Раздели свое сердце. Императоры кристаллов

Глава 6. Новый дом

Фантастические высотки как-то резко закончились. Узкая полоска пляжа, и бесконечно-синяя гладь воды. Я решила, что это океан. Наше летное средство многократно увеличило скорость, хотя и до этого полет был быстрее привычных мне поездок на машинах на Земле. Рассмотреть город не удалось.

Теперь наша капля, похоже, управлялась автопилотом. Водитель отпустил рукоять, отдаленно напоминающую руль, и вместе с креслом развернулся в мою сторону.

Необычно яркие глаза завораживали и притягивали взгляд. Зрачки снова были круглыми. Эгорг внимательно, я бы сказала вдумчиво, рассматривал меня, потирая узкий, заросший подбородок. Каждый сантиметр моей кожи. Даже под одеждой, я чувствовала незримое ощупывание. Было ощущение, что мужчина раздумывает, кто я и чего от меня можно ожидать.

Я тоже рассматривала не так давно повзрослевшего парня. На вид лет двадцать пять, может, немного больше. Рисунок на щеке мягко светился и походил на растительный орнамент. Но больше всего мне нравилась креативная привеска блондинчика. Длинная челка переброшена на левую сторону и мягкими волнами свисает почти до подбородка. Остальные волосы гораздо короче и создают художественный хаос. Если я угадала с характером красавчика, то такая прическа ему весьма подходит. Дерзкая и свободная.

Трогать парень меня даже не пытался, расслабленная поза, спокойный взгляд. Только зрачки его начали менять форму, но он моргнул, сделал глубокий вдох и произнес:

— Ахалой Маа, — подбородком он указал за окно и воду под нами.

Надеюсь, это было название океана, а не, например: "осторожно, там опасно", или что тоже возможно: "давай, прыгнем вместе".

Играя в гляделки с Эгоргом, я не заметила, как закончился бескрайний океан. Теперь ориентиром была река. Быстрая, прозрачная, но не очень широкая. Пока летели, я насчитала шесть мостов через речку.

А прибыли мы в настоящее загородное поместье. Приземлились не на крыше, там был разбит сад, а перед домом, как у нас на Земле.

Дом был большой, к нему мы шли пешком, а я уж думала, что прогулки ногами — это архаизм у местных.

Меня привели в гостиную в футуристическом стиле и жестом указали на кресло. Не знаю, из чего оно сделано, но на вид — толстое стекло, а на ощупь нечто мягкое, силиконообразное.

Интерьер удивил и поглотил все внимание. Несмотря на стильные элементы в виде подсветки всего и вся, даже дивана, моего кресла и столика, а также светящихся полос на стенах и многоуровневом потолке. Помещение было очень уютным. Три огромных окна, множество кадок с растениями, живыми, как мне кажется. Все это создавало особую, доверительную атмосферу.

А еще хозяева дома явственно любят огонь. На столике в колбе, мерно подрагивая, жил огонек. А у стены справа в гигантской чаше обитал его более беспокойный собрат. Камин не был встроен в стену, и прозрачный дымоотвод уходил под потолок, замысловатым изгибом. Интересно наблюдать танцующие завихрения почти незаметного дыма.

Пока я рассматривала интерьер, незнакомый мужчина, сидевший на молочного цвета диване, рассматривал меня. На вид лет сорок пять. Просматривается родство с Эгоргом. То ли брат, то ли отец, а может, вообще дальняя родня. Или я еще не привыкла к внешности этой расы, и они для меня все на одно лицо.

Одет он был просто: рубашка и свободные штаны, ткань, похожая на неокрашенный лен. А вот у Эгорга под плащом был некий защитный костюм, черный, с блестящими, твердыми на вид вставками. Он успел скинуть плащ.

Взгляды обоих мужчин были направлены на меня. Уверенно и прямо, они изучали меня. Я постаралась не стушеваться и столь же бесцеремонно рассматривала в ответ. И вот здесь меня поджидал очередной шок. У обоих представителей сильного пола были хвосты, похожие я когда-то видела у львов в зоопарке и в мультиках, с ухоженной кисточкой синего цвета. Разнились лишь оттенком, как и цвет глаз.

Точно родственники. Взгляды у обоих почти материальны. Передернула плечами и чуть поменяла положение. Молчаливое рассматривание продолжилось. У сидящего на диване мужчины совершенно седая с синим отливом шевелюра, но при этом удивляет густотой и длиной чуть ли не до талии. Часть волос небрежно собрана на затылке и сплетена в несколько кос.

Эдакая стильная мужская прическа. Ухоженная бородка, или, скорее, недельная небритость, имела редкие проблески седины в каштановых волосах, а еще в них выделялись прядки синего цвета, идущие от уголков рта вниз и при этом красиво оттеняющие основной цвет и придающие некоторую пикантность образу мужчины.

На левом веке привлекает внимание голубоватый рисунок молнии, проходящий через бровь.

Оба наблюдали за мной и не мешали моему любопытству. Вероятно, я улыбнулась, потому что они одновременно откинулись на спинку дивана и обменялись благодушными взглядами.

— Мирослава, — привлек мое внимание Эгорг, — сей Талгер, — мужчина повел рукой в сторону, буду пока считать, что брата.

Он что-то еще мерно говорил объясняя. Однако даже внимательное слушание интонаций мне ничего толком не подсказало. Интересный факт, который я отметила еще будучи в медицинском отсеке на корабле. Все знают, что я ни слова не понимаю, но все равно разговаривают со мной, с видом, будто так и надо.

Понятно, что легче учить язык, находясь в языковой среде, но у зеленоватых инопланетян был совершенно иной язык. Этот более певучий, имеет гортанные звуки.

В этот момент в комнату вошел третий представитель этой семьи. Уверенный, размашистый шаг, деловая одежда, легкий прищур шикарных глаз цвета индиго, черные, блестящие волосы до лопаток и острые скулы — и весь он такой, словно сам себя вылепил.

Увидев меня, мужчина резко остановился, за секунду препарировал, а потом перевел взгляд на младшенького. Эгорг мягко и в то же время с хитринкой улыбнулся на грозный вид брата.

Визуалы

Давайте, познакомимся с героями.

Братья Эзарсон. Хозяева Империи Кристаллов

Младшенький и самый безбашенный

Средний и самый ответственный

Старший и самый уравновешенный

Глава 7. Экзамен для эйны

Эгорг Эзарсон

Я знал, что Сонграр будет против новой эйны, поэтому поехал на аукцион не предупредив. Ученый с медицинской станции прислал мне вирт, где показал видео с самочкой, подходящей нашей семье на восемьдесят девять процентов.

— Она подходит еще нескольким семьям, — вдумчиво курлыкал зеленый медик, — однако там процент совместимости несколько меньше. Берегите ее. Очень ценный геном. Мы убрали наследственные и приобретенные искажения. Восстановили утерянные ресурсы тела. Адаптационные показатели биополя у объекта высокие, но напоминаю, осторожное обращение с телом и психикой прописано в договоре. Через месяц ждем вас всех на обследование.

Сонграр хоть и средний сын у родителей, но управляет всей империей именно он. Мы с Талгером помягче характерами. Старший брат вообще на любое происшествие реагирует полнейшим пофигизмом, с легким интересом выслушает оправдания, а потом с таким же вселенским спокойствием подписывает документы на увольнение с максимальными санкциями провинившихся.

Сонграр в работе жесткий, за серьезные промахи может не просто уволить, но и пожизненно отправить на планету Шизоид, где добывают кристаллы. Не просто так планету с техническим названием "Арджи-двести восемьдесят шесть" переименовали в простонародное словечко, обозначающее болезнь.

Опасное это место когда-то было. Сейчас мы научились уменьшать воздействие, а первые добытчики все поголовно сошли с ума. Кто-то и вовсе мутировал в монстров. Только через десять лет после высадки первых ученых, исследователи поняли, что на планете творится нечто неладное.

На первые звоночки какое-то время никто не обращал внимания. Пропадали люди, поисковые группы ничего не находили. Это списывали как естественную убыль, пеняя на агрессивную живность планеты. Дополнительные меры по защите шахт и лабораторий ничего не дали.

Пока однажды камеры не зафиксировали страшные кадры мучительного оборота ведущего ученого прямо на рабочем месте.

Превратившись в жуткого монстра, бывший ученый разорвал на части коллег. Кого-то сожрал, словно больной бешенством или чем похуже, дикий зверь, и, выламывая замки, двери и заборы, сбежал за пределы поселения.

Спустя еще какое-то время у ученых и рабочих стали диагностировать заболевания разума. Каждый сходил с ума по-своему. Но люди, прожившие на планете “Арджи-двести восемьдесят шесть” хоть неделю, примерно через десять лет, все оказались в клинике для душевных больных. Причем расовая принадлежность гуманоида почти никак не влияла на психику, зараженную неизвестным воздействием.

Наши отцы придумали, как защитить разум прибывающих на планету. Нужно брать с собой кристалл, помещенный в сферу из оника. Так, он становится безопасным для окружающих, а оник никак не влияет на качество и количество извлекаемой энергии.

Оник — это вид пластика, не позволяющий выделяющейся энергии из кристаллов, влиять на психику разумных. А по прибытии на родную планету кристалл начинает генерировать свои волны более интенсивно, но оник удивительным образом преломляет лучи, закольцовывая их. Это создает вокруг человека словно бы кокон, благодаря которому воздействие планеты полностью нивелируется.

Наши деды положили жизни ради этого сверхценного для современного мира ресурса. Они успели доказать выгоду от нового вида энергии, провести полноценные исследования, наладить добычу кристаллов, оборудовать лаборатории, где велись дополнительные исследования этого удивительного камня.

Именно с них началась наша кристальная империя.

Один правильно граненный камушек, размером с мужской кулак, может целый год обогревать и освещать большой дом. Сейчас, спустя более двухсот лет, кристаллы повсюду используют на всех тридцати трех планетах конфедерации.

— Ты опять за свое? — братец приложил ледяным взглядом, но когда меня это смущало? — Предыдущие десять попыток тебя ничему не научили?

— Зеленые орхи, — начал я лениво, но братья насторожились, — насчитали восемьдесят девять процентов совместимости, — с ходу впечатлил их невероятными показателями.

— Восемьдесят девять? Это что-то новенькое, — вслух размышлял Сонграр. — Ранее больше сорока процентов, они никого подобрать не могли.

— Эта эйна с закрытой планеты, — решил пояснить, что попалось нам нечто очень необычное. — И она не знает нашего языка. Вообще никакого из конфедерации.

Во время разговора брат не сводил глаз с маленькой эйны. Я видел, с какой нежностью он касался ее.

________

Сноска:

Эйна — вежливое обращение к незамужней девушке, молодой женщине.

_________

— Ты уже подписал договор?

— Конечно, — я усмехнулся, видя разгорающийся интерес среднего брата.

Предыдущие эйны реагировали сильным испугом на его агрессивную ауру. Визжали, прятались, одна упала в обморок. Прикосновений вообще не выдерживали. Дольше всего в нашем обществе продержалась седьмая эйна: целых две недели. Правда, пришлось возвращать ее орхам с нервным тиком. На десятой самочке, упавшей в обморок, когда Сонграр и Талгер вдвоем приблизились к ней, братья решили завязать с экспериментами в желании обрести, наконец, семью.

По отдельности женщины довольно хорошо переносят наше общество. У каждого из нас есть любовница в среднем городе, но совместимость слишком низкая. Ни одна не может долго жить с нами, начинаются психозы. Приходится расставаться. И ни одна любовница со времени нашего полового созревания не забеременела.

А эта птичка, Мирослава, сидит и не меньше нашего стреляет любопытными взглядами. Хотя в глазах неуверенность и испуг. Но не от ауры изначальных фирсов, это видно, а банально, от неизвестности. От незнакомой обстановки и трех незнакомцев.

Она знает, что зависит от нас, но не ведает чего ожидать, и конечно, полное непонимание речи во много дезориентирует. Нужны простые понятные действия, чтобы девушка немного успокоилась и пришла в себя. Хорошо, что уже вечер. Сон — хорошее лекарство от многих проблем.

Талгер продолжал изображать великого наблюдателя, сидя в любимом кресле, в расслабленной позе, попивая сок ойя, но его заинтересованность буквально сочилась из пор.

— Значит, у нас есть месяц, чтобы восемьдесят девять процентов превратить во все двести. Я не ошибся? Интересная малышка. У нее нет клыков. Кто она?

Братец заставил подняться эйну и принялся кружить вокруг нее.

— Ее раса называется человек.

— Ну, что, проверим на прочность самочку, залетевшую к нам по воле случая? — Сонграр продолжал накручивать круги и нервировать малышку.

— Мне кажется, эта эйна особенная, и она на отлично сдаст твой экзамен, — сказал я, наблюдая, как опадает белая ткань с плеч юной эйны. Не ожидал такого от брата.

— У нее что, купировали хвост?

Я поднялся и тоже с любопытством рассматривал обнаженную женскую попку. Симпатичную, округлую, но лишенную хвоста.

— За что ее так?

Глава 8. Знакомство

Мирослава

Вошедший в комнату брюнет, так поразивший меня своей осанкой и нереально синим взглядом, сказал нечто резкое, относящееся ко мне. Он смотрел таким тяжелым и одновременно глубоким, пронизывающим взглядом, что хотелось спрятаться. Но терять мне нечего, кроме жизни, поэтому хоть мне и тревожно, но прятать глаза не стала.

— Сонграр, — представил для меня брата Эгорг, помогая себе жестами.

Блондин заглядывал мне в глаза, будто бы желая еще что-то сказать, объяснить.

Сонграр плавно, но слишком быстро приблизился к моему креслу, и в этот момент я увидела хвост, метнувшийся из стороны в сторону, и вдруг замерший у ног хозяина дугой. Пятая конечность слегка подрагивала. Вздохнула, понимая, что просто не будет. Я давно заметила, что самое первое впечатление о людях — самое верное. Потом оно может меняться, но однажды я понимаю, что именно первая оценка оказалась правильной. Подняла взгляд и посмотрела в лицо удивительного нелюдя, постаралась убрать из глаз любые эмоции.

Несмотря на настрой, мужчина нежно провел пальцами по лицу от виска к подбородку и, подцепив его, приподнял мое лицо. Вызвав теплую волну удовольствия до мурашек. Несколько секунд он внимательно рассматривал мое лицо, а я была слишком поглощена сдерживанием нервной дрожи. Что называется, почувствуй себя в зоопарке, только по другую сторону клетки, где тебя, неведому зверушку, всесторонне разглядывают и пытаются продавить взглядом, словно прессом. Интересно, до дрессуры дойдет?

Пальцы скользнули по скуле до уха, глаза вторили движению руки. Коснулся мочки, но не заметив ничего необычно, плавно перетек к ладони, оставив невидимый, огненный след по всему пути следования. Он эдак галантно чуть склонился и, сделав шаг назад, потянул за руку, предлагая встать, оперевшись на его ладонь.

Не стала мешкать и поднялась. Он сделал еще один шаг назад, отпустив мою руку и осматривая теперь все, что ниже лица. Как бы я ни старалась держаться невозмутимо, получалось не очень. Безумно сильно хотелось что-то сказать, или, еще лучше, сделать, чтобы остановить эдакие смотрины. Но я заставила себя не шевелиться, замереть, рассматривать в ответ. Они для меня тоже экзотика.

Медленно, заставляя нервничать, взглядом он скользил по фигуре, одетой в белое платье. Оно не особо открытое, но мне показалось, будто одежда обтягивает каждую клеточку тела, а этот хвостатый самэц глазами, с вытянувшимися в нитку зрачками, аннигилирует ткань и касается кожи напрямую. Мужчина обошел меня по кругу. Что-то обсудил с братьями и вновь зашел мне за спину.

Невольно насторожившись, я превратилась в слух, чувствовала его тепло позади и прикосновение теплых рук. Вскоре поняла: меня избавляют от платья. Секунда, и оно белым облачком накрывает мои стопы.

Желание поймать ткань и прикрыться было настолько сильным, что я сжала кулаки и стиснула зубы. Нужно учиться быть сильной. Короткие отношения в той, прошлой жизни, не разучили меня смущаться. Пусть морально я готовилась почти к чему угодно, но стоять обнаженной перед тремя мужчинами, тот еще экстрим.

Если я правильно поняла и фильмы, демонстрируемые во время лечения, и все, что произошло со мной этим днем, то меня продали или еще каким-то образом отдали этим хвостатым мужчинам.

Я вспомнила название расы, они называют себя фирсами. Эти котикообразные, именно так я их для себя обозначила, еще когда фильмы смотрела, ищут жен на аукционах. Одна на всех. А теперь, полагаю, мальчики озадачены отсутствием одной конечности. Мой копчик сейчас воспламенится от взглядов двух братьев.

Талгер, тот, что с сединой, продолжил преспокойно сидеть на диване и пить что-то темное из высокого, узкого бокала. Словно не происходит ничего особенного, на меня он поглядывал без явного интереса. Хотя в какой-то момент наши глаза встретились, и я на долгие мгновения застряла в его эмоциях. Вожделение, восхищение и какой-то детский восторг. Но стоило мне моргнуть, как моргнул и он. Зрачки из круглого вытянулись в узкую ленту, и мужчина перевел внимание на бокал.

Дальше я вернулась в реальность, словно вынырнула из далеких глубин, а когда пришла в себя, вспомнила, где и в каком виде нахожусь, мгновенно ощутила неловкость, желание спрятаться, сгорбиться. Пришлось экстренно брать себя в руки.

Талгер больше не залипал на мне, он мягко, почти незаметно посмеивался над репликами братьев, а я силилась не покраснеть еще больше. Интересно, от этой напасти спасает устное умножение трехзначных цифр. Как позже выяснилось, это отвлекает, но ненадолго.

Мужчины обошли меня с двух сторон и теперь рассматривали вид спереди, а Сонграр успел сбросить пиджак и уже расстегивал рубашку. Он откинул какие-то блестящие прищепки на столик.

Я сглотнула и нахмурилась. Готовилась к неизбежному. До этого момента не предполагала, что все может начаться так скоро.

Скинув с плеч белую, интересного кроя, сорочку, мужчина подошел ко мне так, чтобы было удобно вдеть руки в рукава. Удивившись, позволила хвостатому мужчине прикрыть мою наготу, — это что-то неожиданное, но я только за. Я уже было взялась за полы, чтобы понять, как они сцепляются, пуговиц-то нет. Но руки Сонграра остановили меня. Он чуть развел края рубашки так, чтобы ткань прикрывала грудь, но при этом оставался просвет в несколько сантиметров.

Борьба взглядов, и я не стала настаивать. Уже поняла: этого упрямца нужно обходить с другой стороны. А мне нужны трусы. Сгорая от стыда и поражаясь неведомо откуда взявшейся смелости, я схватилась за ремень его брюк.

Глава 9. Нерешительность

Это мое движение, видно, не оставило мужчину равнодушным, вызвав любопытство. На довольно суровом лице, где улыбка — это атавизм далекого прошлого, родом из детства, проступило интересное выражение. Глаза чуть расширились, а узкие зрачки заиграли, пульсируя, следуя ускоренному ритму сердца.

В моей груди сердечко целый день то замирает, то испуганно пускается в галоп. Но сейчас я прекрасно понимала, о чем подумал мужчина, и неожиданно мне стало очень-очень жарко.

Интересно, как у этих недокотиков все устроено в штанах. Я бы тоже с удовольствием полюбовалась на копчик. И не только на копчик. Легкое покалывание внизу, там, где не хватает трусиков, говорило, что кровь прилила куда нужно, в соответствии с моими кровожадными мыслями. То ли хвост оторвать, то ли изнасиловать. Я даже переступила с ноги на ногу и облизала губы. Какие у меня желания, однако, яркие.