Беглянка

–У вас ко мне какие-то вопросы?

– Да дофига, солнышко!

Он сокращает расстояние между нами, словно хищник, загнавший добычу в угол. Его тело нависает надо мной, тенью заслоняя свет. Его голос, обычно низкий и бархатный, сейчас тоньше серебряных нитей, звенящих от напряжения. Каждое слово – лезвие, готовое полоснуть. Его лицо так близко к моему, что я чувствую дыхание мяты и терпкость его дорогого парфюма – дьявольская смесь, опьяняющая и пугающая одновременно. Голова идёт кругом, мир сужается до его лица, до этих глаз, в которых плещется буря. От него исходит аура безумия, липкая и осязаемая, как туман. Мне страшно. Я задыхаюсь в этой близости, в этом давлении, в этом неотвратимом предчувствии беды.

– Какого чёрта ты здесь делаешь? Кажется, я предупреждал тебя никогда не попадаться мне на глаза…

Он ставит ладони по обеим сторонам от меня, заключая в ловушку. Холод металла проступает даже сквозь ткань моей одежды. Его взгляд, обжигающий и голодный, отражает единственную суть его сущности – похоть, но не обычную, а извращенную, темную, граничащую с ненавистью.

Молча смотрит на меня, оценивая, как добычу. Его ладонь неожиданно тянется к моему лицу, пальцы дрожат в миллиметре от моей кожи, но он опускает её, словно передумав. Что-то мелькает в его глазах – разочарование? Злоба?

– Ты подписала себе приговор, «птица».

Отступая, он уходит в тень, оставляя меня в смятении и ужасе. Его силуэт растворяется в полумраке коридора, но я чувствую его взгляд, прожигающий спину. Он уходит, но я знаю, что это лишь передышка. Он вернется. И тогда…

Глава 4.

Десять лет назад.

Вороны каркают, предрекая беду. Зловещий хор разносится над серым городом, их крики проникают в самую душу, сея тревогу и предчувствие неминуемого несчастья. Кажется, будто сама смерть шепчет свои темные пророчества на крыльях этих мрачных птиц.

Я шла домой после тяжёлой смены в закусочной. Эмоционально и физически выпотрошенная. Хотелось только спать и пить. Про еду молчу. После сегодняшнего скандала в закусочной – аппетит отбило нахрен. С каждым шагом ноги наливались свинцом, плечи ныли от напряжения, а в голове пульсировала одна лишь мысль: "Домой, скорее домой".

Он настиг меня неожиданно. Не то чтобы я не предполагала такого исхода стычки, но… именно такой поворот казался самым маловероятным. И всё же… его появление здесь и сейчас, в этом тихом, почти безлюдном месте, повергло меня в оцепенение. Холодный ужас сковал конечности, а сердце бешено заколотилось в груди, отбивая чечетку страха.

Я уже подходила к дому, минуя детскую площадку. Противно скрипели старые, ржавые качели. В воздухе стоял запах пожухшей листвы. Когда неожиданно он возник прямо передо мной. Огромный, злой. В чёрной кожаной куртке. Его лицо, искаженное злобой, казалось маской, вылепленной из ненависти и ярости. В глазах плясали зловещие огоньки, а в самой его позе чувствовалась угроза и нескрываемая агрессия.

Мне стало страшно. Он не позволил обойти его. Заслонил собой дорогу, словно каменная глыба, преградившая путь к спасению. Его тяжелое дыхание обдавало меня запахом дорогого табака и чего-то еще, зловещего и незнакомого. Я замерла, не зная, чего ожидать.

–Ну, здравствуй, птичка, – прорычал он, растягивая слова. Голос хриплый, с металлическими нотками, словно лезвие ножа, скользнувшее по стеклу. Он сделал шаг вперед, и я инстинктивно отшатнулась, упершись спиной в холодный металл качелей. Ржавчина неприятно въелась в ладони.

В голове промелькнули обрывки фраз из недавней перебранки в закусочной. Его слова, полные желчи и угроз. Я думала, это просто пустые слова, пьяный бред вседозволенности. Но вот он здесь, и его намерения более чем очевидны.

Я попыталась собраться с мыслями, оценить обстановку. Ни души вокруг. Только скрип качелей, карканье ворон и он. Мой кошмар, ставший явью.

–Что тебе нужно? – прошептала я, пытаясь придать голосу твердость, но он дрожал, выдавая мой страх. Он усмехнулся, обнажив ряд белоснежных зубов.

–Ты знаешь, что мне нужно. Ты очень плохо себя вела. Очень…

Он медленно приближался, и я чувствовала, как страх парализует меня, лишая воли к сопротивлению.

Мой кошмар, ставший явью.

–Что тебе нужно? – прошептала я, пытаясь придать голосу твердость, но он дрожал, выдавая мой страх. Он усмехнулся.

–Ты знаешь, что мне нужно. Ты очень плохо себя вела. Очень…

Мне стало жутко. В голове проносились картины возможной расплаты, от безобидных подколок до чего-то непостижимо страшного, от чего кровь стыла в жилах. Его слова звучали как приговор, а я была беззащитна перед надвигающейся бурей. Я чувствовала себя маленькой птичкой, попавшей в лапы хищника, и знала, что спасения ждать неоткуда. Сердце бешено колотилось, отбивая чечетку в груди, а в горле встал ком, не давая вздохнуть полной грудью.

Его рука коснулась моего лица, тонким, указательным пальцем провёл по моей щеке. Сминая губы, оттопырил нижнюю. Я зажмурилась, чувствуя как меня начинает трясти. Кажется, у меня начиналась истерика. По щеке потекла слеза. Холодный пот прошиб меня, и я ощутила, как кожа покрывается мурашками. Прикосновение было обманчиво нежным, но в нем чувствовалась скрытая угроза, предвестник чего-то неминуемого. Внутри меня разгорался пожар паники, грозящий вырваться наружу.

– Посмотри на меня!

Я не шевельнулась, его рука стиснула мою ладошку.

– Посмотри на меня, Варя.

Наши взгляды наткнулись друг на друга. Большим пальцем провёл по моему запястью, обводя тонкие вены, словно изучал карту моей уязвимости. Его глаза казались холодными и непроницаемыми, словно два куска льда. В этом взгляде я увидела не только гнев, но и что-то еще, что-то темное и пугающее, от чего у меня перехватило дыхание.

Я ощущала себя кроликом, загнанным в угол змеей.

Большим пальцем он продолжал водить по моему запястью, очерчивая контуры вен. Его прикосновения были обжигающе ледяными, словно прикосновение смерти. Я попыталась вырваться, но его хватка оказалась на удивление крепкой. Он не прилагал усилий, просто держал, словно я была сломанной куклой.

– Не сопротивляйся, Варя, – прошептал он, наклоняясь ближе. Его дыхание опалило мое ухо, вызывая дрожь отвращения. – Я не хочу делать тебе больно…

Его слова прозвучали как угроза. Я знала, что он не шутит. Знала, что он готов на все. И самое страшное, я не могла ничего сделать. Я была полностью в его власти. Слезы продолжали течь по моим щекам, смешиваясь с липким страхом.

– Варя…

Его рука взяла меня за подбородок, запрокидывая назад голову. Резкий, властный жест лишил меня равновесия, заставил смотреть в его темные, нечитаемые глаза. Склоняясь, принюхался… Горячее дыхание коснулось моей кожи, вызывая мурашки. Я снова всхлипнула, задрожала. Страх сковал всё тело, но в нём примешивалось и странное, тревожное возбуждение. Казалось, он вытягивает из меня саму душу.

– Мне нравится твой запах… Что это за духи? Клубника?

Его палец скользит по моим губам, обводя контур. Изучает. Дразнит. Нежный поцелуй в шею обжигает, заставляя сердце биться быстрее. Он словно пробует меня на вкус, оставляет невидимую метку. Меня будто парализовало, не в силах ни двинуться, ни вымолвить слова.

– Сегодня я только смотрел… Не трогал… Ну, может, чуточку…

Он нагло отпускает меня, разжимая хватку. В глазах – торжество и вызов. Улыбка хищника, уверенного в своей добыче. Я чувствую себя сломленной куклой, выброшенной из его рук.

– Иди домой…Но помни: это первый и последний раз, когда я позволю тебе уйти… Отныне, ты принадлежишь мне…

Отступаю на шаг назад. Сердце колотится в бешеном ритме. Срываюсь с места, заскакивая в подъезд, захлопывая за собой дверь. Ищу глазами домофон, дрожащими пальцами набираю код. Лишь бы успеть.

– Можешь бежать, от меня не спрячешься… Теперь я всегда тебя найду… Ты – моя.

Его слова преследуют меня, как эхо. Они звучат в голове, прожигая сознание. Чувствую спиной его взгляд, тяжелый, всепроникающий. Даже сквозь бетонные стены он ощущает мое присутствие. Я – его. Навсегда. И от этой мысли кровь стынет в жилах.

Глава 5

Десять лет назад

Макс.

Психопатия – болезнь, похожая на одержимость, когда разум пленен навязчивыми идеями и импульсами, а эмпатия атрофируется, превращая мир в холодный, расчетливый механизм. Больной психопатией видит людей не как личностей, а как инструменты для достижения собственных целей, лишен сочувствия и раскаяния. Это состояние, где грань между добром и злом стирается, а моральные принципы становятся лишь пустым звуком.

«…И все же, я буду пытаться стать человеком, которого она заслуживает. Даже если это невозможно. Потому что без неё мир снова станет холодным, расчетливым механизмом, и я стану лишь его бездушной деталью.» – дописав до точки, закрыл дневник. Кожаный переплет глухо щелкнул, словно ставя точку не только в предложении, но и во всем дне. День, наполненный привычной тоской и бессильной злостью на самого себя. Злостью за то, что позволяю себе эти чувства, за то, что поддаюсь им.

Сегодня ровно месяц как у меня появилась «новая игрушка». О, нет, не в том плане каком может быть женщина для мужчины. Варя другая. Она – мой Амфетамин. Мой наркотик, на который я слишком сильно подсел. И это осознание пугает гораздо больше, чем все мои темные фантазии вместе взятые. Потому что с наркотиков слезают, а я не уверен, что хочу слезть с нее.

Мне нравится наблюдать за ней издалека. Нравится быть рядом, преследуя и пугая её. Зажимать в тёмном переулке, и чувствовать как её тело реагирует на моё. В этот момент я чувствую себя всесильным. Богом, управляющим её страхом и трепетом. Но это лишь иллюзия. Иллюзия, которая рушится каждый раз, когда я вижу ее испуганные глаза, полные непонимания и ужаса.

Я псих. Больной извращенец выбравший себе жертву. Я знаю это. И тем не менее, не могу остановиться. Это как навязчивая идея, как червь, который грызет изнутри, заставляя совершать все более безумные поступки. И я боюсь. Боюсь того, что однажды перейду черту, за которой не будет возврата.

Этим вечером было прохладно, но безветренно. Не люблю ветер. Бесит. В небе ярко светит младой месяц, освещая дорогу заблудившимся путникам. Тонкие нити тумана скользят над землей, словно призрачные змеи, окутывая деревья в полупрозрачную дымку. В воздухе витает едва уловимый аромат осенних листьев и чего-то неуловимо сладкого, возможно, от поздних цветов, чудом сохранившихся в палисадниках.

Откинувшись в кресле сижу под окнами закусочной. Припарковавшись рядом, ищу взглядом объект моего пристального внимания. О, а вот и она. Эта форма официантки безумно ей идёт. Волосы собраны в высокий, длинный хвост. Она такая сексуальная девочка… Ее движения легки и грациозны, как у пантеры. Каждый жест наполнен какой-то внутренней энергией, которая магнетически притягивает взгляд. Легкая улыбка играет на губах, когда она принимает заказ у посетителя, а звонкий смех эхом разносится по залу, заставляя сердца биться чаще.

Минутку, один из посетителей флиртует с ней, мерзко гогочет, пытаясь схватить рукой за задницу. И блядь, щипает! Чёрт, я сейчас сломаю уроду руку! Кровь кипит в венах, ярость затмевает разум. Кулаки сжимаются, готовясь обрушить всю свою мощь на этого похотливого ублюдка. Хочется выскочить из машины и в мгновение ока преподать ему урок хороших манер, но что-то меня останавливает. Наверное, понимание, что это привлечет ненужное внимание.

Запотевшее от вечерней прохлады, оно искажает свет фонарей, превращая их в расплывчатые нимбы вокруг её силуэта. Каждое её движение, поворот головы, взмах рукой – всё преломляется в этом мутном стекле, становясь почти нереальным, словно я наблюдаю за призраком из другого мира. Мобильный пиликает, не отвлекаясь отвечаю, лениво, не сводя с неё взгляда, продолжая следить через стекло.

– Да?

– Макс, сегодня в шесть, у Кайя. Будет травка, девки, ставки.

– Другие планы.

– Но, подожди, будет Инна и…

– Не интересно

Грубо говорю, сбрасываю вызов друга. Остаюсь сидеть в машине, продолжая следить за ней. Её смена подходит к концу, и Варя собирается домой. Она выходит из кафе, кутаясь в легкую куртку, словно пытаясь защититься от надвигающегося холода. Ветер треплет её волосы, и она машинально поправляет их, нервно оглядываясь по сторонам.

Смеркается. Вокруг ни души. Лишь редкие фонари бросают тусклый свет на мокрый асфальт, отражая его в грязных лужах. Тишина давит, словно могильная плита. Она снова идёт на автобусную остановку, одна. Это небезопасно. В этом городе, когда солнце садится, на улицы выползают тени, ищущие легкую добычу.

Сворачивает за угол. Тот самый крендель которого она отшила, идёт за ней. С ним ещё двое. Их лица скрыты полумраком, но в их походке, в каждом движении чувствуется угроза. Это не хорошо. Да моя девочка просто магнит для подонков! Как мотыльки на огонь, они слетаются на её невинность, желая её уничтожить, запачкать грязными руками. Но, нет. Ее невинность принадлежит мне. Она вся мокрая, возбуждённая – только для меня…

Глава 6.

Десять лет назад.

Варя.

Они подстерегли меня в самом опасном месте района. Пересечение улиц и коварный, пустынный поворот к автобусной остановке, мимо пустыря – место, которое по праву называют «гиблым». Нет, я всегда избегала ходить по нему, но меня бессовестно и без спроса в него утащили.

Те трое идиотов, которые оскорбляли меня сегодня в закусочной, пока я обслуживала их столик. Их лица, ухмыляющиеся и полные презрения, вспыхнули в памяти с болезненной ясностью. Я помнила каждое слово, каждый жест, которыми они пытались унизить меня. Теперь их злоба обрела физическую форму.

Один из них, лысый, в черной куртке, толкнул меня на землю, и я ударилась, свезя коленки. Острая боль пронзила тело, а страх парализовал. Земля казалась холодной и грязной, а небо над головой – чужим и равнодушным.

– Извиняйся, сучка, если хочешь жить.

– За что?? – опешила я, чувствуя, как по щекам бегут слезы. Меня трясло. Он пнул меня ногой. Грубая кожа ботинка с силой врезалась в ребра, выбивая дух. Прорычав, он схватил меня за волосы, причиняя острую боль.

Мир сузился до этих нескольких мгновений, наполненных грязным дыханием и звериной яростью. Он расстегнул ширинку джинс, высвобождая свой член. Багровый, набухший от похоти, он выглядел скорее отталкивающе, чем соблазнительно. Вена, пульсирующая у основания, казалась живой и угрожающей. Влажный блеск на головке говорил о его нетерпении, о животном желании, готовом вырваться наружу.

– Извиняйся! Осчастливь меня.

Надо сказать, мужское достоинство я никогда не видела, поэтому приготовилась к самому страшному, но… Страшное не произошло. Меня резко схватили за руку, потянув на себя. Я оказалась прижата лицом к мощному торсу, знакомый аромат кружил голову. Запах терпкого мускуса и сандала, смешанный с легкой ноткой металла, обволакивал, защищая от окружающей грязи. Твердые мышцы груди ощущались сквозь тонкую ткань рубашки, а сильные руки, обхватившие меня, вселяли надежду.

– Эй, уроды даю вам пять минут, тебе шесть, толстый, чтобы свалить отсюда навсегда. Иначе… Я, начну охоту на вас…

Макс… Он что, спасает меня? Его внезапное появление полностью уничтожило все мои о нем представления. В его глазах, обычно холодных и отстраненных, сейчас горел яростный огонь. Губы, всегда поджатые в презрительной усмешке, кривились в зверином оскале. Он казался другим, настоящим, освобожденным от маски безразличия. В этот момент он был моим рыцарем, моим защитником, и я впервые увидела в нем не высокомерного богача, а человека.

– Тебе то что? Пацан, она всего лишь шлю…

Меня, осторожно придерживая за талию, толкнули к растущей рядом берёзке. Вскрикнула, зажмурившись. Макс налетел на того самого, с расстёгнутой ширинкой, и сбивая с ног, принялся бить. Бить так, что кровь летела по земле, окрашивая пожухлую траву в багровые тона. Его удары были яростными, безжалостными, словно он вымещал на этом человеке всю свою злость, всю боль, которую тот посмел причинить. В воздухе повисла густая, металлическая вонь крови, смешиваясь с запахом прелой листвы и хвои.

– Никогда!

Ударил снова, разрывая печаткой на пальце его лицо. Кровь хлынула еще сильнее, заливая ворот грязной куртки.

– Не смей!

Ударом ноги сломал рёбра. Хруст костей эхом разнесся по лесу, заставляя меня содрогнуться.

– Оскорблять мою даму, тварь.

Никогда прежде я не была свидетелем проявления подобной жестокости. Агрессия была его основным источником силы. Он словно черпал энергию из ярости, становясь сильнее с каждым ударом. Его глаза горели неистовым пламенем, в них не было ни капли сожаления, лишь холодная, расчетливая ненависть.

Макс стёр кровь со своих ладоней белым, дорогим платочком. Ткань мгновенно пропиталась красным, становясь похожей на окровавленный флаг. Мне стало дурно, к горлу подступила тошнота, от обилия крови на земле вокруг. Запах был невыносимым, он проникал в легкие, вызывая головокружение. Я отвернулась, пытаясь не смотреть на эту жуткую картину, но она уже навсегда отпечаталась в моей памяти. Лес, казавшийся таким тихим и умиротворяющим, превратился в место казни.

Кучка подонков, стоявших рядом, подхватили под руки борова, что пытался изнасиловать меня, и почти бегом покинули пустырь. Макс обернулся ко мне, протягивая платок. Утирая слёзы, пыталась сдержаться, но всхлипывания стали громче, тело дрогнуло в истерике. Холодный ветер трепал мои волосы, словно вторя моему смятению. В голове пульсировала одна мысль: грязь. Я чувствовала себя грязной, сломанной, униженной. Казалось, мерзкая слизь этого отвратительного существа въелась в кожу, отравила кровь, осквернила душу.

Макс выругался, стискивая меня за плечи. Его пальцы впивались в мою плоть, причиняя боль, но сквозь этот физический дискомфорт пробивалось какое-то странное чувство защищенности. В его глазах плескалось гневное сочувствие, и этот взгляд заставлял меня хоть немного вернуться в реальность.

– Так, дыши, глубже, глубже, теперь медленно… нет, смотри на меня… Смотри! Иначе поцелую!

Встряхнул меня, и я едва не упала. Из горла вырвался громкий стон.

– Я предупреждал.

Его губы буквально напали на мои. Грубый поцелуй сломал волю, подчиняя, овладевая. Руки стиснули мои запястья, пытавшиеся помешать ему. Поцелуй был жестким, требовательным, почти болезненным, но в нем чувствовалась отчаянная попытка вернуть меня к жизни. Его губы терзали мои, отнимая остатки страха и отвращения. Словно хищник, он поглощал мою боль, вырывая ее из самой глубины души. Я сопротивлялась, но его напористость сломила меня, и я, обессилев, обвисла в его руках.

Глава 8

Десять лет назад.

Обида, словно яд, расползлась по венам, отравляя каждый вдох, каждое воспоминание. Она липла к коже, как запекшаяся кровь, напоминая о предательстве, о несправедливости, о том, что когда-то было самым светлым и чистым. Это была не просто обида – это была кровоточащая рана, которую время не спешило залечивать.

После того раза, как Макс вырвал меня из лап трёх подонков один из которых пытался меня изнасиловать, его тень растворилась в городском смоге. Я пыталась убедить себя, что это к лучшему, что так безопаснее. Но внутри зрело тревожное предчувствие. Его исчезновение казалось слишком внезапным, слишком необъяснимым. Будто он затаился, подобно хищнику, готовясь к решающему броску.

Тишина окутала город, словно саван. Слишком идиллическая для нашего мира, погрязшего в грехах и пороках. Каждый прожитый день, казался мгновением перед неминуемым штормом.

Моросящий дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами. Холод пробирал до костей, заставляя дрожать не только от озноба, но и от страха. И вот он – терпкий, обжигающий аромат его парфюма. Я проклинала тот день, когда впервые его почувствовала.

– Снова ты? – выплюнула я, не в силах скрыть раздражение.

– А ты ждёшь кого-то другого? – его голос был холоден, как лед, а в глазах плескалась злорадная усмешка.

Я сжала кулаки, стараясь унять дрожь. Сердце бешено колотилось, словно пойманная в клетку птица.

–Чего тебе нужно, Макс? – прошептала я, отводя взгляд. Боялась увидеть в его глазах то, что тщательно пыталась забыть. Тоску, боль, вину… или что-то еще более зловещее.

Он сделал шаг вперед, нарушая хрупкое равновесие. Его тень нависла надо мной, словно предвестник беды.

– Мы это уже проходили. Хотел убедиться, что ты в порядке," – прозвучало вкрадчиво. В его голосе не было и следа прежней теплоты. Только ледяная отчужденность и скрытая угроза. Я не верила ни единому его слову.

– Неужели забота о моем благополучии не дает тебе покоя? – съязвила я, стараясь казаться безразличной. Но он видел меня насквозь. Видел мой страх, мою уязвимость. В этом и заключалась его сила.

–Я всегда забочусь о том, что принадлежит мне, – прорычал он, хватая меня за руку. Его хватка была стальной, не оставляющей надежды на освобождение.

–А ты, дорогая, всегда будешь моей.

От этих слов по спине пробежал холодок. Я знала, что он имел в виду. Знала, что он никогда меня не отпустит. И в этот момент я поняла, что обида, гнев и страх – лишь слабые искры перед надвигающейся бурей. Бурей, имя которой – Максимилиан.

– Я за тобой, – заявил мой преследователь. Я усмехнулась, тщетно пытаясь вырваться из его цепкой хватки. Его слова обвили меня, словно ледяные оковы, сковывая страхом и неприязнью.

– Ты мне не интересен.

– Скоро буду.

– Какой же ты самовлюблённый нарцисс! – огрызнулась я, отчаянно пытаясь высвободить свою ладонь из его руки, но стальной захват не ослабевал. Напротив, он резко потянул меня на себя, и я, потеряв равновесие, впечаталась лицом в его широкую, как каменная стена, грудь. От него пахло опасностью и чем-то неуловимо притягательным, как запретный плод.

– А ты, капризная принцесса, которую надо срочно наказать за непослушание, – прозвучало над моей головой, словно раскат грома.

Я опешила от подобной наглости. Сердце бешено заколотилось, сковывая ужасом каждую клеточку тела. В его словах сквозила неприкрытая угроза, а в глазах плясали мрачные тени. Мир вокруг померк, оставив меня один на один с неминуемой бедой.

– Я никуда с тобой не поеду.

– Это наше первое свидание, боюсь, твоё мнение мало меня волнует, – нагло закончил Макс и, неожиданно пригнувшись, подхватил меня на руки, словно пушинку, бодро шагая к своей черной, блестящей машине. Холодный металл коснулся моей спины, когда он бережно, но непреклонно усадил меня на кожаное сиденье. Двери захлопнулись, отрезая меня от реальности. Мотор взревел, и мы сорвались с места, унося меня в неизвестность.

Паника нарастала с каждой секундой, пока машина неслась по ночному городу. Фары встречных автомобилей слепили, превращаясь в размытые пятна. Я пыталась понять, куда он меня везет, но Макс молчал, лишь изредка бросая на меня короткие взгляды. Его лицо, освещенное тусклым светом приборной панели, казалось еще более суровым и неприступным.

Бесполезно было кричать или умолять. Я понимала, что сейчас в его власти, и любое сопротивление лишь разозлит его еще больше. Поэтому я решила прибегнуть к хитрости.

– Куда мы едем? – спокойно спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Макс усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. – Скоро увидишь, принцесса. Тебе понравится.

В его голосе звучала зловещая ирония, заставляющая кровь стыть в жилах. Я почувствовала себя мышкой, попавшей в лапы к коту, и понимала, что мне придется приложить все усилия, чтобы выжить в этой игре.

Вскоре машина свернула с шоссе и помчалась по извилистой проселочной дороге. Вокруг простирался темный лес, зловеще шелестящий листвой. Я с ужасом осознала, что мы отдаляемся от цивилизации, и шансы на спасение тают с каждой минутой.

Глава 9

Макс.

Больное возжелание кого-то, грех? Тогда я испорченный грешник. Я – тьма, саспенс её самого мерзкого и подлого появления. Она – свет. В самом его чистом и манящем проявлении. Её образ, словно сотканный из лунного сияния и утренней росы, преследовал меня, не давая покоя ни днем, ни ночью. Это было не просто влечение, а болезненная, всепоглощающая одержимость, терзающая мою душу и толкающая на грань безумия. Я знал, что это неправильно, что она недосягаема, но остановиться уже не мог.

Мои мысли о ней настолько грязны, что мне не терпится испортить, испачкать её невинное совершенство. Каждая фантазия, рождающаяся в моем воспаленном сознании, была кощунственна и отвратительна. Я представлял, как ее белоснежная кожа покрывается темными пятнами моих грехов, как ее кристально чистый взгляд омрачается страхом и отчаянием. Эти мерзкие видения не отталкивали, а лишь сильнее разжигали мое больное вожделение.