Буриданы. Незнакомка

Добравшись с завтраком в комнату, он нажал на кнопку и действительно увидел Кремлевский Дворец Съездов – правда, только в лилово-коричневых тонах, так как телевизор был все-таки советский. Заседание еще не началось, камера показывала зал, Пээтер поискал, не видно ли эстонской делегации, но нет, вместо нее сразу бросились в глаза смуглые мужчины и женщины (в основном, мужчины), то ли армяне, то ли азербайджанцы, то ли вовсе грузины, точнее Пээтер не разобрал, но кем бы они ни были, на лицах их отразилось заметное волнение – и неудивительно, если учесть, что в тех краях запахло жареным, армяне и азербайджанцы дрались за Карабах, а грузинам недавно врезали саперными лопатками по голове и они требовали сатисфакции. В этом, последнем пункте, Пээтер, естественно, был заодно с грузинами, зато ссора армян и азербайджанцев заставила его почесать затылок: в качестве эмиссара от Народного фронта он успел посетить обе республики, и в обоих его приняли тепло и вкусно, в Баку он жрал черную икру, в Ереване пил коньяк двадцатипятилетней выдержки, а как ты ответишь на гостеприимство инсинуациями? Вот и не принял Пээтер, как человек осторожный, ничью сторону, единственное, посоветовал и армянам, и азербайджанцам не забывать про главного врага – центральную власть.

Режиссер включил другую камеру, и Пээтер увидел, как на сцену выходит группа самоубийц в весьма одинаковых темных костюмах (прямо как униформа) – самоубийц, потому что с чем еще, если не коллективным суицидом ЦК, можно сравнить перестройку? Веревка готова, табурет тоже, осталось сунуть шею в петлю, чего, кажется, и добивался генсек. Конечно, ему было трудно, народ никак не заводился, все привыкли к тому, что в магазине должна царить пустота, а в газете имеет смысл читать только прогноз погоды и спортивные новости, но неутомимый Горби не сдавался, он даже в Таллин приезжал, подстегнуть старых коммунистов думать по-новому, и – надо же! – снежный ком покатился, составленный из народов эдакий странный ком, он рос и рос, когда всё новые и новые ССР и АССР пробудились к борьбе за свободу, и, по всем законам природы, должен был однажды развалиться – результат, которого особенно нетерпеливо ждали на окраинах империи.

Сноски