Беглянка

Перед глазами дорога, в голове её перепуганное лицо. Она боится. Её трусит. Даже забавно – эта её сдержанная ложь. Переключаю скорости, случайно зацепляя её руку своей. Холодная. Включаю печку. Свернул влево. Киваю своей прекрасной пленнице. Автомобиль уверенно скользит по извилистой дороге, унося нас все дальше от цивилизации, вглубь мрачного леса. Ее тело дрожит, но она пытается скрыть свой страх за маской показного спокойствия. Я наслаждаюсь ее беспомощностью, каждым ее робким взглядом, каждым нервным движением.

– Там сзади, плед. Ты замёрзла.

– Что?

Её шоколадные глаза переливаются коньячным оттенком. Она прекрасна. В них плещется смесь ужаса и удивления, делая ее еще более желанной. Этот взгляд проникает в самую душу, обжигая меня своим пламенем. Я готов на все, лишь бы обладать ею, лишь бы увидеть, как ее свет гаснет в моей тьме.

– Укройся заболеешь.

Мои слова кажутся ей насмешкой, издевкой над ее положением. Она медленно тянется к пледу, стараясь не смотреть на меня, но я чувствую ее взгляд, полный отчаяния и мольбы. Плед оказывается тонким и почти не согревает, но она кутается в него, словно в последнюю надежду на спасение. Я улыбаюсь про себя, зная, что спасения не будет.

Лес становится все гуще и темнее, деревья смыкаются над дорогой, образуя мрачный тоннель. Свет фар выхватывает из темноты лишь небольшие участки пути, создавая зловещие тени, танцующие вокруг машины. Она съеживается на сиденье, прижимаясь к двери, словно пытаясь отгородиться от меня.

Останавливаю машину на обочине, в самом сердце леса. Выключаю фары, и нас окутывает полная темнота, нарушаемая лишь редкими звуками ночных птиц. Открываю дверь и выхожу из машины, вдыхая свежий, прохладный воздух. Она остается внутри, не двигаясь, словно парализованная страхом.

– Выходи, – говорю тихо, но в моем голосе звучит угроза, от которой у нее по спине пробегают мурашки. Она медленно, с трудом выходит из машины, словно каждое движение причиняет ей боль. Смотрю на нее, наслаждаясь ее беспомощностью, зная, что она полностью в моей власти. Сейчас я покажу ей, что такое настоящая тьма…

Она стоит, дрожащая, маленькая и потерянная на фоне огромных деревьев, словно загнанный зверек, попавший в капкан. Лунный свет едва пробивается сквозь листву, оставляя ее лицо в полумраке, но я вижу ее расширенные от ужаса глаза. В них плещется страх, чистый, незамутненный, как ледяная вода. Я чувствую, как он питает меня, дает мне силу и уверенность.

Подхожу ближе, медленно, как хищник, подкрадывающийся к своей жертве. Она отступает, пока спиной не упирается в холодную кору дерева. Ее дыхание срывается, превращаясь в тихий, прерывистый стон. Я знаю, что она хочет закричать, но страх парализовал ее, лишил голоса.

Протягиваю руку и касаюсь ее щеки. Кожа у нее ледяная, как у снежной королевы. Она вздрагивает от моего прикосновения, но не отводит взгляда.

В ее глазах мелькает искра ненависти, но она тут же гаснет, сменяясь безнадежностью. Я знаю, что она понимает: бороться бесполезно. В них плещется смирение обреченного животного, загнанного в угол. Боль и отчаяние застыли в глубине зрачков, отражая ту темную реальность, в которой ей предстоит существовать. Кажется, вся ее жизненная сила утекает сквозь эти бездонные колодцы, оставляя лишь пустую оболочку.

– Тише, – шепчу я ей на ухо. – Не стоит сопротивляться.

Чувствую её страх. Он обволакивает меня, словно липкая паутина, питая мою власть. Улыбаюсь. В моей улыбке нет ни капли сочувствия, лишь торжество хищника, одержавшего победу. Шепчу. Мой голос – бархатный шепот искусителя, обещающий избавление, но на деле ведущий в бездну.

– Скажи, что ты чувствуешь, Варя?

Её голос такой тонкий и дрожащий, словно осенний лист на ветру, готовый сорваться в любой момент.

– Мне холодно…

Неожиданно, мои руки касаются, лаская её шею. Она вздрагивает, как от удара током. Склонившись, нежно целую в шею, посылая мириады мурашек по коже. Это прикосновение – не проявление нежности, а изощренная пытка, игра на контрасте между лаской и ужасом. Она замирает, словно кролик перед удавом, не в силах вырваться из зачарованного круга.

– А теперь?

– Страх.

Резко разворачиваю её лицом к себе. Её грудь нервно поднимается и опускается, словно птица, бьющаяся в клетке. Кончиком языка чувствую, как трепещет тонкая венка на её шее, словно струна, натянутая до предела. Каждое ее движение выдает панику, сковавшую ее разум и тело.

– Ты моя… помни об этом.

Мои слова – клеймо, выжженное на ее душе. В них – утверждение моей власти, отрицание ее воли.

Взгляд скользит по её лицу, изучая каждую черту, словно картограф, наносящий на карту новую территорию. Теперь здесь нет ни ненависти, ни отчаяния – лишь пустота, бездонная и пугающая.

Приподнимаю подбородок Вари, заставляя её смотреть мне в глаза. В них нет отражения, лишь мертвенная гладь, словно в заброшенном озере, где когда-то кипела жизнь. Ещё мгновение, и она забудет, как дышать самостоятельно, начнёт существовать лишь в моей тени, питаясь крохами моей воли.

Веду пальцем по её щеке, ощущая её холодную кожу. Лёгкое прикосновение, словно перышко, упавшее на снег. Она не отстраняется, не вздрагивает. Её тело – лишь оболочка, лишённая собственной воли. Я могу делать с ней всё, что захочу, и она не сможет сопротивляться.

– Повтори, – шепчу я, наклоняясь к её уху. – Я твоя.

– Повтори, – шепчу я, наклоняясь к её уху. – Я твоя.

Варя неожиданно резко отталкивает меня от себя так, что я едва могу устоять на ногах. Ее глаза полны ненависти и отчаяния, словно два осколка разбитого зеркала, отражающих всю боль мира. Её слова грубые и наивные – словно дождь в мае, обманчиво обещающий тепло, но приносящий лишь холод и разочарование. Голос дрожит, но в каждом слове чувствуется решимость, от которой по спине пробегает ледяной озноб.

– Ты пугаешь меня, я не твоя и никогда с таким как ты не буду. Ты мне противен, Макс!

Разряд молнии разорвал небо, и хлынул дождь, смывая последние остатки тепла. Ее слова прозвучали эхом в моей голове, точно такие же, какие крикнула мне мать, уходя. И она ушла. Кинулась в ночь, в бушующую стихию, словно желая раствориться в ней, исчезнуть навсегда.

«Сорвавшись в бездну, я обязательно заберу тебя с собой…»

Изнемогая от желания, смешанного с отчаянием, крикнул ей вслед, бросаясь в погоню. Ноги вязнут в размокшей земле, ветер хлещет в лицо, затрудняя дыхание, но я не останавливаюсь. Образ Вари, убегающей в темноту, горит в моей голове, словно маяк, указывающий путь.

– Беги, Варя, беги, я всё равно тебя поймаю!

Глава 10

Варя.

Лесополоса вдоль железных путей – скользкая дорога, по которой я пыталась бежать, утопая в грязном бездорожье. Ночь. Я где-то за городом, бегу, спотыкаясь, пытаясь сбежать от психопата, преследующего меня. Да, он молод, красив и чертовски богат… но, он настоящий психопат! Его глаза – ледяные озера, отражающие лишь тьму. В них нет ни тепла, ни сочувствия, лишь голодный блеск охотника, настигающего свою жертву. Я помню его улыбку – фальшивую, натянутую, как маска, скрывающую истинное лицо монстра. Он играет со мной, как кошка с мышкой, наслаждаясь моим страхом, моей беспомощностью. Он обещал, что я буду принадлежать ему вечно, и эта мысль преследует меня, гонит вперед, заставляя забыть об усталости и боли.

Длинные волосы спутались, резинку я где-то потеряла. Ветер холодным кнутом хлестал по щекам. Вокруг ночь и мрачные тени. Деревья вытягивали ко мне свои корявые ветви, словно пытаясь остановить, удержать. Луна спряталась за темными тучами, оставив меня один на один с кошмаром. Запах сырой земли и гниющих листьев проникал в легкие, душил. Каждый шорох казался шагом преследователя, каждая тень – его силуэтом. Страх парализовал, но инстинкт самосохранения заставлял двигаться дальше.

Где-то рядом треснула ветка, словно кто-то наступил на неё, разломав надвое. Вокруг очень тихо, лишь барабанят капли дождя о сырую землю. Я резко поскользнулась, но, удара не последовало. Крепкие руки не позволили мне упасть. Я громко вскрикнула, утопая в его хватке. Его дыхание опалило мою шею, запах его одеколона – сладковато-приторный – наполнил легкие.

–Ну, здравствуй, милая, – прошептал он, и от его голоса по спине пробежал холодок. –Разве ты думала, что сможешь убежать? В его голосе звучало торжество. Я закрыла глаза, понимая, что игра окончена.

– Добегалась?

Он зло усмехнулся, я громко закричала

– Пусти меня!!!

Но отпускать меня он явно не собирался. Я пыталась бороться, пыталась сопротивляться. Била его по спине и плечам, пытаясь оттолкнуть, но он не собирался отпускать меня. Его хватка была стальной, пальцы впились в мои предплечья, прожигая кожу. Я чувствовала, как отчаяние ледяной волной захлестывает меня. Ветер трепал мои волосы, прилипшие к лицу от дождя. Земля под ногами скользила, словно предательски подталкивая в его объятия. Я чувствовала запах его одеколона, смешанный с запахом мокрой земли и страха.

– Раз ты не понимаешь по-хорошему, будет по-другому. Тебя должен касаться только я, и никто другой.

Я и сообразить не успела, а он уже ослабил хватку, и неожиданно быстро стиснул мои запястья ремнём от своих джинсов. Дождь шёл диким потоком, всё вокруг казалось холодным и размытым. Я чувствовала острую боль в запястьях от грубой кожи ремня, врезавшейся в кожу. Капли дождя стекали по лицу, смешиваясь со слезами. В горле застрял крик, парализуя голосовые связки. Вокруг царил хаос: шум дождя, ярость ветра и бешеное биение моего сердца.

– Что ты хочешь сделать?

– Сделать тебя своей. О, не бойся, тебе понравится…

Макс нагло притянул меня к себе, вжимая в своё тело. Я почувствовала, как его мокрая одежда липнет к моей, как холод его тела проникает сквозь нее. Его дыхание обжигало мою шею, от него несло сигаретами и чем-то диким, первобытным. Я чувствовала, как его руки скользят по моей спине, притягивая меня еще ближе, лишая малейшей возможности сопротивляться. В голове проносились обрывки мыслей, смешиваясь со страхом и отвращением.

Его губы грубо накрыли мои, сминая и кусая. Я пыталась отвернуться, вырваться, но он держал крепко, не давая и шанса на спасение. Вкус его поцелуя был горьким, отвратительным, как яд, отравляющий меня изнутри. Я задыхалась, мне не хватало воздуха, казалось, что он высасывает из меня жизнь.

Его губы грубо накрыли мои, сминая и кусая. Я пыталась отвернуться, вырваться, но он держал крепко, не давая и шанса на спасение. Вкус крови наполнил рот, смешиваясь с горечью отчаяния. Его поцелуй был не актом любви, а захватом, вторжением. Холодный пот прошиб кожу, а в голове пульсировала лишь одна мысль: "Нет, только не это".

Мои руки, всё еще стиснутые его ремнём, оказались у него на шее. Он резко подхватил меня под бёдра, отрывая от земли. Его мощное тело пригвоздило моё, толкая к дереву. Дождь шёл потоком, усиливаясь и холодея. Капли стекали по лицу, смешиваясь со слезами. Дерево больно врезалось в спину, лишая остатков равновесия. Отрываясь от моих губ, он нежно прикусил моё плечо, разрывая на части мою кофту. Нежность эта была обманчива, предвестницей грубой силы.