Любовь в драконьих условиях, или Как склеить разбитое сердце

***

— Договорились, но наш брак не станет фикцией. Все обязанности жены ты станешь исполнять исправно и со всем рвением, — требовал дракон.

— Хорошо, — пришлось согласиться. — Но мне нужна клятва, что вы исполните и мое условие.

— Какое? — его тон все также был суровый.

— Клятва, — стояла на своем.

Как же неудобно торговаться за свою честь, находясь в постели, почти неодетой, когда твой оппонент застегнут на все пуговицы, еще и шарфиком подвязан.

— Клянусь выполнить твое условие, — как-то быстро сдался он, видно, не ждал ничего необычного или сложного.

— Консумация брака произойдет только по любви. Обоюдной, осознанной и принятой всей душой.

Скороговоркой припечатала я, глядя на покрывающегося чешуей драконища. Его злость лилась из всех пор. А магические искорки уже закрепили клятву. Кажется, я поразила его в самое серд… Нет, пониже, вон как взбеленился.

— Обязуюсь, ухаживать за тобой, по-драконьи, — усмехнулся этот тип, когда и это условие закрепилось магией. Чешуйки растворились, и папа золотоволосой малышки вышел из спальни, чеканя шаг.

***

Старый, заброшенный храм давно не слышал такой искренней и пылкой молитвы.

Более того, девочка, совсем юная золотая драконица, только-только обретшая свою вторую суть, начертила зачарованным мелком большую, слегка корявенькую печать призыва. И даже правильно, без запинок прочла сложные магические заговоры на исполнение мечты.

Полная луна, именно в этот час имевшая больше всего силы, заглядывала в окна-бойницы, где давно нет стекол. Пусть храм заброшен, но место силы никуда не делось, а потому, стоило последним звукам негромкого эха затихнуть, как поднялся ветер, закружил попавшие в храм листья и ветки, заклубился по углам туман и собрался внутри печати.

Девочка ахнула и сразу прикрыла рот ладошками. Перед ней лежала ее исполнившаяся мечта.

— Мама? — неуверенно заговорил ребенок, обмирая от страха.

Женщина в свадебном платье и белых туфельках, приоткрыла глаза и издала тихий стон. Девочке стало еще страшнее, но она и не подумала сбегать.

— Мама, мамочка, а ты умертвие? — спросила кроха, когда взгляд рыжеволосой незнакомки сфокусировался на детском личике.

— Почему умертвие, — шепотом спросила пришелица, громче говорить она пока не могла.

— Ты в саване, в нем мертвых хоронят, — доверительно и тоже шепотом ответила девочка.

— А у умертвий бьется сердце? — хрипло и чуть надсадно спросила она и откашлялась, прочистив горло.

Девчушка, не боясь испачкать лимонного цвета пышное платьице, присела на колени и бесстрашно прислонила ухо к груди женщины.

На самом деле юная драконица очень-очень боялась. Но перед ней была ее мечта — если боги услышали и привели маму-умертвие, то и такая мама ей пригодится. Дедушка говорит, что боги лучше знают, что нам, смертным, надо и какие уроки по жизни пройти.

Вот и у нее, Лейлании, уроком было остаться ребенком и без мамы. Но она уже восемь лет учит этот урок, и пора бы уже сдавать экзамен. Поэтому Лейлания стащила из папиного кабинета ценнейший фолиант с магическими символами и заговорами . Папа рассказывал, что там много древних и устаревших знаний, ритуалов и печатей. Есть даже запрещенные в наше время.

Девочка не только нашла нужный для исполнения ее мечты ритуал, она его крепко-накрепко заучила, тренировалась рисовать печать большого размера, чтобы мама в ней вся поместилась, но и сама зачаровала и заговорила мелок. Невольно ей помогали папа и дедушка, отвечая на вопросы и радуясь интересу дочери к урокам магии, а также нянюшка, проспавшая несколько часов от сонного зелья, что маленькая егоза подливала женщине.

— У тебя бьется. Тук-тук, тук-тук. Громко.

— Значит, я еще жива. А мы где?

Девочка явственно обрадовалась, что мама жива, но приближающиеся шаги, заставили ее действовать. Это стража почувствовала силу и пришла все проверить. И ведь сразу папе доложат.

Кроха не желала, чтобы папа отправил маму туда, откуда ее привели боги. А папа именно этого и потребует, и даже сможет сделать, пока луна сильна и грани миров слишком тонкие.

Лейлания не позволит даже любимому родителю отобрать у себя маму.

А потому она быстренько стерла несколько линий на камне и поторопила маму.

— Идем скорее, нам нужно спрятаться.

Женщина поднялась, слегка напугав бледностью кожи и нарядом для мертвых, пошатнулась, но не упала. А девочка зашептала магическую вязь слов для сокрытия и дунула силу с ладошки. Рисунок на каменных плитах исчез. Кроха схватила маму за холодную ладонь и потянула к потайному ходу.

— Скорее, папа не должен тебя увидеть.

— Папа? А кто у нас папа? — спросила невольная гостья этого мира, когда они скрылись за потайной дверью и оказались в полнейшей темноте.

Девочка подкинула в воздух маленького светлячка и поторопила:

— Бежим. Мой папа — самый грозный дракон восьми королевств. После императора. Но ты его не бойся, он добрый. И я тебя от него защутю.

Глава 1

Эстер

Я и не подозревала, что что-то может быть хуже имени, которым меня наградили родители. Эстер. Отдельно звучит интересно, а как вам Эстер Александровна Попова?

Я в детстве не понимала, когда воспитатели качали головами и сочувственно гладили по волосам:

— Как угораздило родителей так наказать ребенка именем?

— Мама сказала, что мое имя означает “звезда”, и я ее звездочка.

— Все правильно, — говорила воспитатель, а тон ее делался еще более сочувственным.

А маме просто очень понравилось имя, она его в каком-то романе вычитала, а папа не стал возражать. Подумаешь, не звучит с фамилией и отчеством, зато имя красивое.

В день свадьбы я узнала, что бывает и нечто похуже странного имени, не сочетающегося ни с чем.

Оказалось, жених проиграл большую сумму в каком-то подвальном казино, а потом еще и украл деньги. Последнее вышло случайно, он подхватил то, что удачно подвернулось под руку, но было бандитским.

А я, дуреха доверчивая, купила на те деньги свадебное платье. И вот я, платье, жених и два бугая от бандита сошлись в нашей квартире. Мне все кратко пояснили, и что меня ждет, и кто меня ждет. И даже платье снимать не придется, многим нравятся игры “с невестой”.

Я отступала куда придется. На глаза попался любимый паук Федя, сегодня он был в банке, потому что террариум я помыла, а пересадить не успела. Обрадовалась и лихорадочно затараторила:

— Этот великолепный экземпляр красноногого мексиканца крайне ядовит, — отступая спиной, дрогнувшим голосом запугивала бандита и, наконец, открутила крышку.

Паук прыгнул, бугай, наступавший на меня со зверской физиономией, отшатнулся, все-таки испугавшись довольно крупного, мохнатого, в алую полосочку Федю. Спасибо девочкам, что подарили такого полезного питомца. Следующий шаг, и я оступилась, заваливаясь на стену.

Но схватиться за нее не удалось. Мне еще привиделось темное марево на светлых обоях. Рука провалилась в пустоту. Чувство полета и, кажется, я потеряла сознание.

Открыла глаза под жалобное: “мама”, и застыла, боясь спугнуть чудо. Золотистые кудряшки обрамлял светящийся нимб, как у ангелов. И личико очень милое с озорными искорками в васильковых глазках. На девочке было ярко-желтое платье, носочки в цвет и бежевые туфельки.

Похоже, я попала в рай. Но все образы об облаках и ангелочках разбились о странную фразу:

— Мамочка, а ты умертвие?

В глазах ангелочка с золотистыми волосами, действительно золотистыми, это не фигура речи, никогда такого не видела, появился страх, но девчушка не сбежала и даже проверила сердцебиение.

И теперь я не могла понять, то ли меня по голове ударили, то ли все приснилось: и бандиты, и обманувший меня жених, и Федя, которым я пыталась отбиваться. То ли я все еще сплю, и мне снится девочка-ангел, спасающая меня от зверюги отца.

Потому что он, оказывается, самый грозный дракон восьми королевств, после императора. Куда же без последнего. А дракон, — это вообще классика современного фэнтези.

Свести все воедино, никак не выходило, голова иногда кружилась, девочка рассказывала небылицы о драконах, и я решила думать, что, скорее всего, в больнице. Мало ли чего мне вкололи, раз участвую в настолько красочном сне. Чего стоит это древнее строение и рисунок на полу, в центре которого я валялась. А уж огоньки, появляющиеся на ладонях и плывущие за нами, — чудеса моего воображения. Лучше бы нафантазировала фонарь.

А еще я буквально млела от обращенного ко мне: “мама”. Это удивительное слово, каждый раз вызывало во мне трепет и нежность на сердце. Но девочке нужно объяснить, что я не ее родительница, каким бы драконом ни был ее папа.

— Милая, — заговорила я, присев на корточки перед ребенком, когда она вознамерилась открыть проход. — Ты же понимаешь, что я тебе не мама?

Говорить такое этому ребенку было физически больно, но отодвинув эмоции, я постаралась сгладить жестокую фразу мягкостью тона.

— Это ты не понимаешь, — девочка нахмурила золотистые бровки и ткнула маленьким пальчиком мне в лоб. — Ты теперь моя мама.

Это звучало твердо и упрямо и даже капризно.

— Но, — продолжила я осторожно, — не я тебя родила.

— Это ничего, — легкомысленно махнула девочка рукой. — Зато теперь ты станешь меня воспитывать и всему учить, как делают настоящие мамы. Дедушка говорит, что мать не та, что родила, а та, кто воспитала.

— Дедушка твой очень мудрый человек. Но ты уже совсем большая. И наверняка никого не слушаешься. Как же мне тогда стать твоей мамой?

— Я буду тебя очень-очень слушаться, только стань ею, — в запале высказалась девочка и сложила маленькие ладошки в молитвенном жесте.

— Хорошо, — улыбнулась я.

В этом дивном сне мне тоже очень хотелось такую дочку, чудесную, удивительную и немного волшебную непоседу.

— Мамочка, у тебя ведь нет никакого мужа? — спросила девочка хмурясь.

— Нет, — вздохнула, вспомнив о сорванной свадьбе.

— А истинного?

— Нет, — не поняла сути вопроса, но все же ответила.

Ведь у меня, и правда, никакого мужа нет: ни истинного, ни фальшивого.

Личико малышки просияло, и она снова крепко меня обняла.

Глава 2

Эстер

Ловко, словно проворачивала этот фокус не раз, девочка проворно и как-то хитро нажала на рычажок, и каменная дверь бесшумно отъехала в сторону. Покинув темный, каменный проход, мы словно в другой мир попали. Длинный, широкий коридор устилал толстый, песочного цвета ковер. Стены отделаны светлой толстой тканью, рисунок на которой был едва заметен. Редкие картины в тяжелых рамах и лепнина с позолотой по углам. Роскошно, я бы сказала.

— Идем скорее к дедуле, — потянула меня за руку девочка, пока я зависла осматриваясь.

— Стой, милая, — снова я присела на корточки. — Давай, познакомимся. Я вроде и твоя мама, а как звать своего ребенка не знаю, — старалась говорить шутливо.

Но изнутри меня начинало знобить. Четкость происходящего приобретало несомненные признаки реальности. Это сбивало с толку.

Девчушка тоже повела себя странно. Она бросилась ко мне на шею в коротком, удушающем объятии и почти сразу отпустила.

— Что такое, милая? — озадаченно спросила я.

— Ты признала меня дочкой, — девочка радостно крутанулась на одной ножке вокруг своей оси. — Дедушка говорит, что признание своих страхов, — это первый шаг к излечению от них.

Она забавно нахмурила бровки, соображая, что сказала что-то не то.

— Я тебя поняла, — тихо рассмеялась. — Мне все больше нравится твой дедушка.

Улыбка у нее очень заразительная.

Она отошла на свой короткий шажок и присела в заученном, и по-детски прекрасном реверансе.

— Позвольте представиться, — начала она совершенно серьезно, видимо, так ее учили. — Меня, мамочка, зовут Лейлания. Золотая драконица рода Рейгаль.

— Очень приятно познакомиться, — произнесла ей в тон. — Меня зовут Эстер. Я человек.

Свою фамилию называть не хотелось. Я, дурочка, радовалась, что выйду замуж и Эстер Попову сменю на менее неэстетичное Эстер Светлову. Все поприятнее. Однако что произошло, а что плод моего воображения, пока не ясно.

Также было совершенно непонятно, что подразумевает девочка под словом “дракон”, и про папу она также говорила. И кто здесь не в своем уме? В ребенке почему-то я не сомневалась, она адекватна и честна, а вот в себе была не уверена. Со мной явно что-то такое произошло, что крыша едет. А потому не напрягаемся и ждем развязки.

Одним коленом я оперлась о ковер, а поскольку повторить поклон, как Лейлания не могла, и позориться перед ребенком не хотелось, то и пытаться не стала.

— Как красиво ты делаешь реверанс! Я так не умею, научишь?

Глаза девочки в который раз за короткое время загорелись счастьем, и она быстро-быстро закивала головой. Значит, она и правда мечтала о маме. В голову полезли страхи про не оправдание надежд ребенка и все такое. А еще появился закономерный вопрос: а где, собственно, настоящая мама? Мысль, что история могла быть трагичной, заставила прикусить язык.

— Мамочка, я так долго тебя ждала. Ты самая лучшая. Хоть и странная.

Ну, что же делает со мной этот ребенок? Я чуть не всплакнула и видела, что и у Лейлании глазки тоже влажно заблестели.

Дальше мы очень быстро преодолели коридор, и девочка постучала небольшим молоточком в монументальную резную дверь из густо-бордовой, почти черной древесины.

Почти сразу дверь беззвучно отворилась, и я вновь подивилась кардинальной смене интерьера. Здесь все дышало уютом и теплым. Пол и стены, а еще вся мебель были из того же дерева, что и дверь. Внимание привлекал камин, в котором весело потрескивал огонь.

— Дедушка, я так и знала, что ты еще не спишь, — звонко радовалась девочка и побежала к монументальному креслу, где у камина сидел мужчина.

Лет пятидесяти, подтянутый. Густые темные волосы, пронизанные сединой, густой копной свободно лежали по плечам. Короткая, аккуратно подстриженная борода тоже была частично посеребреной. Но в целом, было заметно, что до дряхлости ему еще очень далеко.

Он с мягкой улыбкой смотрел на внучку и ловко усадил егозу на колени. И на меня устремился совсем другой взгляд. Цепкий, быстро оглядевшись мой наряд и впившийся в мое лицо.

Лейлания, словно не замечала серьезности деда, весело щебетала:

— Дедуля, это моя мама. Не пугай ее.

Ее ладошки обхватили щеки мужчины и повернули на себя. А я не торопясь подошла ко второму креслу и, не спрашивая разрешения, села. Вообще, об этом я подумала, только когда уже устроилась в кресле. Но не вставать же теперь. К тому же я испытывала непонятную слабость. Хотелось лечь и не вставать, пока мозги не вернутся в норму.

— Я смогла, — почти шепотом от волнения сказала Лейлания деду и замолчала, будто одна эта фраза должна была все-все объяснить ему.

И он словно бы и вправду понял, потому что вздохнул очень тяжело и посмотрел на меня почти обреченно:

— Рассказывайте.

Глава 3

Эстер

— Я провела ритуал. Дедушка, но ты, пожалуйста, ничего не рассказывай папе. И можно, моя мамочка временно поживет в твоем крыле?

Дед этой шустрой и весьма продуманной малышки только хмыкнул. Он поглядывал на меня, но все больше внимательно слушал внучку.

— В той комнате, которую ты уже приготовила для нашей гостьи?

Ну точно, очень деятельный ребенок мне достался. А потом внимание мужчины сместилось на меня:

— Что скажете, леди в са́ване?

Лейлания порывалась что-то сказать, но дед на нее так посмотрел, что девочка поняла его без слов и, нахохлившись смешным воробышком, сжала губки.

— Я в свадебном платье. У нас принято выходить замуж в белом. Скажите, это ведь не сон?

— Не сон. Расскажите, что помните.

Смысла что-то скрывать я не видела, наоборот, казалось, если озвучу всю несуразицу, со мной приключившуюся, что-то да встанет на свои места.

— Я собиралась идти к родителям, чтобы меня подготовили для церемонии бракосочетания, надела платье, туфли и почти вышла, когда неожиданно появился мой жених. А ведь встретиться мы должны были только через несколько часов.

Я нахмурилась. Часть воспоминаний, где фигурировал жених, пришедший ко мне не один, до сих пор казалась лишь кошмаром, но что-то подсказывало, что все это произошло на самом деле. И бандиты, и бывший, да, теперь точно, бывший жених, сказавший, что теперь я в их власти. Последнее я упустила из рассказа. Стыдно было признаться в таком. Что доверяла и хотела выйти замуж за гнилого человека, способного предать. Он проигрался, а женщина в уплату.

— Я запнулась о подол платья и стала заваливаться на стену. Однако стены не оказалось. Наверное, я потеряла сознание, ведь пришла в себя, лежа на каменном полу, а потом мы с Лейланией шли по потайному ходу и к вам. Скажите, я не сошла с ума? Где я, и как такое возможно?

Я беспомощно смотрела на довольно мудрого мужчину, судя по постоянным цитатам внучкой его высказываний, и ждала его вердикта.

— Как видно, Лейлания вытащила вас из другого мира. Однако хоть грань и способна пропускать живых существ в насыщенную силой ночь, и тем не менее боги не выпускают из миров тех, кто не умер в своем. Вы уверены, что были живы при переходе?

— Сейчас я ни в чем не уверена. Но я точно была жива, когда стена в комнате растворилась.

— Что же. Уже поздно. Лейлания, беги в свою комнату и ложись спать. Утром у тебя занятия. Я сам провожу твою маму в ее комнату.

Только теперь девочка вновь заговорила, она уже и забыла дуться:

— А папа? Обещай ему не говорить, я сама все расскажу, попозже. Он сейчас с этой Самилой. Бе-е-е.

— Папе, так и быть, скажешь сама. А сейчас беги, проказница.

— Спасибо! Дедуля, ты — настоящий мужчина!

— Вот подлиза растет.

Девчонка чмокнула деда в подставленную щеку, ловко спрыгнула с его колен, подскочила ко мне и крепко обняла. Я вновь растрогалась и поцеловала золотистую макушку, пахнущую детством и ягодами.

Она подняла на меня сияющие синие глаза:

— Теперь и у меня есть истинная мама. Ой, что это?

Девочка опустила взгляд. В этот момент и я заметила своего паука, он перебирал лапками по атласу нижней юбки, верхняя юбка была из прозрачной, чуть мерцающей органзы.

— Это мой Федя, — призналась я, удивляясь его появлению.

— Федя? — изумилась девочка, наблюдая, как осторожно я приподнимаю ткань, чтобы не напугать паука.

— Домашний питомец, паук, спасший меня от бандитов. Мне его подруги подарили.

— Какой миленький! А можно, я его с собой заберу. Он будет охранять мой сон.

— Ему нужен террариум, такой, чтобы не сбежал. Укус этого паука может принести вред здоровью. Он ядовит.

Последнее я говорила уже на автомате. Так как девочка создала что-то магическое. Радужный шарик медленно подплыл к членистоногому мохнатику и поглотил его. Шарик неспешно увеличился, находясь в воздухе. Паук внутри перебирал лапками, но не пугался.

Было видно, как Лейлания сосредоточенно руководила магией и даже прикусила нижнюю губу. Дедушка смотрел на внучку с теплом и не без гордости. Было заметно, что он очень любит это златокудрую затейницу.

— Он там даже паутину сплести сможет и не сбежит, — девочка счастливо смотрела на меня. — Можно?

Я посмотрела на деда. Тот одобрительно моргнул, и я разрешила, за что была вознаграждена удушающим захватом. Ее поцелуй еще долго грел щеку и душу. Удивительная девочка. Ей хотелось дарить тепло и объятья, то, в чем она очень нуждалась и не стеснялась брать.

— А что с ее настоящей мамой? — сорвался с моих губ вопрос, как только тяжелая деревянная дверь закрылась за девочкой и ее новым питомцем.

— Там непростая история. Мейлини, драконице, родившей Лейли, пришлось оставить ребенка отцу. Обычно драконицы вне брака не беременеют. С моим сыном у нее была связь до того, как она встретила своего истинного. Истинный позволил ей доносить ребенка, но поставил условие, что она должна будет отдать его отцу. Сам он не желал растить детей от другого. Я видел боль матери, вынужденной отдать новорожденное дитя.

— А Лейлания знает об этом?

— Конечно. Я предпочитаю не скрывать такие вещи. Правда рано или поздно выплывет, но в каком виде и в какой период времени, мы знать не можем. Потому я все рассказал внучке. И знаете, что она мне ответила? Очень занимательный разговор у нас тогда получился.

***

Каждый ребенок мечтает о маме, самой любимой и самой родной,

Чтоб обнимала и целовала, ведь папа хороший, но он занятой,

Должность серьезная, много работы и к императору вхож,

Ну а еще дружит с теткой противной, от вида которой бросает в дрожь,

Недолго думая, маленький ангел маму себе загадала,

И с помощью очень древних заклятий из мира другого призвала,

У Эстер тот день не задался, познала предательства вкус,

Жених оказался моральный урод, вор и к тому же трус,

А мирозданье в кои то веки решило ребенку помочь,

И обрела Лейлания маму, а Эстер драконицу дочь,

Теперь как то папе надо подробности все рассказать,

Чтобы не смог обратно в свой мир незнакомку услать...

Стихи Оксаны Ювенко

Благодарю читательницу за ее творчество!

Глава 4

Эстер

— Значит, мне нужна еще одна мама, — заявила тогда деду малышка. — Без истинного и без мужа.

— Мамой тебе может стать новая жена папы.

На это девочка скривилась, ей не понравилась очередная претендентка на мачеху.

Мужчина встал с кресла и подошел к камину. Сразу стало заметно, что он очень высок с выправкой военного. Может, он и не военный, но осанка у него такая, что молодые позавидуют. Мужчина взял кочергу, присел на корточки и принялся ворошить угли. Огоньки вспыхивали и потрескивали, в комнате слегка запахло дымом, появилась острая нотка смолы.

Вдруг он выпрямился и повернулся ко мне.

— Леди, простите мою невоспитанность, возраст стал подводить, знаете ли, — он улыбнулся.

Я поймала себя на мысли, что вижу перед собой какого-нибудь отставного генерала. Ассоциации с военными не покидали. А говорят, генералы бывшими не бывают. Мужчина улыбался и вроде расслаблен, в домашней одежде, но появилось ощущенение, что я в допросной. На нем был не то короткий халат, не то рубашка пиджачного кроя из толстого, мягкого сукна с поясом на талии. Снизу прямые черные брюки и босые ноги. Последнее удивило, но я постаралась не задерживать взгляд и не показывать удивления.

Человек, а может и дракон, как они себя называют, приветлив с тобой, но взгляд остается внимательным, разбирающим происходящее на молекулы.

Определенно меня изучали, анализировали реакции, движения, словесные обороты, мимику. А еще он хотел добиться от меня расположения, используя обаяние и врожденную харизму. Последним добром природа этого представителя мужского пола наделила щедро.

Несомненно я понимаю его мотивы. Перед ним непонятная личность, нужно ее очень быстро прочитать и раскусить. Ведь на кону жизнь и здоровье ребенка. Однако это неприятно цепляло и заставляло находиться в неком напряжении, ожидать непонятно чего. То ли проверки, то ли нападения.

Обычно мне не свойственен подобный анализ. Я и раньше старалась оценивать людей, с которыми общалась, но никогда так подробно и въедливо, как получилось теперь.