Мой наполовину

Глава 6

Мне предстояло уладить все с работой, на которой я больше появиться не смогу. Дальше момент с кроваткой и коляской, так как по разговору я могу судить ли то, что та женщина намерена любыми путями найти повод отобрать моего сына. А третье? Третье, наверное, упорядочить мысли и научиться жить самостоятельно, подумать о будущем тоже не мешало бы.

Села с чашкой кофе и медленно ее пила. Хаос в душе, кажется, не уменьшался, а все рос. Мама у меня не подарок, но эта ссора так сильно ранит. Ее поступок, и все сказанные слова. Стало страшно вспоминать те дни, когда я оставляла с ней Гордея.

Из раздумий, которые не привели ни к чему хорошему вырвал громкий вскрик сына.

Он, кажется, ругаясь пищал на свою ногу, которая выскальзывала из его рта. А стоило ему увидеть меня в дверях, как он сразу захныкал, только бы я подошла и взяла на руки этого хитрого ребенка.

В двенадцать я была уже готова и вышла заранее на улицу, чтобы Олег не поднимался. Ну и не оставаться с ним наедине не хотелось.

Он приехал через пятнадцать минут нашей прогулки.

– Давно ждете? – вышел из машины и помог сесть на заднее сиденье.

– Мы вышли чуть раньше, погулять.

– Понял, – захлопнул дверь и сел обратно на свое место.

– Надеюсь я вас не сильно отвлекаю?

– Если бы это было так, я отправил сюда помощника или компанию по перевозкам, такси. Выбор большой.

Он ответил, но отчего-то во мне назрел вопрос, который я бы не задала ни за что вслух. Почему он приехал сам?

Столкнулась с его глазами в зеркале и быстро отвела свои в сторону.

– Как первая ночь в квартире?

– Она очень удобная и уютная. Спасибо вам большое.

– Думаю хватит уже благодарностей.

– Вам так кажется. Это очень много, то, что вы сделали для нас с Гордеем.

– Ваш сын?

– Да. Моя гордость.

– Классное имя.

– Оно пришло мне на ум, как только я узнала, что у меня мальчик на УЗИ.

В этот раз мужчина просто кивнул, без ответа. Мы замолчали и тихо ехали к маме. Не представляю, какой бой, она может устроить. Надеюсь, он продлится не очень долго.

Во дворе как обычно сидели, словно назойливые мухи соседские бабушки и умолкли, стоило нам с Олегом остановиться и вылезти из машины.

А когда мы подошли совсем близко начался аттракцион.

– Здравствуй, Сашенька.

– Здравствуйте, – попыталась пройти, не услышав ни слова, но нет, они замолкать не стали.

– Ну хоть познакомь с отцом ребенка. Какой красивый мужчина, а Гордеюшка на него и не похож вовсе.

– Он не отец моего сына, а просто знакомый. Перестаньте, – было ужасно неловко и стыдно.

– Поди нагуляла, – послышалось позади, когда мы уже почти вошли в подъезд. – Права была Верка. Ой непутевая у Гринёвой дочка…

– Дааа. Не повезло ей с нею. Как только держится и не стыдится.

Хотелось развернуться и орать на них, чтобы замолкли, чтобы их ядовитые языки отсохли, но я шла вперед, потому что это ничего не даст, а только распалит их бессовестные мозги.

Около лифта старалась не смотреть даже в сторону мужчины, но все же не могла промолчать.

– Простите, за эту сцену. Они… ничего не понимают и болтают, что в голову взбредет.

– Самое малое что я делаю в этой жизни, Саша, это обращаю внимание на сторонние языки.

Мы вошли и оказались лицом друг к другу, но голову поднять я не смогла, а вот Олег вдруг стал объектом внимания сына.

Гордей отыскал на его пиджаке пуговицы, кажется зажим для галстука, который манил малыша. И ухватился он за него крепко.

– Солнышко, не нужно, – пытаюсь отцепить, но это не помогает, а добавляет в противостояние еще и крик.

– Я могу снять его и отдать, не страшно.

– Не стоит. Он тонкий и длинный. Опасно.

– Тогда извини боец, мама сказала нельзя, – опустился к нему, чтобы быть на уровне лица и тронул кончик носика.

Сын спокойно выслушал и внезапно шлепнув мужчину по щеке схватил за нос.

– Господи, Гордей, – отвернулась с ним от пострадавшего, который секунду тер раненую конечность, а потом стал хохотать. – Простите, пожалуйста. Он часто так делает, просто период такой и цепкие пальцы…

– Все в порядке, Саша. Он сильный малый.

– Спасибо, – горделиво поцеловала мягкую щечку и вышла из лифта.

Мама от неожиданности даже дар речи потеряла, когда увидела нас всех на пороге. Я вообще думала, что она сменит замок вчера.

– Привет, мам. Мы быстро, только забрать кроватку и коляску.

– А мне то что? Я их продать вообще хотела, – фыркнув ответила и ушла на кухню.

Показала Олегу комнату, где стояла коечка и принесла отвертку. Мужчина справился очень быстро и начал выносить детали. Все это время мама не показывалась и демонстративно проходила мимо. Но я решила подойти уточнить один момент.

– Мне звонили из опеки, – малыш стал активно болтать и пытаться меня укусить, на что она реагировала брезгливо.

– Ну может наконец возьмутся за работу, да на проверку малолетних матерей, которые рожали непойми зачем.

Опускаю ее речь без внимания и продолжаю.

– Я допускаю мысль, что ты намеренно позвонишь туда и вставишь свои пять копеек. Просто хочу сказать, все хорошее что было, между нами, ты стерла сама. Я не прошу принимать выбор, уже давно ничего не жду от тебя. Но знай, если моего сына по твоей глупой наводке попытаются отобрать, я о матери как таковой вообще забуду.

– А ты и забыла. Еще в тот вечер, когда пошла на ту вечеринку, – выплевывает мне в лицо и это хуже пощечины. Хуже всего того, что со мной уже произошло. – Что? Что смотришь?

– Смотрю и не могу понять, что с тобой произошло? Не вижу в тебе больше своей матери.

– Я говорила останься дома, ну а ты? Что ты? Взяла и пошла.

– Ты… ты винишь меня в том, что со мной сделали?

– А кого? Ты ему, – тычет на соседнюю комнату, видимо имея ввиду Олега, – уже сказала, от кого твой ребенок? Сказала кого воспитываешь? Думаешь нормальные мужики выстояться в очередь? Нет моя милая, тебя будут поливать помоями и вытирать ноги, пока ты кладешь свою жизнь на воспитание этого урода.

Меня будто ударили сильно в живот и скрутило так, что воздух исчез, а сердце… оно, кажется, вообще перестало биться.

Я развернулась и хотела бежать, но попала в руки Олега, который резко обхватил мои плечи и… и обнял…

Кто она?

Я смотрю на девчонку и ощущаю, как во мне блуждает злость от сорванной поставки эксклюзивной мебели, заказ которой ждут уже три недели. А срок вышел три дня назад.

Три. Мать его. Дня.

И вот ко мне в кабинет вламывается какая-то курьерша, накрывает на стол, а после пытается сбежать.

Я не должен был так себя вести, но повел.

Плохое определение для взрослого мужика, но я повел себя как козел. Знаю. Порой заносит. Но бывает редко, в основном под горячую руку никто не попадается. Однако не в этот раз.

Наорал, наговорил с три короба херни и приказал посмотреть на меня, потому что бесило, что она постоянно прятала взгляд.

Она посмотрела. И на этом можно заканчивать отрезок моей жизни, в которой все было правильно. Упорядочено до мелочей. Правда, сейчас я об этом еще не догадывался, разглядывая острое лицо, на котором виднелись конопушки редкие.

Она посмотрела на меня, но будто сковырнула что-то, после чего сердце впервые стало стучать в другом ритме. Дыхание ощущалось иначе, а легкие были освобождены от странной, не замеченной ранее скованности.

Я взрослый, давно разменявший четвертый десяток, мужик, рассуждаю о том, что меня зацепила какая-то девчонка лет восемнадцати на вид.

Но то ли это определение? К чему эта лиричность в мыслях? Если я могу сказать лишь одно – я пропал.

Я не имел на это никакого права. Но гребаные звезды, судьба, гороскоп, вселенная, что там еще модно сюда приплюсовать? Они столкнули нас сегодня здесь.

Один вопрос – зачем?

Моя жизнь упорядочена до мелочей? Но что это меняет? Если я не могу найти больше слов, даже для того, чтобы просто ее прогнать?

– Свободна, – это единственное слово, которое я вспомнил в этот отрезок времени, пока изучал бледно-голубые глаза с темной дужкой по краю. Может это все из-за них? Они удивительные, они притягивают взгляд.

Но что меня могло зацепить в ней еще?

Растрепанные слегка волосы? Простая одежда, которая скрывала под собой явно худое тело? Тонкие губы, которые еле шевелились, пока она говорила? Синяки под глазами, словно она спит через сутки?

Что из этого всего?

То, как она бегло говорила? Или же, как заикалась, когда я напирал?

А может, все это в совокупности?

Или же я просто заработался за эти несколько недель?

Падаю на стул и тупо закрываю глаза.

Я хочу в отпуск. Я просто хочу отдохнуть.

На телефон приходит оповещение от менеджера по производству, что заказ готов и я тут же забыв о еде, начинаю обзванивать грузчиков, доставку, заказчика и так далее по списку.

Повернув голову, вижу на столе накрытый ланч, который не мешало бы подогреть, но я понимаю, что сыт макулатурой, которая лежит на моем столе. Пятнадцать заказов без обработки. Денежный месяц выдался.

– Люда, ко мне, – вызываю помощницу.

– Да, Олег Михайлович, – она входит с улыбкой, а заметив стол с едой тут же сереет на глазах.

– Правильно думаешь. Штраф тебе и убери отсюда все. Сделай кофе. Покажи список тех, кто записан на завтра. Мне нужно окно на минут сорок с часу до двух, в этом промежутке.

– Сделаю.

– Все, кто на это время должны прийти, обзвони и назначь новое время.

– Конечно.

Отправляю смс жене, что я приеду на обед, как она и просила. А затем отложив телефон, пью свой кофе, постепенно перенося заказы в компьютер.

Почти до семи провожу время в офисе. Но разобрав каждый заказ спокойно еду домой.

Там накрытый стол. Теплый дом. Жена. Сын. Семья.

Все правильно.

Разговоры о работе, о том, как у кого дела. Что нового в школе, какой новый клиент у меня, или новости из бухгалтерии фирмы, где работает Алла.

– Кстати, мама звала к ним за город на Новый год. Ты как? – воодушевленно предлагает, забыв о том, что в прошлом году она обещала мне иное.

– Сейчас сентябрь на дворе.

– И что? Спланировать заранее свой отдых. Почему нет?

– Я хотел поехать в горы. Снять дом. Позвать друзей или без них.

– Я ненавижу горы, зиму и холод. Ты же знаешь, Олег, – тут же настроение падает до минимума.

– Знаю, и хочу, чтобы ты на этот раз забыла об этом и выполнила обещание.

– Нашел что вспомнить, – фыркает и встает из-за стола.

Нет даже желания с ней спорить о том, что будет через несколько месяцев. Встаю и ухожу в комнату. Принимаю душ и иду к Сергею. Но сын занят играми на джойстике и ему сейчас не до меня.

Засматриваюсь на экран телевизора и засыпаю прямо в гостиной.

Следующим утром, вдоволь прокляв диван, собираюсь на работу.

– Почему не разбудила, я не могу разогнуться, – спрашиваю Аллу, пересекаясь с ней в ванной.

– Я решила, что ты ушел в гостиную, потому что мы с тобой не нашли общий язык.

– Серьезно? И как часто я так поступаю? – разворачиваюсь и выхожу, поставив в памяти галочку сходить на массаж или в спортзал среди недели.

На обед идти жена в итоге отказалась, сославшись на занятость и я все это время сидел в офисе без особой работы. А потому мозг устроил мне штурм.

Да и если вспомнить сколько раз за эти сутки я вспоминал ту девушку, то число приблизится к десятку. Возможно, и больше.

Извиниться. Вот чего требовала совесть. А подсознание твердило, что я лгун. Однако слушать его я был не намерен. И позвонил в ресторан в четверг.

Я действительно хотел просто извиниться перед девушкой. Девушкой с невероятными глазами, отчего-то добавило подсознание.

События этого дня развивались вполне хорошо. Ладно я бы сказал. Заказ, который мог обойтись нам в круглую сумму неустойки, в итоге приехал по нужному адресу в крайний срок. Нас отблагодарили не только словами, а копилка будущих работ пополнилась новыми клиентами.

В обеденный перерыв я, продумав свою речь, ждал девушку, с которой в итоге мы уехали в больницу. Не понять происходящее было сложно. И я, если честно, хотел, чтобы в итоге все оказалось ошибкой. Мои руки чесались, и в своей голове я их сомкнул на шее этой женщины, которая однажды стала той, что родила ребенка. Матерью назвать ее было сложно.

Но что поразило меня гораздо больше, так это то, что та самая курьерша тоже была обладательницей гордого звания «мать».

Я долго смотрел на нее и пытался разгадать возраст, каждый раз приходя в итоге к цифре восемнадцать. Ну не мог я поверить, что ей может быть больше.

Все сложилось в одно и шло по какой-то известной одной лишь судьбе, дороге.

Я стал тем, кто предложил помощь и не желал слышать отказ. А она все плакала. А еще держала своего сына и смотрела на него так, что ее любовь к нему можно было потрогать и ощутить самому.

«Ты счастливчик, парень», – подумал об этом, пока ехал по дороге с ними обоими.

Вспомнил своего сына таким же маленьким. Все тогда было иначе. В нашей семье. Между мной и Аллой. Даже не знаю, в какой момент это изменилось. Кажется, мы оба этого не заметили в итоге.

Женские слезы – это особый вид убийства для мужчин.

А если это слезы дорогого, любимого человека, то вообще квест по ступеням боли.

Сейчас же, наблюдая, как она стирает мокрые дорожки, я хотел помочь ей, еще больше. И потому не желал слышать ответ «нет» на мое предложение. Мне кажется, тут и не может быть иного ответа, если судить разумом, а не гордостью. Хотя сомневаюсь, что ею руководила она. С этой девочкой что-то было не так. В плохом… самом плохом смысле этого понимания.

"Что же с тобой случилось, девочка?"

Квартира родителей идеально подошла для Александры. Да и если есть возможность, почему не помочь? Тем более, девушке с ребенком, когда ты в общих чертах понял ситуацию и откровенно охренел.

Мать Саши, конечно, убивала своим презрением к дочери, но больше к внуку.

Показал ей комнаты и остановился обернувшись. Она стояла далеко от меня и снова не смотрела в глаза. А я хотел, чтобы было наоборот. Но не мог этого требовать, смотря, как она соблюдает дистанцию и явно боится даже сантиметр преодолеть.

Но мне это и не нужно. Верно?

Вышел за дверь и замер.

Еще завтра помогу и все. На этом моя миссия закончится. Платежи по почте не более.

Все так.

Спустился к машине и завел двигатель, а уехать не мог.

Во мне боролись двое. Как игра в черное и белое.

В этот самый момент мне позвонила жена, и я почувствовал себя… кем? Даже не знаю, но внутри что-то шевельнулось.

– Олег, – тихо так позвала, как обычно, когда хочет извиниться. Когда поняла, что была неправа.

– Я слушаю тебя, – не стал грубить. Это и ссорой не назовешь. За долгие годы в браке учишься правильно реагировать на разные вещи. И чем дальше, тем больше ты перестаешь мелочь относить к трагедии. Но полагаю к женщинам это не относится.

– Ты хочешь поужинать?

– Не откажусь.

В этот момент я осознал, что грядет катастрофа. Где-то глубоко внутри это промелькнуло, но я как настоящий мужик, игнорировав чуйку, поехал на работу.

Заехал домой принять душ, переодеться и дождаться Аллу.

– Привет, сын.

– Привет, па. Выглядишь усталым.

– Есть немного. Как ты?

– Да вот смотрю билеты на баскетбол. Помнишь, я говорил, что скоро…

– Разумеется, помню. Как ты мог подумать, что я пропущу эти игры?

Он повернулся, и я показал ему экран мобильного, где были куплены билеты для нас обоих.

– Ох, блин… Ты серьезно? – он вскочил на ноги и пока перелазил через диван, я вновь увидел своего маленького пацана, а не этого тринадцатилетнего подростка. – Спасибо.

Он обнял меня, и я улыбнулся, сделав то же самое в ответ.

– А Соколовский своего уговорить не может. Без него матушка не пустит.

– Скажи ему, что я могу и его с нами прихватить, если места есть рядом.

– Ща па, спрошу.

Сел к нему на диван и в ожидании жены, чуть не уснул.

– Олеж, ну как я тебе? – услышал ее голос и повернувшись увидел перед собой красивую, взрослую женщину, которая давно, еще девчонкой покорила меня собой.

– Ты прекрасна, – встал и, разлохматив шевелюру сына, на что он возмутился, пошел в коридор.

– Все сынуль, через пару часов будем, хорошо?

– Сергей, – строго окликнул и он тут же вскочил, подойдя к нам.

– Я услышал вас, – закатил глаза. – Идите уже на свою дискотеку восьмидесятых.

– Нет, ты это слышал? Он нас стариками обозвал, – возмутилась жена, и я, приобняв ее, подмигнул сыну, выходя за дверь, напомнив, чтобы узнал у друга, пойдет ли он с нами.

***

– Прости меня, Олеж, – Алла сжимает мои пальцы и виновато улыбается. – Не знаю, что на меня нашло. Так, глупо получилось.

– Все в порядке. Но планы на Новый год остаются прежними.

– Хорошо, – отпивает из бокала и просит официанта забрать ее блюдо. – Как там твой заказ, который очень дорогим был. Доставили? Ты говорил, там проблемы.

– Да, сегодня все решилось наконец-то. Я уже не верил в хороший исход.

– Не в твоем случае, – звонко бьет своим бокалом по моему.

– От меня порой мало что зависит, ты же это знаешь.

– Знаю, и я все равно рада. Что еще у тебя нового?

И тут в голову живой картинкой очень яркой и четкой приходит этот день и его события. Хочется рассказать жене о том, что я помог девушке. Ведь если бы не я, мало ли чем могло закончиться это все дело с ее матерью. Но отчего-то все внутри протестует и я, открыв рот закрываю его обратно. Неправильно? Да это так. Но чего я боюсь сам? В чем дело?

Алла женщина. Более того, она мать и привязана к нашему сыну. Она-то уж точно поняла бы. Но я упрямо молчу и ощущаю сильное биение сердца.

Почему я молчу?

Это ведь не секрет? Почему же тогда становится им так ясно в данную секунду?

Она по-прежнему смотрит на меня улыбаясь, ждет ответ.

– Я сегодня… – начинаю все-таки, потому что если промолчу… то приоткрою дверь не в ту сторону. Я не могу так поступать с женой. – Сегодня я помог одной девушке.

В руке вновь оказывается бокал вина, а горло отчего-то стягивает сухостью.

– Правда? А что случилось?

– Она курьер из ресторана. Я заказал обед, как обычно. И вдруг девушка ответила на звонок у порога моего кабинета и стала кричать на свою мать. Там что-то с сыном случилось. В общем, отвез ее в больницу.

– Ох, ты очень добрый, – гладит по моей ладони. – Но знаешь, я уверена в том, что эта дама… Сколько ей на вид было? – рассуждает философски. – Вряд ли больше двадцати. Иначе бы не работала в курьерской службе, а имела профессию. А что она? Родила и сидит на шее матери. Потом еще и виноватой выставляет, что ей, видите ли, что-то не нравится в жизни.

– Ты не можешь этого знать.

– Ты тоже, – пожимает плечами. – Я просто размышляю вслух. У меня на работе масса примеров «плохих» матерей и таких же не оправдавших надежд дочерей, которых воспитывают эти самые матери. Поэтому я рада, что у нас с тобой сын и что он один ребенок в семье.

В этот момент я решил, что нет смысла продолжать рассказ дальше и тем более пытаться переубеждать жену. И мне, в общем-то, незачем ее переубеждать. Она не поймет, не примет мой порыв помощи.

Но здесь же появляется второе вытекающее и, кажется, самое важное – я сохраняю в секрете тот факт, что я помог не просто тем, что подвез девушку. Я оставил ее и ребенка в квартире.

Тот ли это секрет, узнав о котором моя жена может решить, что я лгал, потому что был повод? Напридумать с три короба? Да. Определенно это он. Но я по-прежнему смотрю в ее глаза и молчу, слушая мысли жены о трудностях материнства.

Это не страх. Я просто знаю Аллу. Она немедленно поедет туда и выставит на улицу девушку, которой, кажется, итак, досталось в жизни. Завтра я помогу ей вновь и на этом все.

– Поедем домой? – Алла игриво гладит мои пальцы, и я прошу счет.

Утро выдалось относительно хорошим. Если не считать головную боль.

Но отчего-то я был загруженным мысленно. Молчаливым. Много думал. Каково же это сопротивление внутреннее сильное. Когда ты хочешь быть честным, а в итоге не можешь этого сделать, ведь иначе тебе придется признать то, что ты не желаешь делать правдой.

Сейчас я упорно делал вид, убеждал себя, что я не думаю ни о чем кроме работы. Но ложь самому себе и есть великий и самый глупый обман. Но зато какой искренний.

Я думал о ней. Уже с ночи.

Просто задавал вопросы. Удобно ли она устроилась. В какой комнате решила жить. Есть ли в подъезде пандус. Как далеко до больницы ехать, если что вдруг.

Я думал и одновременно с этим злился на себя.

Думал и оправдывался перед самим собой.

Подъехал к дому и сразу увидел их с сыном гуляющих на улице. Посмотрел на время, решив, что опоздал. Но это оказалось не так.

В дороге не сводил с нее своих глаз. Замечал какие-то мелочи. Видел, как она нервничает.

Мне нравилось с ней говорить. Почему нет? Это ведь не преступление?

Самообман.

Все детали кроватки и коляска влезли в машину с трудом, но все же мне удалось это. Поднялся за девушкой вновь и застал разговор, который сделал мне больно физически. Не знаю, насколько это было возможно.

Но я ощутил нечто… Нечто необъяснимое. Злое. Отвратительное.

По содержанию можно было понять, о чем речь, но я мог ошибаться. Точнее, я бы хотел ошибиться… Очень…

– …Если моего сына по твоей глупой наводке попытаются отобрать, я о матери как таковой вообще забуду.

– А ты и забыла. Еще в тот вечер, когда пошла на ту вечеринку. Что? Что смотришь?

Голос ее матери был высоким, громким и мерзким. Появилось большое желание закрыть ей его навсегда.

– Смотрю и не могу понять, что с тобой произошло? Не вижу в тебе больше своей матери.

– Я говорила, останься дома, ну а ты? Что ты? Взяла и пошла.

– Ты… ты винишь меня в том, что со мной сделали?

– А кого? Ты ему уже сказала, от кого твой ребенок? Сказала, кого воспитываешь? Думаешь нормальные мужики выстояться в очередь? Нет, моя милая, тебя будут поливать помоями и вытирать ноги, пока ты кладешь свою жизнь на воспитание этого урода.

Больше не мог стоять там и потому вошел, а девушка вместе с малышом попала мне в руки.

Она сотрясалась от сдерживаемых слез.

Я обнял Сашу и вложил в свои руки силу, чтобы она ее почувствовала, а сам прожигал глазами эту женщину, что стояла и смотрела, ухмыляясь на нас.

Она теряла свою дочь в эту самую секунду и даже не понимала этого. Не понимала, что больше ее не вернет никогда. Люди многое прощают, но никто не смог повернуть время вспять, чтобы и память в итоге после прощения была чиста.

Саша дышала очень глубоко. Прерывисто. Она льнула ко мне неосознанно, полагаю. Но я был рад, что в данный момент именно мои руки стали для нее спасением.

– Идите вниз, я сейчас.

Она вздрогнула и, будто отойдя от шока и обиды, поняла, что была в моих руках, прежде чем отстраниться очень резко.