Фальшивая жена. Любовь в залог
- -
- 100%
- +
– Лучше тебе держать язык за зубами, – внезапно раздался мужской голос и я, раскачавшись, потому что сильно дернулась, повалилась назад вместе со всей конструкцией.
Правда до уличной плитки не долетела, так как мужчины просто наступил на кольцо внизу, на котором и стояло кресло, и я вернулась в прежнюю стойку.
Я хотела было возмутиться, сказать, что он ненормальный, но вспомнила его слова и прикусила буквально язык, правда вида не подала.
Боль помогла держать лицо. Поэтому я просто молчала и смотрела на него снизу вверх, потому что мужчина оставался на месте и между нами было не больше двадцати сантиметров.
Я нырнула обратно в кокон увеличивая расстояние, но он наклонился и цокнул.
– Трусливая точно мышь, а болтаешь слишком много.
Открыла рот, но он приложил свой указательный палец к своим губам с тихим «ш-ш-ш», и я решила не встревать. Ему ничего не стоит пусть пулю мне в голову или отрезать болтливый язык.
– Умница.
Выпрямился и вынув телефон ответил на звонок удаляясь.
– Да Оксана… К восьми… Черное, у меня сегодня плохое настроение.
С этими словами он удалился с поля зрения, а ко мне вернулся кислород. Правда ненадолго. Мама вышла ко мне и позвала торопливо в дом на серьезный разговор.
– Черт, – поплелась за ней, предчувствуя беду.
Отец сидел в своем любимом кресле, который я успела прозвать троном.
Оно выделялось из всей мебели гостиной. Высокое, кожаное, с деревянными довольно широкими подлокотниками.
Я встала как провинившаяся, заранее опустив голову.
– Через две недели твоя свадьба, – без предисловий ошарашил он и я пошатнулась.
– Как? С кем? – повернула голову к маме ища там поддержки и такого же шока, но она удивлена не была. – Мы тут всего ничего и сразу…
– Две недели. Алия, подготовь дочь. Скажи спасибо, что Мартынов согласился на брак после той выходки в его доме.
– Мар… Этот… Тот самый кто…
– Он самый. Давид Мартынов твой будущий муж.
– А… – и на этом словарный запас иссяк.
– Ты меня услышала?
– Да, отец, – сухо ответила и когда он сказал уйти с его глаз, я быстрей пули умчала в свою комнату.
«Две недели», в уме не укладывалось.
– Две…
– Самар, – вошла мама и я тут же на нее накинулась с вопросами.
– Почему ты не сказала? Почему он? Это были смотрины? Боже… мама он меня пугает. Да я…
– Успокойся. Послушай меня, – но я металась по комнате как заведенная. – Самар, – прикрикнула и схватила за предплечья встряхнув. – Успокойся я сказала.
Кивнула, придя в себя.
– Ты должна понять, что этот вопрос решен. Не отменить. Понимаешь? Это точка.
– Как точка? Я не хочу… Только не он. Я его боюсь, мама.
И тут в голову закралась мысль, что свадьба висела на волоске после того, как тот мужчина в его доме вел себя расхлябанно со мной и недвусмысленно давал понять, что мы познакомились. Я могу сделать тоже самое. Правда не факт, что жива останусь.
– О чем ты думаешь? Не совершай глупостей. Отец убьет нас обеих, если все сорвется из-за твоих выходок.
И тут я сразу ощетинилась. Стоит мне напортачить, он всегда и маму наказывал сколько помню. Обвиняя ту в том, что она меня плохо воспитала. Если меня убьют, то и ее тоже.
Но как принять этот факт я тоже не знала.
– Мам, а если я сбегу? Помоги мне мамочка, я устала от этого всего. Не хочу, понимаешь? Не хочу тут жить.
– Самар прошу тебя, умоляю. Мне и самой страшно. Каждый день страшно за тебя, себя… Но куда мы пойдем? Что мы умеем делать? Да и… думаешь нас не найдут? Разве не понимаешь…
– Мама я знаю, но я не хочу за него замуж… Я не хочу, – чуть повысила голос не на нее, а просто взвыла в потолок.
Дверь резко распахнулась и отец вошел точно ураган с красными глазами, разъяренный.
– Что ты сказала, повтори, – требовал, надвигаясь на меня сжимая кулаки.
От страха губы затряслись и пятясь назад я споткнулась о мягкий толстый ковер на полу, упав. Он навис так, что я не могла и пошевелиться.
– Еще раз услышу подобное, закопаю живьем в саду. Поняла?
Я смогла только кивнуть много раз, а он выпрямился, и я думала, что сейчас уйдет, но он резко обернулся и пнул меня по ребрам ногой. Так внезапно и так больно, что у меня остановилось дыхание.
Схватилась за бок, перекатившись на другую сторону тела, но кислорода стало не хватать, и я захрипела пытаясь вдохнуть.
– Дахи… – закричала мама и упала передо мной.
В глазах все пошло темными пятнами и казалось, что кружится голова.
Все слова родителей шли через вату, не разобрать.
Папа сел, с другой стороны, перевернув меня на спину и стал давить куда-то в грудную клетку. Мне же казалось, что он меня добивает.
Но внезапно он ударил снова куда-то, и я будто шарик от настольного тенниса выплюнула воздух, закашлявшись, но и это принесло новую боль. Тело от удара стало болеть и выламывать кости, что я закричала.
– Что, если ты сломал ей ребро? – взволнованно спросила мама.
– Нет, я рассчитал удар.
– Но если не пройдет до…
– Заткнись, Алия, – услышала шлепок, кажется от пощечины и после шаги.
Было так больно, что я застонала.
– Тише, доченька, тише. Скоро все пройдет. Скоро все закончится, – гладила по спине позволив перевернуться.
А я плакала и не верила в ее слова. Это не закончится никогда.
Все, о чем переживал отец, да и мама в общем-то, чтобы за те две недели, что оставались до свадьбы, синяки прошли, а ребро не болело.
Стоит ли говорить, что мне пришлось смириться с мыслью о скором замужестве?
Я вспоминала будущего мужа и в общем-то сводила все к тому, что это неизбежно, так нужно ли сопротивляться? Вновь получить удар и валяться в собственной крови, ради чего? Ради того, что неизбежно?
Если еще и мама пострадает я себе этого не прощу.
Моя мантра звучала как бред, но кажется срабатывало. Поэтому день за днем я отпускала глупую надежду, которой мне никто не мог дать.
Давид красивый, влиятельный. Пусть пугающий, но все же он лучшая партия, чем я могла себе представить. Это мог быть старик с деньгами и какой-то властью в определенной сфере, где может быть полезен для отца, или вообще ненормальный. Правда, все это не говорило в том, что Мартынов мог быть другим.
Однако я все же планировала узнать этого мужчину чуть лучше, чтобы суметь помочь маме, если она пожелает избавиться от отца. Потому что даже боюсь представить, как она останется с ним один на один.
По истечении недели состояние стало улучшаться. Отец даже не подходил, что меня безусловно радовало в отличие от оставшегося времени до того самого момента «х».
– Самар, нам нужно купить белое платье, но не свадебное. Большого праздника не будет. Только ужин в ресторане твоего будущего мужа. Документы подпишите заранее без поездок в ЗАГС.
– Удивительно, но ты мне облегчила мысли. Потому что я настраивала себя на фальшивое торжество, которое затянется на несколько часов безумства, называющегося «свадьба». Так даже лучше. Спасибо.
– Послушай, – мягко обратилась ко мне и взяла за руку присаживаясь рядом на скамью в беседке, где я читала.
– Слушаю, – убрала окончательно книгу, закрыв ее.
– Я понимаю, что это не то, о чем ты мечтала, но попробуй…
– Мам, а о чем я мечтала? Думаешь о свадьбе с бандитом? Нет. Я мечтала о другом, ты права. А сейчас вот это все, просто неизбежность, с которой я смирилась, – озвучила свои мысли.
– Алия, иди в дом. Самар останься, – прогремел голос отца, и мы обе подскочили на ноги.
Мама тут же вышла из беседки, а я затряслась, отодвигаясь подальше от входа. Хотя я понимала, что новые отметины на моем теле ему сейчас не нужны, однако даже находиться рядом с ним особенно в последнее время выше моих сил.
– Сядь, – скомандовал и я практически упала на скамью. – Самар, ты знаешь в чем твоя задача?
– Не… да.
– Уверена? – переспросил, сомневаясь в моем понимании, ведь так оно и было. – Ты всего лишь женщина в этом мире. Ты в первую очередь инструмент, но и лицо мужчины, семьи. Твое поведение отражается на уважении людей, заключении соглашений. Один поступок и отмыться будет сложно, поэтому всегда проще смыть позор кровью, – я сглотнула, внимательно слушая его угрозы. – Союз с таким как Мартынов еще более важен. А значит будь послушной и не противься. Я не хочу брать все в свои руки, поэтому надеюсь на то, что твоя мать вложит в голову все необходимое о поведении и поддержании имиджа. Если этим займусь я, ты очень пожалеешь.
Запугивать у моего отца получалось гораздо лучше, чем быть родителем.
К чему был этот очередной его монолог про ужасы воспитания я не знаю, но вняла каждое слово в итоге.
Уходя, он посмотрел на меня очень пристально, как делал не раз, что во рту образовалась вязкая слюна, проглотить которую удалось только когда он скрылся за дверями дома.
На следующий день внутри вообще был штиль. Может устала, может просто реально смирилась. Однако поднять бурю бунта удалось всего лишь паре предложений от матери.
– Самар, сегодня к нам в полдень приедет твой будущий муж. Подашь чай со сладостями.
– Конечно, мама, – сквозь зубы ответила.
Она же не при чем, вот ей и не буду высказывать мои недовольства. Хотя такой ответ ее насторожил.
– Все в порядке? Ты такая странная сегодня, спокойная.
– Вживаюсь в образ амебы.
– Прекрати. Это не смешно.
– А я и не смеюсь, мам. Я же собой быть не имею право. Молчать, улыбаться, не улыбаться, смотреть в пол и быть послушной женой.
– Дочка, – выдохнула она устало. – Все не так. Что если Давид окажется хорошим мужем? Что если вы…
– Только без слов любви. Это здесь не к месту. А вообще, может быть, в его доме почувствую себя свободней. Рядом с отцом это сделать невозможно.
– Главное всегда помни, кто этот человек. А узнать друг друга время будет.
– Ты права.
Гость себя не заставил ждать. Я вообще заметила, что он предельно пунктуален.
Папа сидел за столом в тени яблони сразу возле дома вместе с мамой и Давидом. Который, мазнув по мне взглядом тут же отвернулся. Словно служанка вышла подавать чай, которой и «спасибо» не нужно говорить.
Присела к ним, оказавшись вновь напротив мужчины.
Через пятнадцать минут грустной беседы отца и нашего с мамой молчания, у меня прозвенел таймер, который я поставила, чтобы знать когда испечется печенье.
Аж радостно выдохнула, уходя в дом. Но уже через пять минут на кухню вошел ОН.
Даже воздух в комнате сменился на удушающий.
– Принести еще чай? – медленно перемещаю сладости в корзинку.
– Не стоит.
Спину практически горит от его взгляда.
– Что-нибудь еще… – повернулась, а он уже рядом и непозволительно близко.
– Палец.
– Что? – не ожидала такого ответа, но автоматически сжала руки в кулаки.
– Палец. Размер кольца подобрать, – как несмышленыша смотрит, почти смеется.
– Зачем? – внезапно становлюсь и правда недалекой. Потому что в этот момент все мысли заняты своей безопасностью.
– Руку дай, – психует и хватает меня за запястье.
– Что вы делаете? Отпустите, – вырываюсь, но оковы сильней сцепляются.
Он молча разжимает каждый палец, будто я и не сопротивлялась этому, а потом так же резко отпускает.
– К чему все это? Можно было купить железные кольца детские, под стать свадьбе, – вырывается грубость, а изучающие меня глаза, становятся еще пронзительней.
Жду что он скажет мне отрезвляющую колкость в ответ, но он лишь усмехается и уходит, а я задыхаюсь от нехватки кислорода.
Привожу в порядок дыхание и другие органы чувств, выхожу с подносом на улицу, но там только мама, собирающая грязную посуду.
– Мам? – подхожу ближе и ставлю на стол содержимое рук. – А где…?
– Уехал уже, отец пошел провожать. А мы с тобой сейчас соберемся и поедем в салон.
– А разве не на дом привезут варианты? – вспоминаю ее слова, сказанные недавно.
– Нет. Видимо планы сменились и будет полное торжество с платьем, голубями и росписью.
– Что? Какие еще голуби?
– Белые, Самар. Так что собирайся и поедем, времени нет. Нужно будет и вещи твои собирать уже.
Голова кругом от ее слов. Выходит, он сейчас все планы изменил? Нет. Это бредни мои. Не верю.
В итоге мы возвращаемся с красивым подвенечным платьем и сопутствующими к нему предметами. Еще в моем шкафу теперь висит белоснежный халат из плотного кружева и прозрачный пеньюар – для брачной ночи.
Глава 5
Всю оставшуюся неделю мама была занята какими-то своими делами и заказами разных косметических процедур для нас обеих. Отца вообще не было видно.
Как будет проходить это подобие свадьбы вообще не знаю. У нас есть свои традиции, есть ли у «жениха» без понятия. В общем-то с этим вопросом я и подошла к маме.
– Я не знаю Самар. Свадьба быстрая. Думаю, будет просто речь, вопросы вам и кольца. Торжество будет шикарным.
– Но там не будет никого из тех, кого я знала в нашем городе.
– Дочка, ты знаешь, что это опасно.
– У меня даже телефона нет, я не могу им написать. Родственники? Теперь все это в прошлом?
– Боюсь, что на данный момент да. А дальше будет видно. Это вопрос безопасности. И не только нашей.
– Как ты не устала от такой жизни?
– Устала, но у меня есть то, ради чего я живу, – улыбнулась мне. – Ты как?
– Свыклась с мыслью. Стараюсь найти плюсы в нем и этом браке.
– И как?
– Быть дальше отсюда, самый явный, но я переживаю за тебя.
– Не стоит. Все будет хорошо.
В день торжества я почти полностью убедила себя в том, что все правильно, но немного оставила на сомнения и несогласие, которые вслух выдавать не планировала.
Мы с мамой с утра поехали в какой-то загородный комплекс, где все было очень воздушно в прямом смысле этого слова. На улице стояли беседки, составленные из трех скамеек вырезанных из дерева и четырьмя столбами по углам. Соединенные по высоте планками в виде ветвей, от них спускался белый тюль. Разлетающиеся по ветру ленты блестели серебряными нитями и сверкали. Завораживающее зрелище если честно.
Не знаю, зачем все это организовал Давид, но мне очень нравилось.
Дальше меня отправили в один из номеров отеля. Мама осталась со мной и несколько девушек. Одна наводила лоск в моих волосах, вторая на моем лице.
Через полтора часа я уже одевала платье, а через сорок минут после того, как увидела себя в зеркале я выглянула из окна. Куча народа и в основном это были девушки, сопровождающие мужчин разных возрастов. Ни единого знакомого лица.
Хотя одно я все-таки увидела. Это был охранник из нашего дома. Прошлого дома.
Он хорошо ко мне относился, как и я к нему. У него была дочь моего возраста, но, когда произошла перестрелка в городе, ее зацепило случайно и девушка погибла. На тот момент ей было пятнадцать. Думаю, на работе он остался чтобы не сойти с ума и присмотреть за мной, став личным телохранителем.
– Увидела что-то интересное? – напугал громкий голос.
Отпрыгнула от окна и развернулась.
Давид выглядел очень красиво. Никогда не думала, что черный может так кому-то идти. Он буквально въедался в его образ криминального человека. Сурового и безжалостного. В последнем я нисколько не сомневалась.
– Нет. Просто смотрела как много незнакомых людей пришли на мою свадьбу.
– Они знают меня, а я их, этого достаточно, для моей свадьбы, – выделил последние слова, будто говоря, что я тут пустое место.
– Но клясться в любви вы будете именно мне, а не им.
На мою реплику он только улыбнулся, пройдя дальше в комнату.
– Научись молчать. Говорят, что это золото. Тем более, когда сказать нечего.
– Если человеку не нравится то, что ему говорят, не факт, что это от того, что ему нечего сказать. На каждое слово или реплику будет что ответить.
– Значит, запомни лишь то, что мне неинтересно тебя слушать. А если вдруг я захочу услышать, то сам обращусь к тебе.
– Мы еще не женаты, а ощущение, словно мне связали руки, и петля захватывает горло.
– Ложные ощущения. Я бы начал с ног, чтобы наверняка.
Продолжать диалог не было смысла, и я отвернулась, снова смотря в окно, но Карима жаль не увидела.
Интересно, что он тут делает?
– Повернись, когда я с тобой говорю, – вдруг повысил голос и встал прямо за моей спиной, что я вздрогнула.
Медленно обернулась и старалась не дышать вовсе, да и не смотреть на него.
– Так лучше, – моего предплечья коснулся его прохладный палец, которым он вел вниз до самой кисти, потом вверх, вызывая мурашки страха, и я только сейчас поняла, что мы наедине.
– Вам нельзя тут находиться, – отступила и уперлась в подоконник, но немного расстояние все же увеличилось.
– Это другим нельзя, а мне можно. Запомни девочка – я могу быть добрым, но это мне не по духу. Я люблю быть плохим и грубым гораздо больше. Это важно. Поэтому твои слова, твои поступки, очень повлияют на твою жизнь под моей крышей.
– Пытаетесь меня запугать? – посмотрела на него упрямо, но внутри всю трясло.
– Объясняю правила. Ложь, среди всех коварств человечества карается самым первым и самым жестоким способом, кажется об этом я тебе говорил. Это не сложно запомнить, – подмигнул и такой же уверенной походкой как его голос и движения в целом, вышел из комнаты оставив после себя смятение.
Единственное на что я надеялась, чтобы отец не зашел говорить свою речь.
Мама вывела меня сама. А уже внизу встретил папа, который критично посмотрел на закрытое платье, довольно строгое для подобных мероприятий и подал руку. Подвел к Давиду, который смотрел на меня пристально, словно следил, чтобы я не оступилась и не сделала глупость.
Встала рядом и выдохнула. Папа шептал по дороге чтобы я его не опозорила, иначе убьет, а я только и мечтала, чтобы закончилась проклятая дорожка и мне не придется больше ни бояться, ни улыбаться ему фальшиво.
На тех самых гостей вообще не обращала внимания. Не слышала речь женщины, потому что ощущалось чувство что все знают, что это ерунда, а не свадьба.
Однако кольцо на моем пальце и то, что я одела на руку Давида говорило об обратном.
Пусть так. Пусть будет так!
Никаких поцелуев не было. Кто-то крикнул горько, но быстро умолк.
Среди гостей я так же заметила того самого мужчину, с которым пересеклась на том самом ужине. Он лучезарно улыбался, прижимая к себе какую-то блондинку, а после того, как торжество на улице закончилось подошел поздравлять.
– Дружище, ты меня опередил. Это цветок пустыни я хотел оставить себе.
– Молчи лучше. Ты говоришь о моей жене.
– Ого, ты уже вошел в роль? А потанцевать позволишь?
– Если руки тебе больше не нужны, тогда прошу, – отошел в сторону, но тут же встал обратно.
– Если тебе станет скучно с этим кавалером, я весь твой, – сказал и тут же сбежал.
Видно, они и правда друзья, раз он позволил себе такие высказывания.
Дальнейшее меня ужасно расстроило. Мы сели в большом банкетном зале. Столы были накрыты блюдами разных кухонь мира. Но там я ощущала себя еще более чужой смотря в эти лица посторонних людей. Они желали счастья и еще каких-то там благ, но я даже не слушала. Впрочем, как и сам Давид постоянно что-то просматривая в телефоне или говоря с мужчинами из охраны.
Мы выехали первыми с мужем. Остальные остались праздновать. С нами ехали четыре машины, по две спереди и сзади, что добавляло серьезности положения этого мужчины рядом со мной. А после получаса езды, мы резко затормозили, что я почти ударилась о сидение спереди, если бы Давид не перехватил меня, выставив руку и придержав. Прижимая свою ладонь к моему животу.
– Сиди тут и не вылезай, – сказал строго, что я и не подумала бы ослушаться. – Что тут Фил? – услышала его слова, прежде чем дверь закрылась.
Красивый свадебный маникюр оказался на полу машины. Потому что нервы взяли свое, и я вынула плохую привычку наружу.
На самом деле прошло минут пятнадцать не более того, как ушел Давид и не было ни единого звука с улицы, это и напрягало очень.
Что там могло происходить не ясно.
Тонированные внедорожники, стоящие друг перед другом вообще, не позволяли увидеть хоть что-то. Оставалось догадываться и ждать.
Давид вернулся спустя двадцать минут, которые изнурили меня как странника пустыня. Сел на прежнее место и был как прежде холоден, скомандовав ехать дальше.
Мельком поглядывала на него пока не была поймана. Он перехватил мой взгляд и не отпускал его, почти душил им.
– Хочешь что-то спросить? – спросил, приблизившись ко мне.
– А… нет.
– Хорошо. Потому что я не настроен на разговоры по душам.
Уже хотела ему ответить, но благоразумно решила промолчать. Мама учила меня этому, начну прислушиваться.
Доехали мы быстро к тому самому дому, где проходил ужин.
«Видно это мой новый дом», – подумала и осталась в машине, пока муж не открыл мне дверь и не подал руку.
Охраны было не так много, как в прошлый раз. И все же даже у нас дома ее бывало меньше.
– Иди в дом. Спальню покажет прислуга.
Развернулась и сразу же ушла, потому что к мужчине направлялся кто-то из охраны.
Вошла внутрь и ко мне тут же подошла женщина, которую я тут видела в прошлый раз.
– Здравствуйте, Самар Дахиевна. Меня зовут Анастасия Матвеевна. Я покажу вам вашу комнату. Вещи еще не разбирала, если пожелаете, то…
– Здравствуйте. Можно просто Самар. Вещами я займусь сама.
– Как скажете.
Она провела меня по красивой мраморной лестнице на второй этаж, где было четыре двери всего лишь. Две из которых располагались друг напротив друга, остальные в разных сторонах коридора.
– Эта комната ваша, напротив господина Мартынова.
– То есть…
– Так велели сделать. Но в спальню господина вам входить разрешено.
Да уж.
– Спасибо.
– В дом входить посторонним запрещено, только если господин сам пригласил кого-то. На второй этаж могут подниматься только вы с хозяином и я. Поэтому будьте уверены, что ни охрану, ни гостей вы внутри не увидите. Официальные приемы будут заранее оповещены для вас. На кухне можете хозяйничать когда пожелаете и продукты необходимые писать в список на холодильнике, все закупается каждое утро мной лично. Готовит повар, отобранный Давидом, но если вы изъявите желание, то можете внести изменения. Это пока что часть из того, что вам стоит знать. Завтра если вы не против я вам покажу каждую комнату.
– Благодарю.
Она улыбнулась и быстро ушла.
Комната была невероятно шикарной.
Вся в мятных тонах с бежевыми вставками в интерьере. Красивое постельное белье, мягчайшее и дорогое. Хотелось упасть на кровать и не вылезать из нее. Но у меня, несмотря на нарушение всех традиций свадьбы и брачных ритуалов сегодня брачная ночь. Хотя сейчас часов пять не больше. И что делать?
Вынула из отдельной сумки свои кружева и пошла в ванную комнату.
Приняла душ, распустила волосы. Нанесла медленно капельки парфюма на запястья, шею и живот.
Прикосновение брачной одежды вызвало мурашки по коже. Я представляла этот момент в попытке уговорить себя смириться с этим. Давид мой муж. Это уже случившийся факт. Надеюсь, что здесь мне будет лучше, чем в доме отца.
Прозрачный пеньюар и ничего кроме белого халата поверх него. Белая лента на руке, знак чистоты невесты. Знак доверия мужу.*
Пара коротких вдохов и один длинный выдох.
Вышла из комнаты и тут же попала к Давиду.
Дверь была не заперта. Иначе пришлось стоять на месте и ждать его появления.
Шторы были задернуты и не пропускали и капли света, отчего внутри казалось все в зловещем черном свете.
Нащупала выключатель у двери и щелкнула, отчего небольшие светильники на тумбах и комоде вспыхнули желтым светом.
Моему взгляду предстала темно-синяя комната. Каждая вещь в ней лежала ровно. Будто ее приклеили. Единственное, что выделялось и создавало хаос, это какие-то бумаги на столе у окна.
Провела по нему рукой, даже не заглядывая в листы, это не входило никогда в мои привычки и прошла к первой двери. Открыв, я увидела перед собой небольшой шкаф. Где все висело по такой же линейке. Рубашки, пиджаки, футболки, кофты и тонкие свитера. Ниже на второй планке: брюки, спортивные штаны, шорты.
Провела по ним рукой, сдвинув частично вешалки и гаденько улыбнувшись вернулась обратно в комнату.
Следующей исследуемой частью стала ванная комната.
Там все выглядело как на картинке и ничего выдающегося не нашла, кроме разных средств гигиены, но пахли те очень необычно, чем запомнились.
Оказавшись вновь в спальне, я встала у окна и немного приоткрыла то, чтобы меня не было видно с улицы, но оно выходило на задний двор, который был просто огромным.
– Все успела посмотреть? – напугал внезапно послышавшийся со стороны двери голос.
Вздрогнула, но не дернулась.