Семья напрокат, или Приручи меня

Глава 9

– Привет, – спокойно произнес Мир, хотя был далек от спокойствия, но ему нужно было показать девушке, что все хорошо и переживать не из‑за чего.

Стальные глаза Ласки сейчас были словно наполнены тьмой, настолько сильно расширились ее зрачки.

– Не бойся, – мужчина шепнул, понимая, что это из‑за страха. Ласка до сих пор боялась, потому и зрачки расширились, и грудь так часто вздымалась.

Он отпустил ее запястье, ругнувшись на себя. Вовремя не сообразил, что это лишнее. Сжал пальцами свою переносицу.

Еще недавно он восхвалял собственное умение действовать в критических ситуациях, а сейчас не мог и двух слов связать. Таких, чтобы они были правильными и в то же время помогли ему вывести Ласку на разговор.

Ему нужно было узнать, что здесь было. Что, черт побери, здесь было? Потому что стоило лишь на мгновение вспомнить, как отчаянно вырывалась Огнева из его рук, так у него кишки скручивались в морской узел.

– Мирослава? – Мужчина кашлянул и продолжил, как ему показалось, не самым лучшим образом: – Не подумай, что я давлю на тебя, но надеюсь, ты должна понимать, что мне нужны ответы.

– Какие? – шепнула Ласка и, прикусив губу, присела. Она подобрала под себя ноги, натягивая на острые коленки футболку. Его футболку.

– Не строй из себя дурочку. Да, я сорвался. Ну уж прости, твой вид воспринимался как приглашение, навязчивое такое приглашение. А после реакции твоего тела на меня отпадают любые вопросы о твоей ориентации, Ласка.

Девушка спрятала лицо в ладонях и замотала головой.

– П‑понимаешь, – дрожащим голосом проговорила она, – я терпеть не могу мужчин, понимаешь? – Она убрала руки от лица и серьезно посмотрела на него, – Иногда мне вовсе кажется, что ненавижу. И не надо мне приписывать то, чего нет и не было. Я не люблю вас за одну лишь силу, данную вам от природы. Потому что, увы, вы этой силой, – по ее щеке стекла одинокая слезинка, а Мира в бараний рог скрутило, – очень часто пользуетесь.

Она говорила какими‑то ребусами, словно играла с ним в «угадай слово».

При чем тут сила?

В том, что мужчины более приспособлены физически, нет ничего особенного, на то они и сильный пол. Чтобы быть сильными. Чтобы на охоту пойти и пропитание своей семье добыть.

Что она имела в виду? Мирослав почувствовал себя непроходимым тупицей.

– Ласка, тебя… – Речь пропала, Соколовский прокашлялся и, приложив ладонь к грудине, постучал по ней несколько раз, пытаясь выбить ком, заполнивший все его внутренности. – Тебя, – он все же спросил, – кто‑то брал против воли? – Кашлянул еще раз и крепко сжал ее ладони. – Против твоей воли?

– Не придумывай, – всхлипнула Ласка и вырвала свои ладони из его рук, поморщившись при этом от боли.

Забыла, маленькая, про порез на руке.

– Тогда в чем дело? – Соколовского не отпускало. После случившегося на кухне его до сих пор потряхивало. А сейчас… слова Огневой про силу сами подталкивали Мирослава к таким выводам.

– Я тебе уже объяснила. И, думаю, теперь, – она попыталась натянуть футболку еще ниже, – ну, после того, что ты видел… – Мира облизала пересохшие губы, и Соколовский отвел взгляд: он не мог теперь равнодушно смотреть на ее губы. Не после того, как совсем недавно облизывал их. Хотя… он с самого начала не мог равнодушно смотреть на Ласку. – Надеюсь, – продолжила девушка, – ты больше не будешь повторять свои ошибки и не будешь лезть ко мне.

Ага. Черта с два.

Соколовский поднялся, отошел на шаг назад, подальше от такого искушения. Ведь Ласка сейчас выглядела до безумия беззащитной. Его разрывало на части от желания ее обнять, притянуть к себе и больше не отпускать. И в то же время он прекрасно понимал, что ей это не нужно.

Его объятия – это последнее, чего бы хотелось Огневой.

И дурак поймет. А он не был дураком.

Но как же у него горели руки. Кулаки в прямом смысле чесались, а в крови бурлило давно забытое желание драки, такое, чтобы с кровью и стонами боли.

– Твой брат знает? – неожиданно сам для себя спросил Мирослав.

– Что? – Ласка вздрогнула и подняла на него испуганный взгляд.

– Мирослава, только не говори, что… – слова встали поперек горла.

Ее брат, конечно, был психом еще тем, но не настолько же.

– Что? Нет! – Девушка замотала головой и сжалась вся еще больше. – Нет‑нет, Яр ни при чем.

Понятно. Соколовскому нечего было ответить. Ему захотелось добраться до Огнева и выбить из него все ответы, которые у того должны были быть. У кого, как не у него? А еще расставить все точки над «и». Чтобы тот больше не смел лезть к его Ласке.

Но оставлять девушку сейчас – не лучшее решение.

– Там у тебя ничего не сгорит?

Соколовский попытался перевести тему и сместить акценты. Нужно было как‑то передохнуть. И ему, и ей. Ласка непонимающе заморгала, но хоть как‑то отвлеклась.

– Овощи. Пахнет перцем. Курицей еще. Картошкой, – медленно перечислил он, не разрывая зрительного контакта с Мирой.

Серебро. Ее взгляд – настоящее серебро. Соколовский впервые видел у кого‑то настолько серые глаза. Зрачки уже пришли в нормальное состояние, и ее взгляд опять плавил Соколовского одной лишь своей глубиной. Это ее сочетание необычных глаз и белоснежных волос могло свести с ума любого. И он не был исключением.

– Запеканка, – пискнула Снежная королева и тут же подорвалась с места, но, не добежав пары шагов до духовки, она остановилась и медленно развернулась. – Я поставила таймер, – ехидно произнесла девушка, прищурившись и посмотрев на него.

Неужели пришла в себя? Так быстро? Быстрее, чем он?

– Мира… – он не договорил.

Девушка смешно поморщилась и приложила ладонь ко лбу. Ласка подняла голову вверх, а он проследил взглядом за ее движением и отчетливо увидел грязные, темные капли, падающие с потолка прямиком на макушку Снежной королевы.

Глава 10

Ласка

– Что это? – спросила я, с ужасом смотря на черное пятно на потолке.

– А куда ты дела свои вещи, Ласка? – в голосе Соколова не было вопросительных ноток. Словно он уже знал ответ наперед.

– Постирала, – пискнула я и тут же сорвалась с места.

Мирослав побежал следом за мной. Уже на подступах к комнате я увидела на полу воду.

– Кошмар, – протянула я и застыла на месте.

Оглянулась на Соколова, тот разулся и уже снимал носки. Ты посмотри на него. Ножки намочить не хочет.

Мирослав зашел в комнату, а я так и осталась стоять на месте. Заглянула в дверной проем и, наверное, ужаснулась бы от количества грязной воды на полу, если бы не была так эмоционально истощена.

Рука все еще болела, а в груди была дыра, через которую из меня словно выкачали все силы.

– Ты так и будешь там стоять? – послышался раздраженный голос Соколова.

– А что мне еще делать? – Все же на цыпочках дошла до двери и попыталась разглядеть, что же там творилось в ванной комнате.

Соколов раскидывал по полу полотенца. Он что, это серьезно?

– Принеси мне еще полотенец из соседней комнаты и позвони вниз в лобби‑зону.

– Куда?

– На входе висит трубка для связи с нужным персоналом, Мира. Вызови уборщиков.

– Ты уверен, что не сантехников? – на всякий случай переспросила.

– Уверен, Мирослава. Вся вода, которая могла вылиться, уже вылилась, и машинка закончила стирать твои, как я полагаю, трусики.

Соколов нагло улыбнулся, а у меня вспыхнули, наверное, даже уши. Мужчина в тазик выжал воду с полотенца и опять бросил его на пол, затем поднял второе и все повторил. А я засмотрелась на Соколова: он закатал рукава рубашки, и теперь, когда он напрягал руки, на них проступали вены, и это было… красиво.

Мужчина начал поднимать голову, а я, только тогда сообразив, что пялюсь на него, когда не мешало бы помочь, отскочила от дверного проема и побежала исполнять указания.

Сначала притащила ему гору белоснежных полотенец, которые было безумно жаль, а потом поспешила вниз. С вызовом персонала тоже возникли трудности, я ведь не знала номер апартаментов мужчины, хорошо хоть этаж запомнила, так же как и правильную фамилию «хозяина» всех этих квадратных метров.

На уборку пришли три опрятные женщины среднего возраста, а Мирослав сразу же спустился вниз, я к этому моменту уже достала из духовки запеканку и начала раскладывать еду по тарелкам.

– На, возьми. – Мирослав положил что‑то черное на широкую барную стойку.

– Это? – Подошла и аккуратно протянула руку к черной ткани.

– Раз уж тебе так понравилось в моей одежде, то штаны тебе не помешают.

Да, это были штаны. Я поджала губы.

– Пробовала я уже надевать твои штаны.

– Да, я видел, – скривился Соколов. – Мои любимые пижамные штаны. Они на резинке, а эти на завязках, так что не должны с тебя свалиться.

Так.

– А откуда ты знаешь про штаны?

– Ты их кинула на пол, Мирослава.

– Да? – тут же отвела взгляд, потому что мне стало чуть‑чуть стыдно.

– Да, – мужчина взял вилку с ножом и разрезал запеканку, – а мне пришлось их выкинуть.

– Любимые, говоришь?

Я натянула брюки. Они и правда были на завязках, я плотно их затужила, потом закатала штанины и села напротив Соколова, он как раз тщательно и задумчиво пережевывал мою запеканку. Сама не поняла, как замерла в ожидании его вердикта.

– Вкусно, – выдал он и воткнул вилку в еще один кусочек, – знаешь, Ласка, плюсов становится все больше и больше.

Я пропустила мимо ушей его замечание.

– Почему Ласка?

– Ты похожа на этого зверька, – беззаботно ответил он и продолжил есть, а мне кусок картошки поперек горла встал.

– Какого еще зверька?

– Из семейства хорьковых, – он растянул губы в улыбке и даже не дал мне вставить и слова. – Мирослава, я привез документы. Это во‑первых. Во‑вторых, выбил на сегодня нам запись к врачу‑репродуктологу.

– Уже? – Я часто задышала, пытаясь справиться с подступающей паникой.

– А куда тянуть? – Мирослав поднялся, захватил с собой тарелку и пошел к раковине. – Очень вкусно, спасибо.

Мужчина помыл тарелку, подошел ко мне и, судя по минутной заминке и взмаху его рук, хотел положить ладони мне плечи, но в последний момент передумал. Я почему‑то расстроилась.

– Контракт, наверное, отложим на завтра. Если сможешь, то вечером все хорошо перечитаешь. Я составил его по максимуму просто. Одежды у тебя, как я понял, нет?

Какой догадливый.

– На подземных этажах есть магазины. А у тебя два часа.

– Ты сейчас издеваешься? – Я развернулась на стуле и уставилась на мужчину. Судя по его серьезному выражению лица, он не смеялся.

– Ну, вид, конечно, так себе. Но, на мой взгляд, проще в какой‑нибудь бутик так сбегать, чем ехать в мужских домашних штанах в клинику. Вообще, у них должны быть каталоги одежды, но у меня, увы, нет никаких контактов магазинов с женским тря… прости, одеждой.

«Ладно, Мирослава, ты сама виновата, надо было головой думать», – осадила я сама себя и через силу улыбнулась.

– Хорошо. Два часа мне хватит с головой.

Я крепче сжала вилку, пытаясь успокоиться. Ведь врач не будет же ничего сразу делать? Должны же быть, наверное, какие‑то анализы и прочее.

– Подожди, – я окликнула Мирослава, в последний момент заметив, что он чуть не ушел. – А что все‑таки случилось с машинкой?

– В ней нельзя было стирать, Ласка. Шланга отведения воды не было. Для забора был подключен, а вот для слива мистически пропал. – Мужчина развел руками и задумчиво проговорил: – Если он вообще когда‑либо был. Я ни разу не стирал в той комнате.

Соколов отвернулся, но я опять его окликнула, словно не хотела, чтобы он уходил.

– Ты пойдешь со мной в магазин? – невинно спросила я.

– Мирослава, это такой намек, чтобы я оплатил твою одежду? – усмехнулся он, и мне захотелось его стукнуть. Больно.

– Это намек на то, что без тебя я не попаду сюда обратно, – ехидно выдавила, гася в себе обиду.

– Точно! – Соколов улыбнулся и ушел.

И вот как мы с ним будем уживаться? Этот мужчина ведет себя так, словно между нами ничего не случилось. Он не доводил меня до оргазма. Не перебинтовывал мне руку, а я не теряла сознание и не топила его квартиру.

– Вот. Ключ‑карта. Я еще вчера ее для тебя заказал. – Соколов вернулся, размахивая черным пластиком в руках.

Мужчина положил именную карту на стол и отошел. Самодовольная улыбка не сходила с его лица.

– Вчера, говоришь? – спросила, чувствуя, что закипаю, еще чуть‑чуть – и взорвусь.

Самоуверенный кретин.

«Соколовская Мирослава» значилось на карте, а мне пришла в голову дикая мысль, что все это похоже на какую‑то спланированную и заранее продуманную акцию.

– Скажи, – сглотнув вязкую слюну, прошептала я севшим голосом, – а ты, случайно, не знаком с моим отцом?

– Случайно нет, – Соколов перестал улыбаться и сложил руки на груди, – но надеюсь в скором времени это исправить. А пока – время, Мира. Время. Нам бы еще к хирургу заехать.

Я даже спрашивать не стала, зачем нам к хирургу. Если только зашить Соколову рот и еще кое‑что отрезать. Тогда да – я не против заехать к хирургу.

Глава 11

Сразу после того, как я купила себе пару спортивных костюмов, Соколов вытащил меня из магазина, буквально за шиворот, словно я маленький нагадивший котенок.

– Ты чего такой злой? – прошипела на него, вырывая свою руку из захвата.

– Мы вообще‑то торопимся, а ты решила запастись тут шмотьем на пять лет вперед?

– Я выбрала всего два костюма, – возмутилась и, скрестив руки на груди, встала посреди холла.

– А примеряла сколько? Двадцать пять? Ласка, ты полтора часа провела в магазине.

– Я восстанавливала свое эмоциональное состояние, – произнесла более чем спокойно и, задрав подбородок, развернулась и пошла на выход.

Ну подумаешь, залюбовалась костюмчиками. Со мной редко такое бывает, но сегодняшний день – одни сплошные горки, и он все не заканчивается и не заканчивается.

Когда мы приехали в медицинский центр, Соколов и правда повел меня первым делом к хирургу – как выяснилось, из‑за руки. Я уже и забыла о своем порезе, а он нет. В груди разом потеплело. Такая ненавязчивая, но в то же время забота о моем здоровье.

Понятно, что Мирославу это лишь выгодно, чтобы я, как породистая лошадка, повышающая его статус, чувствовала себя хорошо. Про отведенную мне роль инкубатора я и думать не хотела. Все же это отец изъявил такое желание, Соколов лишь воспользовался моментом и ситуацией. Понять бы, зачем ему это.

Гинекологом (или, как она себя гордо называла, врачом‑репродуктологом) оказалась довольно милая женщина в возрасте, которая, выслушав нас, назначила нам кучу анализов. От количества выписанных направлений у меня чуть глаза на лоб не полезли. Соколов, судя по недовольному тону, тоже возмутился.

– А почему без всего этого нельзя оплодотворить ее моей спермой и все? Мы не ЭКО делать собираемся и не входим в число пар, которые самостоятельно заделать ребенка не в состоянии.

И если сначала мужчина пытался говорить официально, то к концу фразы он все же сорвался. Ведь слово «заделать» ну никак не шло к его образу.

– Мирослав Маркович, здоровы вы или нет, мы как раз и узнаем, все проверив. Допустим, можно попробовать обойтись без гормональной стимуляции. Но…

– Какая еще стимуляция? – казалось, еще чуть‑чуть, и Соколов покраснеет как самый настоящей рак.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.