- -
- 100%
- +
– Тогда как, Никита?
Он отводит взгляд. Касается подбородка и долго молчит.
– Она привезла ее к нам домой. На занятие. Я в тот момент вышел из дома. Ходил за двором.
– Ходил?
Слово застревает в горле. И подозрение закрадывается вместе с ответом, который он озвучивает.
– Ты была… не в настроении, – Никита сглатывает и снова смотрит в сторону.
Я помню те дни после больницы. Помню, какой уязвимой я была среди своей семьи. Боль, которую испытывала, привыкая к новой реальности.
В больнице было проще. Дома… я надеялась, что стены и родные люди придадут уверенности. Но на самом деле во мне было так много стыда, неловкости, что ждали за каждым поворотом. Наверное, я действительно стала другой. И слишком медленно приходила в себя. И пришла ли?
Достаточно ли этого, для оправдания мужа?
Скорее всего, мы поссорились. И он пошел прогуляться.
– Понятно.
– Мы просто общались.
– Общались? – в груди зарождается что-то похожее на смех. – Как много ты ей рассказал о нас?
– Олеся, – он пытается остановить.
– Наверное, ты рассказал ей о том, как тебе тяжело? Уверена, она с радостью тебя пожалела и утешила.
– Все не так.
– Никита, а давай без увиливаний? Думаешь, смягчив сейчас свой рассказ, это что-то изменит?
– Олеся, я не могу… Проклятье, – вскидывает руки и начинает ходить по кругу. – Я просто не могу иначе.
Нас прерывает шум у входа. Затем мимо проносится Лена.
– Ты же ушла гулять, – кричу ей вдогонку, подъехав к коридору, через который она пронеслась.
– Никто не вышел сегодня.
– Ясно.
Разворачиваю коляску к мужу.
– Как я уже сказала, разводу быть. И нам нужно обсудить условия…
– Господи, зачем торопиться?
– В смысле?
– Я знаю, что… Сейчас это сложно объяснить.
– Ты уже все объяснил. Не стоит. Нужно все рассказать дочери. Хотя Артуру я бы предпочла не сообщать так скоро.
Выкатываюсь из гостиной и еду в направлении спальни, так как мне нужно в уборную. Но он нагоняет и встает передо мной, очевидно, несогласный.
– Олеся я против развода, – его голос отнюдь не тихий. Никита на взводе.
– Почему? Теперь ты волен делать что пожелаешь. Тебя уже явно заждались, вне этого брака.
– Господи, почему ты меня не слышишь? – теперь он срывается практически на крик.
– Мам, пап? Что происходит? – дочь выходит из своей комнаты и смотрит на нас растерянно.
– Сам скажешь? – смотрю на Никиту, который замер.
– Олеся, – он шипит раздраженно и устало, и я принимаю решение.
– Мы с твоим отцом разводимся, Лена. У него… – горло так болит, словно в него льют раскаленное железо, но я продолжаю: – У него другая женщина.
– Как? – дочка снова теряется и смотрит то на меня, то на отца. Затем останавливает взгляд на Никите. – Стой, та женщина…
Я вслушиваюсь в ее слова, не до конца понимая, о чем речь.
– Дочка, – пытается вставить муж, но дочь перебивает.
– Та женщина, пап. Ты сказал, что просто подвез коллегу, так как она беременная. Это была она?
– Что? – с разочарованием и дикой болью смотрю на него. Его встречный взгляд полон сожаления. Но я не готова к этому. И схватившись за ободки коляски, разворачиваюсь и уезжаю в комнату, чтобы не слышать его извинения и попытки оправдаться.
Глава 13
Словно дикий, необузданный поток ледяной воды уносит меня в комнату. Я тону в этой бездне и не могу выбраться. С первым всхлипом первая слеза скатывается по щеке…
Я выдержала его рассказ о любовнице. Выдержала и смогла, как я думала, дать отпор. Дойти до точки в разговоре. Не разрушиться на его глазах. Я даже смогла открыть эту горькую правду дочери. Но ребенок…
У него ребенок. От другой женщины.
Это слишком. Это просто… слишком.
– Господи, – будто захлебываясь, хватаюсь одной рукой за горло, где все разрывается от боли, второй за боковушку коляски и проваливаюсь.
Стиснув зубы до скрежета, я рыдаю.
Если до этого я позволяла парочке слезинок оставить след на коже, то сейчас я не могу сдержаться. Я не могу.
Я готовилась к разводу. Думала, что готова. Но как же я ошибалась.
Стук в дверь заставляет вздрогнуть.
– Уходи, – ломким как стекло голосом прошу его. Он не может проситься войти. Не сейчас.
Только не сейчас.
– Мам? – голос дочери заставляет захлебнуться новым потоком слез.
– Я не могу, – отвечаю совсем тихо, так как голос будто пропал.
– Мам, – продолжает она. – Папа ушел. Я попросила его уйти. Мам, пожалуйста.
Как могу, стираю со щек слезы. Не пытаясь наивно их скрыть. А чтобы… попытаться попросить ее ненадолго оставить одну.
Дрожащей рукой, щелкаю замком, и Лена тут же вваливается в комнату.
– Мам, – слезно смотрит на меня, разрывая и без того раненое сердце.
– Все…
Но она не дает договорить. Она обнимает меня и плачет вместе со мной.
Мой ребенок, на которого я только что скинула бомбу.
– Прости, солнышко. Я не должна была…
Глажу ее по спине, прижимая к себе крепче.
– Прости, пожалуйста.
– Ты не виновата. Ты не виновата, мам…
С трудом оторвав ее от своего плеча, вытираю ее мокрое лицо. Хотела бы улыбнуться, но не могу. Никак не получается.
– Мне нужно прилечь, дочь, – смотрю на нее, поджав губы.
– Хорошо. Но я с тобой останусь, можно?
– Конечно.
Неловко забираюсь на кровать и ложусь на свою подушку, положив ее повыше. Лена забирается ко мне и тут же попадает в мои объятия.
Мы молча лежим какое-то время. Я глажу ее по плечу, заботливо обнимая. Боясь потревожить эти минуты.
– Так… значит, вы разводитесь? Ты знала о ней?
– Знала. Какое-то время знала. Но молчала и не поднимала этот вопрос.
– Из-за брата?
– Да. Экзамены – это хлопотно и ответственно.
– Понимаю.
– Пожалуйста, не говори ему пока что.
– Думаешь, он не узнает?
– Нет. Потом я скажу ему сама.
– Ладно. Но что нам делать?
– Если честно… Я сейчас и думать не могу. Это… тяжело, понимаешь?
Она отстраняется и поднимает голову.
– Ты его любишь, да?
– Да, – перевожу взгляд в сторону. – Хотела разлюбить. Каждый раз думала, что этот день, когда он опоздал на ужин, когда уехал раньше, – последний. И наконец-то смогу. Но… Возможно, эта новость образумит.
Из глаз снова вытекают предательские слезы, но Лена уже легла на мое плечо и не видит их.
Столько счастливых лет уместились в одно слово, разрушающее их слово «измена». И теперь их будто не было. Словно воспоминанием остались. Их нет.
– Не хочу… – врывается в мои мысли голос Лены.
– Что? – снова начинаю гладить ее по плечу.
– Чтобы вы разводились, не хочу. Это странно.
– Я понимаю, но… – она не дает договорить и перебивает возбужденным голосом:
– Как я буду жить? Артур хотя бы уехал, и ему не придется… бегать туда-сюда. А я? Ты могла подождать еще несколько лет. Почему ты не подождала, пока я не поступлю в университет и не уеду. Почему подождала только его поступления?
– Лена, – пытаюсь ее успокоить, с трудом проглатывая ее слова, но она резко садится и разворачивается ко мне лицом.
– Мам, ну, пожалуйста, – просит умоляюще, даже складывает руки в этом жесте. – Давай поговорим с папой, чтобы он бросил ту… И ребенка этого.
– Дочка, – воздух становится неожиданно ядовитым, отравляет все изнутри.
Конечно, она не знает о предательстве так много. Она растеряна и боится.
– Твой папа… Я не могу, понимаешь. Он обидел меня.
– Ну ты же сказала, что любишь его. Я скажу ему, чтобы он попросил прощения и все будет хорошо. Ну мам…
– Лена, – с горечью смотрю на нее, – это не работает так. Не все можно решить просто сказав: "Прости. Мне жаль". У него другая женщина. И она ждет от него ребенка.
– Я уже ненавижу этого ребенка, – чуть ли не кричит она.
– Господи, дочка.
– Что? – соскакивает с кровати и топает ногой. – Если бы не ребенок, ты бы простила папу и все. Я бы попросила его расстаться с ней, и ничего бы не было.
– Мы бы все равно развелись, Лена. Я сказала ему, что мы разводимся до того, как узнала о том, что его новая женщина беременна.
– Это не одно и то же.
– Милая, иди ко мне, – тыну руку, но именно сейчас ненавижу свое положение сильней всего.
Моя дочь расстроена и срывается в пропасть обиды и боли. Ей страшно, а я не могу ее даже утешить. Подойти и обнять.
– Пожалуйста, Лена…
– Нет, я пойду и все скажу папе. А потом вы поговорите.
Она открывает дверь и тут же натыкается на Никиту, стоящего на пороге комнаты.
– Вот и ты. Я против, ясно? Откажись от этого ребенка и попроси прощения у мамы. Мы семья. Я не собираюсь выбирать между вами. Мама вообще не ходит, а ты ребенка заводишь.
Муж сталкивается со мной взглядом, и я чувствую себя еще более жалкой, чем когда-либо. Словно я сама использовала бы когда-нибудь свою инвалидность для того, чтобы он остался.
– Поговори с ней, Никита. Может быть, она услышит тебя.
Он кивает и, обняв за плечи Лену, уводит ее из дома, так как я слышу, что входная дверь закрывается и наступает полнейшая тишина. Только стук моего сердца и прерывистое дыхание. Вот что осталось от женщины, которая недавно была счастлива и не подозревала, во что превратится ее жизнь в какие-то сорок пять лет.
Глава 14
Когда Никита и Лена вошли обратно в дом, показалось, что прошла вечность.
Дочка ушла в комнату. Я слышала, как закрылась ее дверь. Мне нужно поговорить с ней снова. Но позже, так как муж вошел в нашу спальню.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.