Барные заметки маркетолога. Почему нам всем нужно работать за баром

Окунуться в новую барную жизнь пришлось с первых секунд. И если точная граммовка напитков и скорость отдачи заказов зависели целиком от меня, то с моим именем произошли корректировки, от меня не зависящие.

В обычной жизни я Катерина, но в баре могу откликаться и на «девушка», и на «извините». У меня, конечно, был бейджик с именем, но это не означало, что все его должны были читать. Я и сама этим грешу. У меня не самое прекрасное зрение, так что к официантам я предпочитаю обращаться «молодой человек, извините». Как говорится, претензий к этому не имею. Но не к неконтролируемым гостям-повелителям мира сего. Особенно когда их диалог со мной начинается с «солнышко» или «малыш».

Девушкам, работающим за баром, довеском к рабочим обязанностям идёт ряд стереотипов. Начиная от доступности, заканчивая глупостью. Среди них закрался ещё один – общее имя.

Опешила я от этого в один воскресный день. Я находилась одна за баром, когда к нам вломились трое не особо трезвых мужчин – с громким и жизнерадостным «малыш». Как это обычно бывает, когда я в шоке, мои брови взметнулись вверх, а в зале повисло молчание. Настолько громкое, что мои прекрасные гости подумали, что я просто глуха, а по совместительству – нема, и просто позвали меня ещё громче:

– Малыш, – кричал самый весёлый из них, – налей-ка нам!

– О, всё же это вы меня позвали.

– Да, солнышко, конечно! Давай нам по пивку!

– По пивку так по пивку. Меня зовут Катерина, Катя.

– Котёнок, нам «лайн брю».

Брови оставались наверху, руки автоматически наливали пиво, в голове крутилось «как я до такого докатилась». Было два пути – бросить головокружительную карьеру бармена и высказать всё, что я обычно высказываю в подобных ситуациях, или попробовать решить вопрос мирным путём.

Я ушла за стенку подумать. Было много вопросов, на которые никто не учил меня отвечать.

Тем временем, пьяная троица уже вела беседы с нашим управляющим и официантами. Судя по тому, что они всех здесь знали, появляться на моём пути должны были достаточно регулярно.

Операция «Малыш» началась. Я поправила причёску, подкрасила губы, нацепила очаровательнейшую улыбку из всего своего арсенала и пошла отвоёвывать своё имя, достоинство и барную стойку.

Конечно, я осознавала, что завтра они, вероятно, ничего и никого не вспомнят, а если продолжат пить до самого вечера, то, возможно, и не доживут. Так что единственный способ оставить память о себе, помимо пыток, – это поговорить.

И мы завязали разговор ни о чём. Не со всеми тремя, конечно. Один спал на руке, второй громко разговаривал (он же назвал меня солнышком) и сотрясал воздух, ну а третий был вдумчивым и внимательным.

Разговаривала я с двумя – самым богатым человеком мира (читайте, шумным) и мыслителем. Последний был моим ключом к возврату имени:

– Солнышко, я тебе серьёзно говорю, приходи в мой ресторан, бери подруг, я вас угощу, – меня беспокоили ярая жестикуляция и биение себя в грудь, вокруг было много бутылок, которые отлично бьются.

– Знаете, это прекрасно, но нет.

– Нет, малыш, ты не поняла. Реально угощаю! Некрасиво получается, вы нам наливаете, а мы вам ничего, – перешёл он к уговорам.

– Ну, вы за всё налитое платите, не волнуйтесь. А если хотите сделать сильно приятно, от чаевых я не откажусь.

– Ну хорошо, иногда же ты не работаешь. Вот в нерабочее время приходи, я угощу просто так. Оторвётесь с подругами – поедите, попьёте, кальян покурите.

– Не поверите, но мы с подругами в нерабочее время всегда отрываемся и не сдерживаем себя. У нас даже есть любимые места. До вашего не доходили, – здесь мыслитель посмотрел на меня, как на святую и непорочную. Virgin Mary во плоти стояла перед ним, а ангельский свет озарял её с головы до пят.

– Слушай, ну правда. Давай чаевые оставим, раз нам нравится. Что ты докопался до девушки, – наконец вступил мыслитель с единственным дельным предложением за вечер.

– Кстати, меня Катерина зовут, – я улыбнулась от всего своего сердца и с томным взглядом протянула руку для пожатия, – что-нибудь ещё налить?

– Катерина, простите моего друга, спасибо вам!

Теперь честь моего имени была заботой прекрасного мыслителя. И он всех поправлял, что «девушку/малыша/солнышко» зовут на самом деле Катерина (пресвятая).

Вообще для общения с мужчинами, особенно под шафе, многого не надо. Главное, чтобы они ещё могли фокусировать взгляд, немного участвовать в диалоге и не кричали.

Интуитивный план сработал выше всех ожиданий. Были и издержки, конечно, в виде того самого мыслителя, который звал меня на свидания, целовал руки и пытался обнять при встрече. Боль и горечь от безнадёжной любви одолевала его только в нетрезвом виде, разумеется. Раз в неделю можно было и осилить, особенно когда на подмогу приходил кто-нибудь из ребят.

Кстати, чаевые они ни разу не оставили.

Урок №4. Отстаивайте свои границы, но помните, с кем имеете дело.

Любую ситуацию в жизни можно решить в два счёта, если голова холодная, а эмоции – стабильные. Поэтому действуйте из тонкого расчёта, когда скидываете с себя злость. Это не всегда открытая война.

Коктейль №3. Цитрусовая настойка

Ладно, это не коктейль. Но такой напиток можно легко дополнить кубиками льда, чтобы наслаждаться, как коктейлем. Если добавите туда минералки, то получите лёгкий лонг.

Цитрусовую настойку можно делать по-разному и с разными составляющими. У нас она готовилась из цедры лимона, апельсина и лайма. Самое сложное – срезать цедру так, чтобы не захватить белую губчатую мякоть – ее надо убирать, чтобы исключить лишнюю горечь. Можно ещё добавить лемонграсс, мне он очень нравится. Это как чесночные стрелки, только в тайском варианте.

В этом рецепте я вас вообще не ограничиваю – используйте все цитрусы, что вам приглянулись (только с манадринами не получится). А если решите использовать лемонграсс, то обязательно берите свежий и совсем немного. И вот вам сразу рекомендация – лемонграсс можно хранить в морозилке сколько угодно времени.

Ингредиенты

– Лимон

– Апельсин

– Лайм

– Литр водки

– Сахар

Способ приготовления

Снимите цедру со всех цитрусовых, что нашли у себя под рукой или в супермаркете. Закиньте всё в банку. Сверху залейте водкой и добавьте две столовых ложки сахара. Закройте крышкой (лучше, конечно, закатать банку, но можно и без лишних движений), взболтните и уберите в тёмное место. Настаиваться напиток должен пять дней. Каждый день – утром и вечером – взбалтывайте. Не сильно, очень нежно, только чтобы всё перемешать. В конце процедите всё в стеклянную бутылку. Можно хранить как в холодильнике, так и на полке при комнатной температуре.

После полноценных трёх-четырёх месяцев работы на баре в довесок к незабываемому опыту, знакомствам и недосыпу добавляется толпа родственников. Потому что бар – вторая семья. Цыганская и еврейская преимущественно (как и моя собственная).

Стоит заметить, мы только зовёмся баром, в семью же берут всех – поваров, официантов, администраторов. А не только тех, кто льёт коктейли и воду в уши.

Все орут, ссорятся, смеются, шутят, подкалывают друг друга и безумно любят. И когда приходит кто-то не из семейного круга, даже заклятые враги, непримиримые народы великой касты барменов и безбашенной касты официантов (мне стоит напомнить, что тут всем плюс-минус 20 лет) сплачиваются во имя защиты СЕМЬИ.

Врагом может быть кто угодно – от моего бывшего и пассивно-агрессивного клиента до мирских обстоятельств в виде плохого настроения и самочувствия. Все начинают о тебе заботиться, заваривать чай, веселить и просто обнимать. Вы бы видели, как меня успокаивали, когда я купила помаду не того цвета и расстроилась. В какой-то момент я сама поверила, что это трагедия.

При этом никто не лезет во внутренние разборки, не стремится встать на чью-то защиту и, упаси Боже, призывать «жить дружно». Выкручиваться надо самому, как в любой многодетной семье. По-хорошему, сотрудники могут даже поубивать друг друга, никто и бровью не поведёт, а недостающих заменят новыми.

А твой порыв к примирению сторон встретят атакой и те, и другие. Остальные ещё прикрикнут «а не надо было лезть». Для меня это было, пожалуй, самым сложным – не встревать. Дело в том, что я всегда борюсь с вселенской несправедливостью и могу понять абсолютно любого человека, даже убийцу (поверьте, я войду в его положение), но ссоры воспринимаю как крах мироздания. Ведь всё можно решить за чашечкой кофе и гигантским тортом.

В баре я столкнулась с реальностью и отучилась разруливать конфликты. Возможно, это был самый главный урок за всю мою жизнь, который не один раз в будущем выручал меня и не давал впадать в крайности. Так что если у вас есть такая же проблема, как у меня – безумное желание всех мирить, жалеть и кричать о несправедливости, – поработайте в баре полгода. Отпустит.

От такой семейки устаёшь, конечно, дико. Как от любой (за исключением моей, они идеальны и тоже читают эти строки). Но при этом всё равно всё нравится. Немного смахивает на стокгольмский синдром, но если приглядеться, вся наша жизнь – сплошной стокгольмский синдром.