Грех и другие рассказы

Обрывки фраз потерянных

Я вместе соберу

И эту повесть грустную

Я жизнью назову….

Полувзгляды, полусны

Полужизнь в мире странных иллюзий

Ты придешь? – полустон

Только осень в душе

Только снова потерянно лето

Полусон номер один или придуманная любовь

Тихое одиночество холода держит крепко. Впрочем, не сильнее, чем надавливает чужая зависть. Да и своя мешает дышать.

Кто я? И зачем унижать одних, позволяя унижать другим?

Поиски себя привели сюда давно, случайная ошибка истосковавшегося тела заставила остаться.

А теперь нет ничего, кроме красоты ночи и воды. Усталость и злость на себя. И лишь одно желание – уехать далеко, но невозможно, потеряна карта, уничтожены мосты.

Деградация сердца и мозга не может продолжаться вечно. Я знаю, когда не останется сил стоять на грязных досках, когда я потеряю голос и надежду, когда придет то самое отчаянье, что заставило избалованного Вертера прервать игру….

Я верю, именно в этот момент, черной августовской ночью сбудется мой полусон-полугреза.

Глупая толпа будет, как всегда, лезть на корабли. Катя, прекрасная, как когда-то ее мать, и такая же обреченная, будет курить мою сигарету, и пытаться спасти себя, меня? Запах ненависти, смешанный с маниакальным обожанием, будет отравлять мои глаза. И я не смогу больше, я повернусь посмотреть на стадо пьяных и глупых людей, я захочу закричать, даже открою рот в немой мольбе, но не успею…

Его руки лягут мне на талию, я почувствую запах табака и мечты…

– Я скучал. Где ты была?…

Полусон номер два Последний автобус

Мир из окна последнего автобуса кажется теплее и ярче. Огни весело подмигивают, люди добрые и счастливые, трава золотится в электрическом свете. Весь город будто просыпается, стряхивает пыль и духоту и сладко потягивается, зажигая праздничные искры в глазах одиноких пешеходов.

Машины приобретают лоск и блеск Голливуда 60х годов, а дома быстро прячут осыпающуюся штукатурку и грязные разводы в близкой тьме.

Мое отражение в окне последнего автобуса моложе, умнее. Глаза в стекле автобуса приобретают особое выражение, свидетельствующее о прекрасной сказочной жизни за пределами транспортного средства.

Но стоит выйти…

Пьяные крики, грязные темные улицы, подозрительные шаги за спиной и смерть, ждущая во дворе старого дома.

Из окна последнего автобуса кто-то другой будет наслаждаться миром, пока я справляюсь с ужасом реальности.

Полусон третий Ангел-Хранитель

Если я иду домой по той же дороге, по которой ходила миллиарды раз. Если я хочу курить. Если в сумке есть сигареты, а в кармане – зажигалка. Она почти новая, всего два дня кусочку пластмассы красного цвета. Если я остановлюсь прикурить. Сколько секунд займет это действие?

Хорошо, я прикурила и пошла дальше, а потом…

Но если зажигалка не горит? Я трясу ее, закрываю от ветра? Матерюсь и поминаю всех, от Прометея до козла, научившего меня курить. Какое-то время я думаю о превратностях судьбы и производителях вьетнамских зажигалок.

А потом, она зажигается. Я прикуриваю и иду дальше.

А потом на следующее утро, после десятка прикуренных той же зажигалкой сигарет в уставший мозг закрадывается полувопрос: Где бы я была, если бы прикурила сразу?

Полусон номер четыре Маленькой ёлочке холодно зимой

Жизнь слишком коротка. Подарки и друзья не в состоянии смягчить болезненность праздника под названием день рождения, или взросления, или уже старения…

Почему детей не учат не терять? Время.

Осень-зима-весна-лето, и так всю жизнь. Утром кофе, вечером кофе, ночью какие-то сны. А смысл есть, наверное.

В Город теней и поруганной красоты пришла зима. Не просто пришла, а упала и похоронила сотни машин и домов под снежным покрывалом, раскрасила стекла забытыми за годы глобального потепления узорами, одела деревья в подвенечные платья и, скорее всего, убила множество птиц.

Люди вспомнили, что зима – это вовсе не серая слякоть, а обжигающая холодом белизна. В метро прибавилось удивленных владельцев машин, кондукторы озверели от холода, и все одновременно стало медленнее и быстрее. Медленнее стали ездить автобусы, и быстрее ходить люди, почти бегать. Девушки позабыли на время, что и в общественном транспорте и на улице можно встретить принца на белом коне, надели на себя сразу все и в основном черное, а эти самые принцы от холода ничего не заметили. От обогревателей болит голова.

Она тоже стала вороной. Черной от одежды и розовой от мороза. Единственное постоянное желание – спать. Клубы, книги, юбки – все потом, летом. Хотя само слово «лето» слишком теплое, боишься произносить его на таком морозе, вдруг оно не наступит.

А Городу нравилось, он одевался в белое с серебром, ему чертовски шли платья изо льда. Засыпали его реки, просыпалась душа. И плевать ему на людей, которые не любят его и не понимают, он всегда был слишком красивым, слишком высокомерным и слишком злопамятным, чтобы о них думать. И зачем любить тех, кто медленно убивает тебя, при этом крича о твоей уникальности и давая все более помпезные и бессмысленные прозвища?

Но Она Город любила, хотя и не выражала свою любовь участием в акциях по его спасению. И из-за этого мучилась. Зато Она умела Город видеть, и закутанная в черные теплые вещи, пробегая от метро до работы, она умудрялась его рассмотреть и порадоваться, что хотя бы кому-то морозы принесли радость.

А дальше должен быть сюжет. Она и Город или Город и Она. Но сюжета нет, есть только потерянное время.

Полусон

номер

пять

Dreams are the way we whisper into our own ears

…

Просыпаясь по утрам, она жалела, что не может остаться в мягкой темной стране снов. Не помня содержания, она прекрасно видела цвет, девушка дрожала от потерянного ощущения, а на губах вкус мяты.

И день превращался в долгую белую питерскую ночь, не хватало лишь разведенных мостов над томной Невою.

Гудение обогревателя, боль в глазах, бесконечные буквы в ноуте. Черный кофе перед сном и извечная молитва:

Вернуться. Вернуться. Вернуться.

Когда единственный настоящий друг – подушка, мокрая от слез. Когда не хочешь просыпаться….

И имя твое не то, и музыка погибла…

Полусон номер шесть Мило

Все начинается со скуки. Я валялась в кровати, полумечтая, полузасыпая. Подушка поглощала мои мысли, впитывала грезы, и когда я почти провалилась в забытие, меня окликнул телефон. Игнорировать его не получалось, он врывался в меня, требовательно, звал куда-то. Когда с трудом открыла глаза, на веки будто навалилась вся несправедливость мира, телефон уже замолчал. Перезванивать не хотелось. Спать тоже. Я поползла на кухню курить.

Приветливо мигал огонек на ноутбуке. И ты в сети. Как мило.

– привет

– привет

– хочу гулять. – бездумно написала я.

– пойдем

А теперь я опять сижу на кухне и курю… а ты давно спишь. В моей постели.

Как мило