Академия Космического Флота: Иллюзия выбора

Аврелия вновь попыталась дотянуться до моих джинсов, но я остановил девушку, жёстко схватив за плечи и посмотрев в глаза. Не знаю, что я хотел увидеть. В красивых зелёных радужках не промелькнуло и искры раскаяния или хотя бы ума. Она действительно была убеждена, что Анестэйша такая же моя любовница, как и сама цваргиня, и что я воспользовался своим положением куратора и оставил человеческую девушку учиться в Академии даже после раскрытия её инкогнито потому, что захухря понравилась мне в постели. Мерзко запахло гнилью. Я сглотнул, стараясь не дышать. Кажется, это уже воняло от меня.

– Когда будешь уходить, захлопни дверь, – прохрипел не своим голосом, взял из шкафа свежую рубашку и стремительно вышел в коридор, застегиваясь уже на ходу.

Надо найти Анестэйшу, и как можно скорее, пока она не напридумывала себе шварх знает чего. А майор Кларк оказалась той ещё гадюкой! Специально ведь повела себя так, будто моя невеста! Почему лифты на станции такие медленные?! Вселенная, кто их конструировал? Голышом в термоядерный реактор запихнул бы!

Двери открылись на этаже, где жили старшекурсники. Три лейтенанта отдали мне честь и предусмотрительно решили в лифт не заходить. Правильно сделали, умные ребята. Когда у цварга краснеют белки от ярости, к нему лучше не подходить, это знают все, а у меня сейчас они точно багровые.

В бокс «1051» колотил с такой силой, что на двери осталась вмятина от моего кулака.

– Анестэйша, открой! – Ещё несколько мощных ударов по хлипкой двери. Может, снести её к швархам напрочь? – Открой! Нам надо поговорить!

Наконец дверь открылась, и на пороге показалось помятое лицо Натана Танеко.

– Командор Леру, – испуганно пролепетал этот сосунок и сделал шаг внутрь бокса.

– С тобой мне тоже надо поговорить. – Я шагнул следом, не дожидаясь приглашения. Не дело выяснять отношения в коридоре, на глазах толпы свидетелей. – Значит так, меня не устраивает, что ты здесь живёшь.

– Простите? – Таноржец соображал чересчур туго, пришлось схватить его за форму и слегка потрясти, чтобы мозги заработали быстрее.

– Кадет Танеко, я сообщил только что вам, что меня не устраивает, что вы здесь живёте. Конкретно в этом боксе. С девушкой. Анестэйшей Радосской. Что здесь непонятного?!

Натан вырвался из моей хватки и отступил на шаг. К чести мальчишки, взял он себя в руки достаточно быстро и, в отличие от лейтенантов, лишь слегка побледнел, но пойти на диалог с разъярённым цваргом решился.

– Не вам решать, где мне жить на станции. Насколько мне известно, Анестэйша Радосская не выказала желания переезжать в другой бокс после того, как её личность была раскрыта. Совет старших офицеров её пожелание принял.

Я скрипнул зубами, надвинувшись на юнца с атрофированным чувством самосохранения.

– И кстати. Космический Флот обычно селит кадетов по двое с приоритетом по расовой принадлежности, и вам, командор, это известно. Так как на станции нет больше девушек-захухрей или таноржек, то в лучшем случае её переселят к другому таноржцу.

Мутный квазар! Я сжал челюсти ещё крепче, потому что этот сопляк прав. В боксах, где проживают пикси, всё оборудовано под шестируких гуманоидов, а у миттаров поддерживается постоянная стопроцентная влажность. Кадет Танеко прав, разумеется, прав, и это вновь заставляет меня испытывать бешенство.

Сам того не осознавая, он ещё указал и на то, что априори больше подходит Анестэйше как пара, чем любой цварг. Межрасовые отношения не редкость, но всё же чаще пары складываются из представителей одной и той же расы. Все разумные существа так устроены, что подсознательно считают красивее, умнее и сильнее самцов и самок именно своего вида, потому что на уровне генов больше шансов на здоровое потомство. Конечно, благодаря смескам уже давно доказано, что большинство разумных гуманоидов могут иметь детей друг от друга, видимо, когда-то очень давно у нас были общие предки, но всё равно так называемый «зов крови» никто не отменял.

– Значит так, кадет Танеко… – начал я и осёкся.

За плечом парня на журнальном столике в гостиной благоухал огромный букет орхидей. Цветы в космосе в принципе – вещь дорогостоящая, а этот букет имел вызывающе неприличные размеры.

– Что. Это. Такое?! – произнёс я по слогам, не отрывая взгляда. Не надо быть гением, чтобы догадаться, кому принадлежат цветы.

– Что? А, это… – Натан побледнел ещё сильнее и опрометчиво сделал шаг назад.

– Я понятия не имею, откуда он! Честное слово! – заголосил мальчишка раньше, чем я поднял его в воздух. – Я все каникулы был на Танорге с родителями, вернулся только что, буквально пару часов назад, и завалился спать с дороги. Стасю ещё не видел. Кто подарил ей цветы – не знаю!

Я молча пересёк гостиную, бросив неприязненный взгляд на букет, и зашёл в спальню Анестэйши. На миг смежил веки. Даже в её отсутствие здесь всё равно вкусно пахло. Потряс головой, отгоняя воспоминания, и осмотрелся. Узкая кровать с ортопедическим матрасом, встроенный шкаф для одежды, множество пупырчатого полиэтилена прямо на полу. Похоже, она что-то собирала. Перевёл взгляд в угол спальни. Так и есть, на зарядном устройстве стоял HAUS-8. Понятно, своего робота она собирала.

– Эй, робот! Где твоя хозяйка? – спросил я железку.

Она промолчала, не удостоив меня ответом. Искусственный интеллект, чтоб его, слишком умный и знает, что может не отвечать мне, в отличие от Анестэйши. Хм… Где же она? Когда я сюда спускался на лифте, то был уверен, что она в своём боксе. В кабинет Юлиана Анестэйша так и не заглядывала, я проверял. Уже хотел выйти из её спальни, как обнаружил крохотный клочок записки, торчащий из-под подушки девушки.

«Малышка, надень это, пожалуйста, чтобы не выделяться. Эрик»

– ЧТО?! – не то крик, не то рык вырвался из горла. – Какого бракованного атома?! Что он себе позволяет?!

Запрос на номер бокса, в котором проживает Эрик Вейсс, занял у меня считанные секунды. Пока поднимался на лифте, цифровой помощник услужливо показал мне видеозапись, как вызывающе красивая Анестэйша в облегающем платье покинула номер вместе с прохвостом Вейссом, а вернулась в его пиджаке глубокой ночью, и они ещё долго и нежно прощались у её двери.

Когда наглая улыбающаяся эльтонийская рожа показалась в дверном проёме, мой кулак сам собой впечатался в неё. Закон тяготения. Чистой воды.

– Я же не оставлял записок в цветах! – первое, что выкрикнул Эрик, хватаясь за скулу.

– С-с-котина! – прошипел я, закатывая рукава рубашки.

– Протестую! Это клевета и оскорбление личности. – Он ухмыльнулся и хрустнул шеей, принимая оборонительную стойку.

– Хвост есть, значит, формально можно причислить к парнокопытным. – Я замахнулся вновь, но Эрик ловко ушёл от удара, и следующий уже пришёлся в мой корпус.

– Ты себя-то в зеркале видел? Вообще-то рога у тебя! – возмутился этот нахал.

Я увернулся от бокового хука и пробил оборону эльтонийца слева, отбросив его на стену. Раздался глухой стук тела о пентасплав.

– Шварх! Не в том смысле «рога»! – простонал Эрик, отлипая от стены и тряся головой, но через несколько секунд он взял себя в руки.

Удар. Блок. Удар. Блок. А ловко этот гад научился отражать мои удары! Давненько у нас с ним не было хорошего спарринга. Сделал свою коронную подсечку. Эрик запнулся и потерял на миг равновесие. Этого мне хватило, чтобы вновь пробить его защиту слева. Но на этот раз мой кулак дотронулся до его корпуса лишь по касательной.

– Куда ты её водил? – прорычал утробно, сплёвывая кровавую слюну.

Всё-таки адвокат хорошо дерётся, ловко достал меня в ответ и нырнул вниз.

– На свидание, – не моргнув и глазом, ответил Эрик. – Романтический ужин на Меклисе, северное сияние смотрели. Куда ещё влюблённый мужчина водит девушку, которая ему нравится?

Свидание? С Анестэйшей?! Сейчас я ему объясню, что не будет у него больше никаких свиданий. Достал. Слова о северном сиянии заставили сжать челюсти так, что на лице заходили желваки.

– Классифицирую это как домогательство к кадету Академии Космического Флота, – процедил я сквозь зубы и вновь ударил, но уже с колена.

Эрик вовремя увернулся и отпрыгнул, заняв лучшую позицию. Моё колено встретилось с твёрдой столешницей, из-за чего она жалобно хрустнула, и в ней образовалась дырка. Наглец же ухмыльнулся так, что мне ещё сильнее захотелось намять ему бока.

– Уважаемый командор Леру… Домогательство – это запугивание, издевательство и принуждение… а также нежелательное или ненадлежащее вознаграждение… в обмен на услуги физического характера.

В боксе сгустился запах адреналина и бесшабашного восторга. Эрик тяжело отдышался, отбросил с лица малиновую прядь волос и закончил фразу:

– А у нас с госпожой Радосской Анестэйшей Игнаровной абсолютно всё по глубокому взаимному согласию и уважению.

Нет! Этот прохвост просто-таки напрашивается на то, чтобы ему подправили холёную морду! Бросок, удар, кувырок. Ещё несколько точных и чётких ударов, часть из которых Эрик смог заблокировать, а от части – ловко увернуться. Даже здесь в драке чувствуется дрянная натура адвоката. Он чаще уходит от меня, кружит, заставляет выдыхаться, тратить силы впустую. Ненавижу юристов! Если вначале я застал эльтонийца врасплох, и перевес был на моей стороне, то сейчас он всё больше ускользал от меня. Я бил и бил, но больше раздирал в кровь собственные костяшки о мебель и стены, чем доставал этого засранца. Остро захотелось наорать на него: «Дерись со мной, слабак, а не уходи от ударов!», – но вместо этого я зло процитировал, буквально выплёвывая, слово за словом из записки:

– «Малышка, надень это, пожалуйста, чтобы не выделяться. Эрик».

Со всего размаха ударил эльтонийца в скулу. В последнюю секунду он успел увернуться, и мой кулак врезался в стену за ним. Паутина мелких трещин разошлась по гладкой вертикальной поверхности.

– Я, конечно, рад, командор… – как бы ловко Эрику ни удавалось уходить от моих атак, он всё же заметно устал и говорил отрывисто, всякий раз шумно глотая воздух, – что вы так тепло ко мне относитесь и называете меня «малышкой»… но придётся вас расстроить… Вы не в моём вкусе.

Я взревел как аварийная сирена при столкновении гружёного транспортника с астероидом. Он ещё и издевается?! В очередной раз всё-таки достал рёбра этого подонка. Эльтониец согнулся пополам, но успел кувырком уйти в сторону от моего колена. Самым поганым было то, что чем больше я злился, тем более предсказуемыми становились мои атаки.

– Ты назвал её малышкой! Это неподобающее обращение, оскорбляющее честь офицера Космического Флота! А формулировка с требованием надеть вечернее платье – грязная и подлая манипуляция!

Ещё серия ударов и выпадов. Вселенная, как давно я не дрался с Эриком Вейссом! Откуда у него только такая отличная физическая форма?! Такое ощущение, что в зданиях суда он не языком мелет, а на тренажёрах занимается.

– У вас недостаток информации, командор Леру! – насмешливо ответил эльтониец, с хрустом вправляя челюсть. – Во-первых, Анестэйша Радосская младше меня… и в обращении к ней я лишь отразил действительное положение дел…. Во-вторых, это слово не входит в реестр оскорблений, ну а в-третьих…

Да! Я наконец достал его! Очередной удар пришёлся ровнёхонько по центру грудной клетки Вейсса. Он покачнулся и упал прямо на пол по центру бокса.

– Ну, а в-третьих? – Я подошёл к нему и навис сверху, обдумывая, как размазать засранца по полу так, чтобы он ещё не скоро смог посетить регенерационную капсулу в медотсеке.

– А в-третьих, она сама разрешила так себя называть, когда извивалась подо мной! У меня есть видеодоказательства. – Эрик дышал часто и рвано, но всё равно оскалился во все свои белоснежные зубы.

Я не выдержал, прыгнул на него и… вонзил хвост в то место, где терцию назад была его голова. Адвокат вновь в последний момент крутанулся на бок. Всё бы ничего, но шип застрял в полу, пригвоздив меня к этому месту.

– Ничему тебя жизнь не учит, попался, как в старые добрые времена, – послышалось сбоку.

Я схватил эльтонийца за мелькнувшую стопу и рывком, вложив последние силы, опрокинул его на пол рядом с собой.

– Ау-у-уч! – взвыл эльтониец, приложившись затылком о твёрдую поверхность.

– А ты всё никак не усвоишь… что даже лежачий и пригвождённый противник всё равно опасен, – произнёс я, обдирая кашлем сухое горло.

Пот смешался с кровью и тёк по моему лицу, капая крупными каплями на пол. Так мы и лежали на полу разгромленного нами бокса, пытаясь отдышаться после хорошей схватки. Я чувствовал эмоции Эрика, и меня бесило, что даже после того, как я прошёлся по его ухоженной золотой морде, он всё равно испытывал что-то похожее на восторг и… неужели это капля сожаления?

– Ты врал? – спросил у него, когда частично успокоился, сел и опёрся плечом на стену.

– Адвокаты не врут, – хмыкнул эльтониец, дотрагиваясь до разбитой губы.

Задумался. «Романтический ужин на Меклисе, северное сияние смотрели. Куда ещё влюблённый мужчина водит девушку, которая ему нравится?» – всплыли в голове слова Эрика. Он лишь дал характеристику места, но не сказал, что ему нравится Анестэйша. «Вообще-то рога у тебя!», но «не в том смысле». Значит, у них ничего не было. «А в-третьих, она сама мне разрешила так себя называть, когда извивалась подо мной. У меня есть видеодоказательства». А вот это уже интереснее. Эльтониец не эксгибиционист, здесь явно что-то другое. Спровоцировал. Хитёр, лис.

– Лишь умалчивают о некоторых фактах, – ответил я, шумно выдыхая и морщась при первой попытке встать. Голова резко закружилась. Неужели всё-таки сотрясение мозга?

– Хороший адвокат – не тот, который знает законы, а тот, который умеет их обойти, – важно ответил мне этот засранец, лыбясь, точно девица, выигравшая звание Мисс Вселенной.

Я дёрнул собственный хвост, чтобы вынуть застрявший в полу шип.

– У тебя хромает защита слева, ты несколько раз пропустил удар в корпус и в лицо. Но дерёшься уже почти сносно, – прокомментировал я, вставая.

Замутило, предметы потеряли чёткость и яркость. Пришлось придержаться рукой за стенку.

– И ты знатно меня отделал. Если бы не старый трюк с хвостом, то, боюсь, трещиной в челюсти и сломанными рёбрами я не отделался бы, – ответил Эрик, сплёвывая кровавый сгусток на пол и осматриваясь. – Киар, ты разнёс мне всю каюту! Мне, между прочим, этот стол очень даже нравился. И стена. И пол тоже. Это умышленное уничтожение имущества! Ты в курсе, что являешься криминальным элементом?!

Я скользнул взглядом по разгромленному боксу и пожал плечами:

– Будем считать случившееся обстоятельствами непреодолимой силы, в соответствии с которыми с меня снимаются все обязательства.

Эрик ухмыльнулся.

– А ты всё-таки изучал право после окончания Академии.

– А ты ходил в тренажёрный зал, – парировал я.

Ещё несколько минут мы молчали, каждый приходил в себя. Эрик поднялся с пола и облокотился бедром на то, что некогда служило в помещении креслом.

– У тебя действительно с ней ничего не было? – всё-таки я решился на этот вопрос и даже затаил дыхание, боясь услышать ответ.

– Ничего не было, – подтвердил Эрик, устало вздохнув и ощупывая разбитую скулу.

– А что, сразу сказать было нельзя? – прорычал я, чувствуя глухое раздражение к этому типу.

– А ты бы поверил? – он ответил вопросом на вопрос.

– Поверил бы.

– Угу, прям как ты тогда поверил с Брендой. И с Ванессой.

– Но я застал обеих в твоей кровати!

– Да я задолбался тебе объяснять, что понятия не имею, как они там оказались! – вспылил Эрик. – Не было у меня ничего с ними! Они просто в темноте перепутали твою и мою спальню! Я вообще спал!

– Они трогали тебя за хвост! – искренне возмутился я.

Я был готов допустить, что нас с Эриком можно было спутать в темноте, всё-таки на тот момент телосложением мы практически не отличались, это уже после Академии я набрал большую мышечную массу, но спутать острый пятигранный шип и кисточку?! Он что, издевается надо мной?!

Эрик был единственным эльтонийцем на станции, и ввиду отсутствия второго представителя его расы, меня поселили с ним в один бокс. Все десять лет я делил с этим засранцем одно и то же помещение. Я искренне не переваривал эльтонийца все годы учёбы в Академии, потому что абсолютно все мои женщины в какой-то момент переключались на пижона Эрика Вейсса. Он профессионально умел вешать девушкам лапшу на уши, каким-то образом всегда угадывал, чего они хотят, а его внешность… Второго такого мужчины с золотой кожей и малиновой гривой волос во всём Космическом Флоте не было. Чего уж там! Многие девушки вздыхали, глядя на него, и говорили, что он похож на бога.

– Ещё скажи, что с Мелиссой у тебя ничего не было! – Я вспомнил нежную и трогательную цваргиню с аналитического направления, которая действительно запала мне в душу, когда мы учились на шестом курсе.

– Ну… с Мелиссой, признаю, пару раз было. Но, Киар, это же всё было десятки лет назад! Как можно быть настолько злопамятным?

– Я не злопамятный. Я цварг, а мы живём долго, и память у нас хорошая, – буркнул я недовольно.

– А я эльтониец, у меня, может, гены!

– Ты… ты… – Я посмотрел на скалящегося белозубой улыбкой Эрика. – Адвокат ты, вот ты кто!

– Адвокат. – Вейсс серьёзно кивнул. – Адвокат цварга.

Вот здесь он был прав на все сто процентов. Столько раз он помогал мне выпутаться из щекотливых ситуаций, что просто не счесть. Не знаю, почему он это делал. Друзьями нас назвать язык не поворачивался, но и врагом я его не считал, несмотря на наши сложные взаимоотношения на протяжении всей учёбы в Академии. И, тем не менее, я фыркнул и произнёс уже совсем беззлобно:

– Ненавижу тебя.

– А я тебя. – Этот тип широко улыбнулся. – Ты меня всегда уделывал на спарринге. Я каждый божий день тренируюсь минимум по три часа, а ты меня всё равно отделал!

Я фыркнул снова, но на этот раз громче. Было б чему завидовать. Это просто природная повышенная плотность костей да регенерация тканей. Ну и хвост с шипом, а не кисточкой. Эрик Вейсс даже последнее преимущество умудрялся оборачивать в драках против меня же самого. Будь он цваргом, а не эльтонийцем, то давно сделал бы меня одной левой. Но он был чистокровным эльтонийцем. Единственным в своей расе мужчиной. Перед ним всегда были открыты все двери, его даже в Академию Космического Флота взяли без вступительных экзаменов. Ему прощали всё. Вообще всё. В любом круге он становился центром внимания и всеобщим любимчиком, будь то красотки-цваргини или пожилые адмиралы. Эрик Вейсс по жизни шёл, легко ступая, с широкой и ясной улыбкой на лице. То, что давалось мне потом и кровью, Эрик не ценил вовсе, потому что это само приплывало в его загребущие лапищи.

– Дурак ты, Киар, слепой дурак, – неожиданно произнёс Эрик, внимательно глядя на меня.

Мне показалось, или я услышал горечь сожаления с ноткой зависти? Наверное, у меня слишком сильное сотрясение, и рецепторы эмоций подают неправильные сигналы в мозг. Не может же Эрик Вейсс завидовать? Да и кому?! Мне? В голове стало как-то гулко и пусто, накатило состояние сродни опьянению.

– От дурака слышу, – ответил на автомате.

– Ты хотя бы понимаешь, что Анестэйша рискнула всем, выгородив тебя на Танорге? Она смогла обмануть самый совершенный детектор лжи! И всё ради того, чтобы ты сохранил карьеру и звание.

Я пожал плечами, думая о том, что совершенно не понимаю женщин. Тем более человеческих.

– С тобой-то она всё равно пошла на свидание.

Эрик закатил глаза.

– Вселенная, Киар, ты невыносим. А ещё цварги считаются тонкими ценителями эмоций! Да заставил я её! Она просто проиграла мне в спарринге. И на свидание идти не хотела, между прочим. Ни на хвост от кометы мне не поверила, что я вообще заинтересован в ней как в девушке. Не повелась ни на дорогой истребитель А-класса, ни на мои ухаживания и природное очарование, ни на северное сияние, которого она, между прочим, ещё никогда в жизни не видела. Понимаешь?! Это тебе не Бренда или Ванесса, и даже не Мелисса.

Я вопросительно выгнул бровь.

– Я сделал ей предложение. Деловое. Она отказалась. На этом всё. – Настроение Эрика Вейсса резко упало, а голос стал прохладным. – Я всё сказал, а теперь выметайся из моего бокса. Не хочу больше видеть твою наглую рогатую рожу здесь.