Буриданы. Катастрофа
- -
- 100%
- +
София вспомнила, как, возвращаясь в Эстонию, они переезжали на извозчике через реку, и отец рассказывал, что этому мосту больше ста лет, построить его приказала еще Екатерина, а две триумфальные арки посередине – в ее честь.
Они вернулись в дом и снова легли, но спать расхотелось. Вдруг в подъезде послышался шум, топот, удары в дверь, и в комнату ворвались три незнакомца с винтовками.
– А ну, документы! – потребовал один, держа Софию на прицеле.
– Мы здесь не живем, мы пришли только переночевать, потому что мой дом очень близко к реке, там же очень опасно, – объясняла София, протягивая паспорт.
– Она родственница Кордеса, – пробормотала лаборантка.
София в сердцах пнула спутницу ногой: было понятно, что эти люди точно не друзья Кордеса.
К счастью, они не расслышали последних слов.
– Где хозяин?
– Тут никого нет, дом пуст, посмотрите сами, если не верите, – сказала София.
Мужчины все обыскали, но никого не обнаружили и ушли.
– Зачем ты сказала, что я родственница? Эти люди наверняка из Самообороны, пришли арестовать Кордеса. – София была очень недовольна, но ее спутница оправдывалась, что от страха не соображала, что говорит.
Когда они днем пошли в город, то впервые увидели немецких солдат на мотоциклах и слышали выстрелы с другой стороны реки, куда отступили красноармейцы.
Вторую ночь подряд оставаться в «политически подозрительном» доме было опасно, София почувствовала себя лучше, и они пошли ночевать к лаборантке. Там выяснилось, что квартира не пустует – дверь открыл смазливый молодой человек, довольно высокого роста.
– Ой, Хельдур, это ты! – обрадовалась лаборантка.
София подумала, что это ее муж, но оказалось, что деверь, брат мужа. Он тоже получил повестку, но, в отличие от брата, скрылся в лесу, а, услышав, что немцы вошли в Тарту, вернулся.
Весь вечер со стороны центра доносились разрывы снарядов, канонада не угасала и с наступлением ночи. Хельдур где-то раздобыл бутылку ликера, они с лаборанткой выпили, но Софии не хотелось. Через некоторое время она почувствовала, что атмосфера стала какой-то странной. Когда она сходила в туалет и вернулась в комнату, ей показалось, что Хельдур и лаборантка целовались, но, увидев ее, быстро отодвинулись друг от друга. Несмотря на гул пушек, Софию стало клонить ко сну, и лаборантка постелила ей в угловой комнате, на узкой кушетке.
– А Хельдур? – спросила София.
– Будет спать в гостиной на полу.
Посреди ночи Софию разбудил дурной сон, она встала и пошла на кухню попить воды. С улицы в дом проникал слабый свет, и благодаря этому, проходя по коридору, она увидела, что в гостиной никого нет, только на столе стоит пустая бутылка. Из-за запертой двери спальни доносились стоны, такие громкие, что даже София смогла их услышать. В первую секунду она испугалась, что с подругой что-то случилось, но потом догадалась. Не будучи фарисейкой, она понимала, что люди, которые любят друг друга, не всегда могут пожениться, но что ее сотрудница делит постель с братом своего мужа, было для нее неприемлемо.
Она вернулась в свою комнату, оделась, взяла саквояж и тихо вышла из дома.
Зарево, стоящее над Эмайыги, освещало темные улицы, в воздухе пахло гарью, со стороны центра доносились взрывы. Бесцельно бредя по городу, София заметила, что напротив больницы Маарья, в аптеке, дверь подвального этажа открыта, и оттуда выглядывает какой-то мужчина.
– Не ходите туда, там опасно! – закричал он, когда София подошла поближе. – Спускайтесь к нам, здесь всем места хватит.
В аптеке собрались жители близлежащих домов, они сидели вдоль стены на полу. На лицах большинства людей, охваченных апатией, казалось, отражалась одна мысль: не зависело от нас ничего при мире, не зависит и при войне. София нашла свободное место, села и положила саквояж на колени. Она устала, очень хотелось спать, но грохот пушек был таким страшным, что уснуть не удавалось.
Утром бой прекратился, стало тихо. Выйдя из подвала, София почувствовала, что сил идти нет. Оглядевшись, она заметила в саду аптеки беседку, легла там на пол и заснула. Она не знала, сколько прошло времени, когда кто-то разбудил ее, тряся за плечо. Это был тот самый человек, который ночью предложил укрыться в аптеке.
– Вы что, с ума сошли! Идите в подвал, в любой момент сюда может попасть снаряд.
Оказалось, что на крыше стоящей рядом водонапорной башни немцы установили орудия, и стрельба идет через голову Софии. Весь день она ютилась в подвале, но когда вечером наконец-то настала тишина, решила поменять дислокацию. Она вспомнила, что недалеко отсюда живет старый знакомый отца Август Септембер, которому Герман когда-то проектировал дом; они еще всей семьей ходили к нему на новоселье, а потом на свадьбу, когда Август, закоренелый холостяк, вдруг женился на девушке, много его моложе, своей секретарше.
Глава шестая
Муки Сталина
Вино давно утратило вкус, но Сталин все равно опустошил очередной стакан, скорчив гримасу отвращения. Убить сознание, раствориться, исчезнуть в пустоте и никогда больше не возродиться – вот чего он сейчас хотел. Мать оказалась права, когда жалела, что сын не стал священником, он годился разве что на роль грязного попа, ничтожного дармоеда, чья единственная обязанность – врать простодушным, врать, врать и врать. С руководством страны он не справился. Поднять пинками смердов из векового сна, погнать их строить электростанции и заводы, создать мощнейшую в мире танковую и воздушную армию, а потом, подобно последнему бездарю, все проиграть, – нет, это был слишком тяжкий удар даже для него, хладнокровного, закаленного этапами и ссылками человека.
В голове металась одна-единственная мысль: почему я ничего не предпринял, почему так глупо дал Гитлеру себя провести? Он знал почему – потому, что недооценил Гитлера. Разве европеец может состязаться в коварстве с грузином? Сталин не сомневался, что не может, воспитание не позволит. Для европейца договор – дело святое, а когда он перестанет удовлетворять, сообщит за две недели, что разрывает отношения. Вот почему после заключения пакта он полагал, что Гитлер у него в руках. Мечта исполнилась, империалистические страны начали войну между собой, осталось провести мобилизацию, вторгнуться в Европу и установить там диктатуру пролетариата. Смог ли бы он преодолеть Пиренеи, это, конечно, вопрос сомнительный, но уж Германию и Францию он должен был завоевать, плюс, разумеется, все карликовые государства, которые попались бы по пути.
Но Гитлер, как выяснилось, не европеец, он вообще не человек, а сатана, поскольку только сатана мог переиграть его, Сталина.
От злости он чуть не швырнул пустой бокал об стену, уже поднял руку, но снова опустил, тогда придется позвать уборщицу, чтобы принесла новый, а он не хотел видеть ни одной чужой рожи, своей, в зеркале, было вполне достаточно – глаза красные, усы неопрятно торчат, щеки воспалены, точь-в-точь как у отца, когда тот возвращался после пьянки, только вот отец, простой сапожник, мог себе это позволить, а Сталин… Ну и кто я, если не сапожник, подумал он мрачно, сапожник в роли главнокомандующего. Особенно жалко он повел себя в первые часы войны: враг уже перешел границу, а он, как страус, прятал голову в песок, надеялся, что свершится чудо, явится Шуленбург и передаст извинения Гитлера: простите, герр Сталин, наши генералы немного посамовольничали, я дал им приказ прекратить это дураковаляние, сейчас они уберутся с вашей территории и будут ждать трибунала, вы же, пожалуйста, предъявите счет, мы компенсируем ваши потери; в конце концов, Шуленбург действительно явился, но вместо извинений у него был при себе военный меморандум, и не на одном листке, а на нескольких десятках, что еще больше взбесило Сталина, поскольку показывало, как долго и педантично Гитлер готовился к своему свинству. И если б он хотя бы тогда понял всю серьезность положения, но нет, ничего подобного, сначала он воспринял новость довольно спокойно, ладно, полезли к нам, тем хуже для вас, вы же не знаете, сколько мы недавно сосредоточили людей и техники вблизи границы, их там намного больше, чем у вас, вот мы вас быстренько и отобьем – и только мало-помалу, когда прошел день, другой, третий, четвертый, и ничего не менялось, немцы продолжали наступать по всем направлениям, на Украине, в Белоруссии, в Прибалтике, окружали целые армии, брали в плен сотни тысяч солдат, убили столько же, вот только тогда в виски застучала страшная мысль: все, друг Иосиф, это катастрофа. Еще пару дней он отчаянно старался повернуть ситуацию, давал путаные, глупые, противоречившие друг другу приказы, орал и ругался, умолял и убеждал, но когда увидел, что ничто не помогает, хлопнул дверью и приехал сюда, на дачу – дальше воюйте без меня. Почему он так поступил? Потому что понял: он не имеет морального права оставаться главнокомандующим. Судьба подарила ему самую большую, самую богатую страну на земном шаре, и как он с ней обошелся? Прямо говоря – просрал.
От вина уже тошнило, столько жидкости в человеке просто не помещалось, легче было бы нахлебаться водки, но этот напиток Сталин ненавидел – он ведь не русский. Эти подонки могли лакать любую гадость, вплоть до метилового спирта, а потом храпеть в собственной блевотине, для грузина такое немыслимо. Единственное, чего русским всегда хватало в в избытке, – так это непоколебимой веры в свои способности, военные в том числе. Сталин с огромным сомнением относился к похвальбам русских, какие, мол, они крепкие вояки и как всегда на раз-два-три выгоняют завоевателей. Ну и сказки! Монголы прошлись по России со своим оружием (и не только им) так славно, что у половины славян потом оказались глаза с узким разрезом, да что монголы, даже такая маленькая и безликая нация, как шведы, и та добралась аж до Полтавы, не говоря о французах, которые несколько тысяч километров гнали русскую армию перед собой, как стадо, и когда в конце концов им пришлось бежать, то не из-за неумения воевать или отсутствия храбрости, а из-за суровой зимы и скверного стола. Но тогда у русских было умное офицерство, сбежавшие от Наполеона пруссаки, балтийские немцы и, естественно, Багратион и прочие грузины (легенду о Кутузове, считал Сталин, русские создали задним числом), а чего от них ожидать сейчас, когда командовали солдатами такие же иванушки, как они сами? Конечно, командиры не ожидали нападения врага, они готовились к активным действиям, но это была все-таки профессиональная армия, которая должна уметь быстро переориентироваться, оказать сопротивление, вот на что надеялся Сталин в первые дни, но ему пришлось разочароваться, выяснилось, что русские генералы и офицеры не способны думать своей головой, у каждого стога сена они ожидали приказа из Кремля, защищать тот или бросить – но что мог им сказать Сталин, он же не знал, что точно происходит на фронте, а его приказы не доходили до места или доходили слишком поздно, ибо война – это не праздничный ужин по поводу годовщины революции, где все течет медленно и по заранее определенному сценарию, от закуски до мандаринов, на войне ситуация меняется каждую минуту, и командир должен молниеносно принимать верное решение. В отличие от Гитлера, у него командиров, способных думать собственной головой, не было.
Мало я их к стенке поставил, подумал Сталин с сожалением.
Вообще он вел себя слишком мягко, с таким народом надо действовать жестче. Не стоило верить директорам промышленных предприятий, когда они говорили, что заводы дают продукцию на пределе возможного, слишком поздно он отдал приказ перейти на семидневную рабочую неделю, да и мобилизацию следовало начать еще раньше, Россия это не Германия, тут переброска войск занимает намного больше времени, железная дорога просто не в состоянии пропускать такое количество эшелонов, да и с ленью и неуклюжестью русских, которую нельзя одолеть даже под угрозой смерти, тоже приходилось считаться. Это были его, так сказать, стратегические ошибки. Теперь тактические. Почему он ничего не предпринял, когда узнал, что Гитлер перебрасывает войска к границе? Он знал почему – боялся, что тот пронюхает о его планах. Это тоже ошибка. Имело смысл сбивать разведывательные самолеты, чтобы попугать Гитлера и показать какую-то степень готовности. Впрочем, нет, это половинчатое решение. Самому следовало напасть быстрее! Армия не готова? Ну, так утверждали генералы, а на самом деле? И даже если не совсем готова, все равно рискнуть стоило.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сноски
1
Буш – куст (не только по-английски; прим. автора)
2
Ландесвер – добровольческие отряды, сформированные балтийскими немцами для сохранения своей власти в Латвии и Эстонии в 1918-1920 гг.
3
«Перед казармой, у большой двери…» (нем.; из песни «Лили Марлен»).