у друга имя и право на невесту. Как разобраться в этой чертовщине? Берениче, которой уже не до шуток, сбрасывает личину и пытается экзаменовать Парменионе, тот за словом в карман не лезет, и хотя девушка подозревает, что самозванец именно он, доказательств нет. Дядя и Эрнестина расспрашивают слугу, Мартино поет целый монолог о своем хозяине, ухитрившись при этом практически ничего конкретного не сказать. Недалеко уже до дуэли между претендентами, но тут двое мужчин обнаруживают, что интересы у них разные, и заключают мир.
Альберто признается в любви Берениче, а Парменионе – Эрнестине, заодно он открывает свое подлинное имя и цель приезда в Неаполь. Выясняется, что его друг граф Эрнесто болен и поручил ему заняться поисками пропавшей графской сестры. Вот она я! – сообщает Эрнестина, которой Парменионе понравился с первого взгляда, и две пары влюбленных счастливо обретают друг друга.
Оперу можно посмотреть и послушать, в продаже есть DVD, это еще одна запись со Шветцингенского фестиваля. Постановка 1992 года, дирижер Джанлуиджи Джельметти, исполнители Натале де Каролис (дон Парменионе), Алессандро Корбелли (Мартино), Сюзан Паттерсон (Берениче), Моника Бачелли (Эрнестина), Роберт Гэмбилл (Альберто). Однако надо сказать, что если Каролис, Корбелли и Бочелли здесь на высоте, то тенор и сопрано заметно им уступают, что не позволяет оценить оперу по достоинству, посему рекомендуем поискать в интернете и найти спектакль пезарского фестиваля 1987 года, примечательного тем, что в нем партии сопрано и тенора исполняют Лючана Серра (Берениче) и Рауль Хименес (Альберто), это другой уровень.
Синьор Брускино, или Сын по случаю
(Il Signor Bruschino ossia Il figlio per azzardo)
Комическая опера в одном акте
(farsa giocosa in un atto)
Либретто Джузеппе Марии Фоппы
(1813)
Действующие лица
Гауденцио Страппапупполе, опекун Софии – бас
София – сопрано
Брускино-отец – баритон
Брускино-сын – тенор
Флорвиль, возлюбленный Софии – тенор
Филиберто, хозяин гостиницы – бас
Комиссар полиции – тенор
Марианна, горничная – меццо-сопрано
Действие происходит в замке Гауденцио.
«Синьор Брускино» был написан для венецианского театра Сан Мозе, на сцену которого вышел 27 января 1813 года. И провалился. Особенно публику возмутило то, что в увертюре музыканты должны были время от времени стучать смычками по пюпитрам. Не удивляйтесь, это теперь можно хоть по головам слушателей колотить и даже не смычками, а трубами и кларнетами, назавтра появятся восторженные статьи о беспримерном новаторстве, но тогда были иные времена и нравы. Конечно, претензиями к увертюре дело не ограничивалось, были и другие, в частности к интриге, показавшейся слишком запутанной, что понятно, ведь в одноактную оперу была спрессована пятиактная французская пьеса (авторы Алиссан де Шазе и Морис Ури). Как бы то ни было, а случилось фиаско, как выражался сам Россини, которого подобный исход не пугал, такое происходило нередко. Но обычным бывало и дальнейшее: опера ставилась и имела успех на протяжении многих десятков лет, что произошло и с «Синьором Брускино».
Попробуем изложить эту самую запутанную интригу более-менее четко.
Действие происходит в поместье Гауденцио Страппапупполе. В особняк при пособничестве горничной Марианны пробирается Флорвиль, сын сенатора Флорвиля, заклятого врага Гауденцио. Цель прихода – пообщаться с воспитанницей Гауденцио Софией, с которой у Флорвиля роман. Он сообщает ей о смерти своего отца, которая по идее должна положить конец вражде между семействами, и тогда, возможно… Но нет, невозможно, София расказывает ему, что опекун обещал ее руку сыну своего знакомого синьора Брускино, причем жениха никто в глаза не видел, ни сам опекун, ни предполагаемая невеста.
Влюбленные печально расстаются, но на выходе Флорвиль сталкивается с Филиберто, хозяином гостиницы, у того письмо от Брускино-сына, услышав эту фамилию, Флорвиль, смекнув, что может узнать нечто полезное, представляется Филиберто как кузен молодого человека. Выясняется, что парень – игрок, пьяница и бабник и в данный момент задолжал хозяину гостиницы 400 франков, почему и заперт на чердаке, и Филиберто принес от него письмо к отцу, который скоро прибудет сюда, с просьбой выплатить долг. Флорвиль забирает письмо, а взамен сует Филиберто кошелек, тут половина долга, остальное потом, пока же пусть он постережет должника. Довольный хозяин гостиницы уходит, а Флорвиль решает выдать себя за Брускино-сына, дабы заполучить Софию.
Появляется Гауденцио, человек, кажется, добродушный и жизнелюбивый. Ему передают письмо, это фальшивка, состряпанная Флорвилем, в ней якобы Брускино-отец просит срочно найти и посадить под замок его непутевого сына, чтобы тот прекратил швыряться деньгами. Описание молодого человека прилагается и один к одному подходит к Флорвилю – естественно! Гауденцио посылает слуг, те вылавливают мнимого Брускино-сына и приводят в дом. Тот начинает немедленно каяться в своих прегрешениях со слезами и биением в грудь, и ему удается произвести хорошее впечатление на Гауденцио.
Но настоящее испытание впереди. Прибывает Брускино-отец, Гауденцио уговаривает его простить сына – в конце концов, все они в молодости вели себя не слишком пристойно, а юноша уже осознал… Ну и так далее. Затем мнимый сын призывается пред очи «отца». Флорвиль, которому нечего терять, начинает ломать комедию, каяться, просить прощенья. Удивленный Брускино-старший отказывается признать сына в незнакомом молодом человеке. Гауденцио воспринимает это как чрезмерную суровость по отношению пусть и легкомысленному, но симпатичному юноше, наседает, потом старика начинает обхаживать София. Все напрасно, Брускино упирается, это не его сын. Он требует вызвать полицию, является комиссар, который сравнивает почерк двух писем, тот одинаков, стало быть, их писал один человек, вывод (надо сказать, спорный, речь о письмах, которые фигурировали по ходу действия) таков: Флорвиль – это Брускино-сын. Масла в огонь подливает приход Филиберто, который называет Флорвиля синьором Брускино.
У бедного Брускино-отца голова идет кругом, к счастью, чуть позже ему удается переговорить с Филиберто наедине, и, наконец, выясняется, что настоящий сын заперт в гостинице за неуплату долга, а Флорвиля Филиберто назвал Брускино, поскольку тот представился ему как кузен его постояльца. Брускино-старший велит Филиберто привести сына, а пока прячется в надежде подслушать что-нибудь, что позволит ему понять подоплеку происходящего. Ему везет, он слышит реплику Флорвиля, надо, мол, жениться поскорее, пока Гауденцио не узнал, что он сын того самого сенатора, его врага.
Брускино-старший понимает все, теперь преимущество осведомленности у него, и он решает уже сам позабавиться за счет Гауденцио. Он объявляет тому, что пришел в себя, узнал сына и настаивает на немедленном бракосочетании. Гауденцио, перед тем выспросивший Софию и выяснивший, что та влюблена в мнимого Брускино-сына, соглашается и благословляет молодую пару.
И тут в комнату входит настоящий сын. Озадаченному Гауденцио объясняют, кто есть кто, узнав, что Флорвиль – сын его врага, он выходит из себя, но быстро сдается, и все, как и положено в этом жанре, кончается благополучно.
Для тех, кто хочет познакомиться с этой оперой (а она безусловно того заслуживает), найдется и несколько записей. Рекомендуем два видео, одно – очередной спектакль Шветцингенского фестиваля 1989 года. Дирижирует им Джанлуиджи Джельметти, в главных партиях – Алессандро Корбелли (Гауденцио), Альберто Ринальди (Брускино-отец), Амелия Фелле (София) и Дэвид Кюблер (Флорвиль). Второе – спектакль пезарского фестиваля 1988 года, примечательный тем, что партию Софии исполняет великое сопрано Мариелла Девиа, не так уж часто появляющаяся в комических операх. В остальных ролях – Энцо Дара (Гауденцио), Далмасио Гонсалес (Флорвиль) и снова Альберто Ринальди (Брускино-отец) – к слову сказать, замечательный певец и яркий актер; дирижер – Донато Ренцетти.
Танкред
(Tancredi)
Опера в двух актах
(melodramma eroico in due atti)
Либретто Гаэтано Росси
(1813)
Действующие лица
Арджирио – тенор
Аменаида, его дочь – сопрано
Танкред (Танкреди) – контральто
Орбаццано – бас
Изаура – меццо-сопрано
Руджеро – меццо-сопрано
Действие происходит в Сиракузах в 1005 году.
«Танкред» – десятая опера Россини. Она написана в жанре опера-сериа на либретто Гаэтано Росси по одноименной трагедии Вольтера.
По слухам Россини понравился сюжет, напомнивший ему о прочитанном в детстве «Освобожденном Иерусалиме» Торквато Тассо. Память подвела то ли тех, кто слухи распространял, то ли самого Россини, поскольку вольтеровский Танкред не имеет ничего общего с Танкредом Тарентским, героем первого крестового похода и поэмы Тассо. Действие трагедии Вольтера происходит в 1005 году, за девяносто лет до того, как крестоносцы выступили в поход. В 1005 году жил, правда, другой Танкред, Отвильский, приходившийся крестоносцу прадедом, однако он был скромным нормандским сеньором, обитавшим в своем маленьком замке там, в Нормандии, и его участие в судьбах Сицилии, где проходит действие трагедии Вольтера и оперы Россини, ограничилось тем, что он произвел на свет 12 сыновей, игравших не последнюю роль в норманнских завоеваниях в Италии. Один из них, Роджер Сицилийский, будущий граф Сицилии, захватил в 1061 году – всего со 150 всадниками – Мессину, а затем и почти всю Сицилию, кроме Палермо, завоеванного в 1072 году его братом Робертом Гвискаром, тоже парнем не промах, перед этим он покорил Апулию и Калабрию.
Так что вольтеровский Танкред – лицо выдуманное, как, собственно, и вся ситуация. Обратившись к истории Сицилии, мы можем выяснить, что с 7 века до н. э. островом владели главным образом греки, соседствовавшие, правда, с карфагенянами. С середины 3 века до н. э. и до распада западной Римской империи Сицилия принадлежала Риму, после следовавшего за этим краткого пребывания на ней вандалов и остготов, остров отвоевали византийцы, сохранявшие его в составе теперь уже Восточной Римской империи в течение трех веков. В 827 году на Сицилии высадились арабы или, как их именовали тогда, африканские сарацины, из Туниса и Марокко, за сто лет полностью захватившие остров, пребывавший в их владении до 1061 года, когда появились норманны. О «королевстве Сиракузы», которое фигурирует у Вольтера и к тому же именуется в тексте республикой, нигде не упоминается. Ну да не важно! Ведь Вольтер писал не историческую драму, а «рыцарскую трагедию».
Либреттисты изложили эту трагедию близко к тексту. Получилось так:
Акт первый
Во дворце Арджирио, главы сиракузского сената, собрались рыцари. Все радуются, что с гражданской войной, истощавшей город, покончено, да и не до того теперь, когда Сиракузы осаждены сарацинами. Арджирио призывает дать им отпор. Сам он, по его мнению, слишком стар, чтобы вести войско в бой, потому предлагает Орбаццано возглавить защитников Сиракуз. Надо забыть старую вражду между их кланами и вместе спасать родной город. Орбаццано согласен, в знак примирения он просит руки дочери Арджирио Аменаиды и, разумеется, намерен защищать Сиракузы от любых врагов, к коим тут же причисляет, помимо предводителя сарацин Соламира, еще и Танкреда, на последнего у него давно зуб. Но это касается врагов, а кто защитит Сиракузы от предательства? – спрашивает он. Старинный закон, – отвечает ему Арджирио, – согласно которому предатель подлежит смертной казни независимо от возраста и пола. Отлично! Былые враги обнимаются, Арджирио обещает Орбаццано Аменаиду.
Однако Аменаида иного мнения. Будет забыта старая вражда или нет, ее не волнует, она не собирается выходить замуж за Орбаццано, ибо любит другого. Другой это Танкред, храбрый рыцарь, потомок благородного французского рода, изгнанного из Сиракуз за излишнее стремление к власти. Танкред отправился в Константинополь (где они с Аменаидой и познакомились, так, по крайней мере, повествуется в трагедии Вольтера), поступил на службу к византийскому императору и одержал немало славных побед, но теперь он возвращается, и Аменаида решает поторопить возлюбленного, отправив ему с помощью своей подруги Изауры, нашедшей гонца, письмо. В письме она призывает его вернуться и владеть Сиракузами так же, как и ее сердцем. Однако имени адресата в письме нет – почему, не очень понятно, самое естественное объяснение, что иначе просто не вышло бы никакой интриги.
Танкред действительно высаживается на Сицилии (и поет знаменитую арию «Di tanti palpiti…), но письмо до него не доходит, гонца перехватывают агенты Орбаццано, причем недалеко от лагеря сарацин, отсюда вывод, что адресовано оно предводителю последних Соламиру, который, между прочим, тоже сватался к прекрасной дочери Арджирио. Иными словами, Аменаида уличена в сношениях с врагом отечества, она – предательница.
Однако об этом мы узнаем чуть позже, а пока, еще до того, как разразится скандал, Арджирио сообщает девушке, напрасно пытающейся уклониться от ненавистного брака, что в Мессине появился Танкред, как он предполагает, ведомый чувством мести, но вместо торжества тайных планов его ждет смерть. Что касается Аменаиды, ей надлежит выполнить свой долг перед отцом и городом и стать женой Орбаццано, причем немедленно, ведь тому придется прямо из храма отправиться на поле боя защищать Сиракузы. Арджирио удаляется, а Аменаида в отчаяньи, ведь, получив письмо, Танкред может поспешить в Сиракузы себе на гибель. Впрочем, тот уже рядом, пока она ломает руки, Танкред выходит из укрытия (у Вольтера влюбленные встречаются только в самом конце, но опера – другой жанр, обходиться без дуэта влюбленных на протяжении двух актов не по-оперному), перепуганная Аменаида, умалчивая о предстоящей свадьбе, умоляет его бежать, спасаться. Бежать Танкред не намерен, но у него хватает осторожности, чтобы скрыть свое подлинное имя. В следующей сцене, в которой народ приветствует Орбаццано, который будет вести войско в бой сразу после бракосочетания с Аменаидой, Танкред, с ужасом узнавший, что его возлюбленная должна стать женой другого, тем не менее предлагает Арджирио свою рыцарскую помощь в защите города, желая при этом сохранить инкогнито. Предложение принято, его приглашают остаться на свадебную церемонию, но тут Аменаида объявляет отцу, что не согласится на брак с Орбаццано даже под страхом смерти.
Впрочем, смерть грозит ей по совсем другому поводу. Входит Орбаццано со злополучным письмом в руке. Он требует, чтобы Арджирио зачитал письмо вслух, тот читает, всеобщее потрясение – как, Аменаида призывает Соламира! Напрасно девушка отрицает вину, все верят в ее измену, даже Танкред. Отец отказывается от нее, все требуют ее смерти, только подруга Изаура ей верна, но это ей не поможет, dura lex, sed lex, как сказали бы древние римляне, закон суров, но это – закон.
Акт второй
И вот несчастная в темнице, и нет ей спасения. Сенат вынес ей смертный приговор, под которым даже ее родной отец поставил свою подпись. Орбаццано доволен, его отвергли, но он отомщен, Изаура возмущена, Арджирио убит горем, сама несчастная жертва судебной ошибки может утешить себя лишь мыслью, что когда-нибудь Танкред узнает истину, и больше никаких надежд… Одна, впрочем, есть. «Божий суд».
Напомним, что в раннем средневековье существовал подобный «метод» определения виновности, обвиняемого испытывали огнем, водой и тому подобное, а еще существовала такая разновидность, как поединок. Если обвиняли женщину, за нее мог заступиться какой-нибудь рыцарь, который должен быть сразиться с противником, назначенным обвинением. В случае, если защитник побеждал, обвиняемая объявлялась невиновной, считалось, что сам господь бог указал, где истина.
Итак, Аменаиду может спасти только «божий суд». И тут на на сцену благородно выходит Танкред. Он вполне уверовал в измену возлюбленной, двойную измену, ведь она предала не только их любовь, но и родной город, но все-таки решает сразиться за нее. Поединок между ним и представителем обвинения Орбаццано заканчивается победой Танкреда и гибелью Орбаццано. Возглавить войско теперь некому, и Танкред вызывается идти в бой вместо Орбаццано. Аменаиду тем временем освобождают, она встречается с возлюбленным, который осыпает ее упреками, обвиняет в измене, с трудом ей удается убедить его, что письмо, из-за которого она чуть не отправилась на тот свет, было адресовано ему, Танкреду. После чего воодушевленный рыцарь отправляется на поле боя и, конечно, разбивает сарацин, а затем влюбленные счастливо соединяются.
У Вольтера, однако, все кончается по-другому, это жизнерадостный Россини предпочел благополучный финал, правда, позднее он написал еще один, соответствующий вольтеровскому (либретто подправил граф Луиджи Леки), в этом варианте Танкред уходит в бой в неведении, его смертельно ранят, приносят с поля боя, только тогда Арджирио открывает ему, что злополучное письмо было адресовано вовсе не Соламиру, умиротворенный рыцарь просит отца Аменаиды соединить его руку с рукой возлюбленной и умирает.
В итоге постановщики, во всяком случае, нашего времени, совершенно запутались, вплоть до того, что стали ставить оба финала, так в спектакле Шветцингенского фестиваля, который мы рекомендуем вашему вниманию, идет сначала несчастливый финал, потом счастливый.
«Танкред» появился на сцене театра Ла Фениче, для которого и был написан, 6 февраля 1813 года после долгих по тем временам репетиций. Случился и казус. Роль Танкреда играла синьора Маланотте, Россини отдал партию главного героя контральто, ибо в тот период, который можно назвать переходным, кастраты, исполнявшие в восемнадцатом веке героические партии, уже почти исчезли, а тенора еще во владение соответствующим репертуаром не вступили, и, как ни удивительно, героями – не героинями, а именно героями – на время заделались женщины, по сходству голосов, надо понимать. Так вот на последней репетиции Маланотте вдруг взбунтовалась и потребовала написать ей новую выходную арию, в старой, мол, ей трудно показать себя. Обескураженный Россини пришел к себе в гостиницу и сел за стол. Для него поставили вариться рис, гурман любил, чтобы это действо, то бишь варка риса, длилось ровно пятнадцать минут, не больше, не меньше, и вот за эти четверть часа композитор и написал новую арию, ту самую «Di tanti palpiti», почему ее и стали называть «рисовой».