Желание братьев

— Сколько охраны в доме?

— Охраны? — растерянно моргаю. — Не знаю. А что?

— Если хоть одна сука попробует тронуть — убью. Иди и ничего не бойся, — его голос твёрдый, уверенный. В нём больше нет привычного веселья — только холодная решимость.

Я замираю, глядя на совсем другого человека. Он сейчас собран, абсолютно серьёзен.

— Чего глазками красивыми хлопаешь? — мягко спрашивает он. — Я в ответе за тебя, Лиль. Думаешь, позволю кому‑то обидеть? Скорее сдохну. И это не из‑за брата, и ты это знаешь.

Его слова эхом отдаются в голове. В груди что‑то теплеет — то ли благодарность, то ли удивление. Я киваю, с трудом сглатывая ком в горле:

— Спасибо, Данил.

Он коротко улыбается — на этот раз по‑настоящему, без маски бравады.

— Давай, иди. Я буду здесь.

Выхожу из машины, делаю несколько шагов к дому. Спина прямая, плечи расправлены — я не позволю ему сломить себя.

Оборачиваюсь: Данил смотрит вслед, его взгляд — как щит за моей спиной.

Поднимаюсь по ступеням, нажимаю на звонок. Дверь открывается почти сразу. На пороге — отчим.

Его губы растягиваются в неприятной улыбке:

— Лилия? Какими судьбами?

Я сжимаю кулаки, но голос держу ровным:

— Пришла проведать маму. Где она?

Он медленно оглядывает меня с головы до ног, и от этого взгляда по коже бегут мурашки.

— В гостиной. Проходи, — делает шаг в сторону, пропуская внутрь.

Переступаю порог. Запах дома детства — смесь старых книг, полироли и чего‑то затхлого — ударяет в нос. Я иду по коридору, стараясь не замечать его тяжёлых шагов за спиной.

В гостиной мама сидит у окна. При виде меня её глаза загораются радостью, но тут же тухнут, когда она замечает, кто идёт следом.

— Дочка… — шепчет она.

Я подхожу ближе, беру её за руку. Она холодная, дрожащая.

— Мам, всё хорошо, — говорю тихо. — Я здесь.

Отчим останавливается в дверном проёме, скрещивает руки на груди.

— Долго собираетесь болтать? — бросает он.

Я разворачиваюсь к нему, смотрю прямо в глаза:

— Пока не решу, что пора уходить.

В кармане вибрирует телефон. Сообщение от Данила: «Всё в порядке? Если что — я рядом».

Я незаметно достаю телефон, быстро печатаю: «Да. Спасибо».

Мама сжимает мою руку чуть сильнее. В её глазах — благодарность и страх. Я киваю ей, давая понять: всё будет хорошо. Я не дам её в обиду. Не сегодня.

Отчим что‑то бурчит и уходит. Я прижимаю мать к себе, глажу по голове, пытаясь успокоить.

— Ты как? — шепчу, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли за неё.

— Ты зря… — шепчет она, нервно оглядываясь по сторонам. — Он не в настроении… Зря пришла.