Последняя цитадель Земли

Майк Смит холодно взглянул на девушку.

– Как бы она ни отличалась от нас, ей нужно что-то есть. И мы должны выяснить, где она достает еду.

С отстраненным любопытством Алан подумал о том, что эта девушка, пусть и обладающая неопровержимым сходством с Чужим, не производит на него такого же отталкивающего впечатления.

Незнакомка положила узкую белую ладонь на грудь Алана и мягко высвободилась из его рук. Он не пытался удержать ее, но она отошла лишь на шаг-другой и замерла, вопросительно глядя на него.

Повинуясь внезапному побуждению, Алан похлопал себя по груди и разборчиво произнес свое имя. Лицо девушки озарилось, словно освещенное изнутри; по-видимому, жест Алана затронул какую-то струну в ее сознании.

– А-лаун? – Она прикоснулась к своей груди: – Эвайя.

Ее голос звучал мелодично, как звон серебряного колокольчика.

– Скажи ей, что мы хотим есть, – нетерпеливо рявкнул Майк Смит.

Девушка с беспокойством взглянула на него, а когда сэр Колин пробурчал что-то в знак согласия, отступила на несколько шагов, всколыхнув складки своего одеяния. По-видимому, Алан был единственным человеком, не внушавшим ей опасений.

Некоторое время он безуспешно пытался объяснить жестами, что они хотят есть. Вскоре ему предстояло узнать, почему еда и питье так мало значили для этой странной обитательницы умирающего мира.

Наконец он показал назад, через долину. Если она пришла откуда-то издалека…

На лице Эвайи не отразилось ничего. Алан скрипнул зубами и попробовал еще раз. Девушка наклонила голову, словно прислушиваясь, и кивнула. Тонкие серебристые волосы облачком взлетели вокруг ее головы.

– Каркасилла, – звенящим голосом произнесла она.

– Это нам ни о чем не говорит, – заметила Карен. Эвайя с неприязнью покосилась на нее. Она едва ли не умышленно игнорировала присутствие еще одной представительницы своего пола.

– Возможно, так называется место, откуда она пришла, – предположил сэр Колин.

– Не из цитадели?

– Не думаю. Она направлялась к цитадели, когда мы заметили ее.

– Но почему?

Шотландец погладил бороду.

– Этого я, конечно, не знаю. И честно говоря, мне это не нравится. С виду девушка кажется безобидным существом, но у меня есть сильное подозрение, что цитадель вовсе не безобидна. Они как-то связаны между собой… вы понимаете, что я имею в виду?

Все снова посмотрели на мрачные вершины. Взгляд Эвайи скользнул вверх, но, по-видимому, она не разделяла их отвращения к исполинской черной структуре. В ее глазах светилось чувство, похожее на благоговение.

С внутренним содроганием Алан опять ощутил на себе холодный, нечеловеческий взгляд. Возможно, Карен тоже что-то почувствовала.

– Пошли, – сказала она. – Нам нужно как можно скорее убраться отсюда.

Пользуясь языком жестов, Алан попытался объяснить Эвайе, чего они хотят. Она по-прежнему медлила, глядя на безмолвные пики цитадели. Затем она повернулась и поманила Алана за собой. Судя по ее виду, ей было абсолютно все равно, последуют за ним остальные или нет.

– Что ж, по крайней мере, это достаточно ясно, – вздохнул сэр Колин, поравнявшись с Аланом.

Они снова брели в лунном свете по пустому миру через плотный белесый туман, доходивший до пояса. Безжизненная местность вокруг не менялась. Один раз издали донеслись отзвуки того грохота, который они слышали раньше, и земля слегка вздрогнула под ногами. Эвайя не обратила на это внимания.

Алан начал уставать. Болезненная пульсация в раненой руке раздражала его: рана от нацистской пули перенеслась в немыслимую даль времен, но от этого ничего не изменилось. И сами нацисты, и их пули давно превратились в пыль под ногами, но в стазисе на борту корабля его рана осталась свежей, и нечем было вылечить ее.

– Интересная девушка. – Голос сэра Колина прервал его мысли. – Она не похожа на дикарку, не так ли? Судя по всему, она является продуктом высокоразвитой культуры. Она неестественно красива.

– Неестественно?

– Слишком хрупкая. Это ненормально. Думаю, в своем естественном окружении она полностью защищена от любых опасностей. А это значит…

– Каркасилла! – воскликнула Эвайя звенящим, серебристым голосом. – Каркасилла!

Она указала вперед. То, что до сих пор казалось Алану отражением лунного света от гладкой поверхности скалы, на самом деле было вовсе не отражением. Светящийся диск футов двадцати в диаметре наискось пересекал склон пологого холма перед ними. Он испускал призрачное желтое сияние, как огромный плоский самоцвет.

Эвайя легкой походкой подошла к светящемуся диску и встала на краю, ожидая остальных. Глядя на ее фигуру, окутанную туманным облаком газового одеяния, Алан внезапно осознал, что, несмотря на свое хрупкое сложение, она вовсе не ребенок. На мгновение он едва ли не позавидовал нечеловеческому совершенству и изяществу ее форм. На фоне сияющего диска она напоминала Артемиду, древнегреческую богиню охоты.

Затем Эвайя повернулась, вошла прямо в сияние и исчезла.

– Дверь! – ахнул Алан.

– Вы считаете, нам нужно последовать за ней? – приглушенным голосом осведомилась Карен. – Я не слишком доверяю этой девчонке.

Майк рассмеялся, блеснув крупными белыми зубами.

– Я голоден и хочу пить. Кроме того…

Он хлопнул по кобуре пистолета и уверенно шагнул вперед, протянув руку к сияющему порталу. Однако его рука как будто наткнулась на невидимое препятствие. Он нахмурился и повернулся к остальным:

– Эта штука твердая! Сэр Колин, что скажете?

Алан и шотландский ученый последовали за Карен к порогу странной двери. Барьер казался неосязаемым, однако их руки лишь скользили по светоносному диску, как по стеклу. Алан подумал, что это вещество чем-то сродни строительному материалу цитадели. Здесь был овеществленный свет, там – плотная темнота. Может быть, и то и другое создано одними руками?

– Девушка прошла внутрь без усилий. – Сэр Колин прикусил губу и озадаченно покачал головой. – Любопытно… Должно быть, это барьер для защиты от внешних врагов. Но почему она привела нас сюда, если хотела оставить снаружи?

– По-видимому, она не знала, что мы не сможем войти, – предположил Алан.

Прежде чем кто-либо успел ответить ему, Эвайя прошла через диск с обратной стороны и появилась перед ними. Она озадаченно посмотрела на людей и поманила их за собой. Алан указал на сияющую стену. Затем, отчаявшись что-то объяснить, он уперся обеими руками в странную непроницаемую поверхность. Эвайя кивнула и легкой тенью скользнула внутрь диска.

– Очевидно, это для нее не препятствие, – проворчал сэр Колин. – Помнишь, что я тебе говорил, Алан, – она может быть не вполне человеком в нашем понимании этого слова.

– Она достаточно человечна, чтобы понять наши затруднения и попытаться помочь нам, – отрезал Алан, неожиданно для самого себя встав на защиту Эвайи. – Она не стала бы…

Он замолк на полуслове. Из темноты за ними донесся какой-то звук… нет, мысленный зов, исходивший из той пустыни, через которую они прошли. Остальные тоже услышали зов: они повернулись и посмотрели назад. Вокруг царила тишина. Луна зашла за горизонт, и лишь звездный свет слабо озарял колышущуюся пелену тумана. Ничто не двигалось.

Однако там что-то было. Кто-то звал их.

Алан знал это чувство. Оно следовало за ними по пятам, темным облаком накатывалось сзади. Чье-то присутствие в тунисской пустыне, на космическом корабле, рядом с цитаделью – каждый раз все ближе и сильнее. Сейчас оно было требовательным. Алан ощущал, как оно движется в пыли по их следам, словно некое бесформенное, чудовищное животное. Зов усилился. Что-то внутри Алана тянуло его в сторону от остальных, но отвращение удержало его на месте. Его мозг как будто зашевелился в черепной коробке под воздействием невидимого Присутствия. Пейзаж, озаренный холодным лунным светом, оставался пустынным. Алан слышал тяжелое дыхание сэра Колина и приглушенные проклятия Майка. Кто-то прошел мимо него… Карен! Он схватил ее за руку.

– Нет, не надо!

Она повернула к нему побелевшее, бескровное лицо. Пространство за спиной внезапно озарилось радужным светом. Мглистая пелена уплотнилась, на нее легли длинные тени человеческих фигур. Но в тумане по-прежнему никого не было.

– Дверь! – хрипло выдохнул Майк. – Она открыла дверь! Пойдемте же скорее, ради всего святого!

Алан повернулся и потащил Карен за собой. Тьма в долине казалась населенной рыщущими демонами. По его позвоночнику пробежал холодок; сзади приближалось нечто невидимое и смертоносное. Огромный лунный диск превратился в открытый конец длинного мерцающего светового коридора. Сэр Колин вошел туда вслед за Майком; потом настал черед Алана и Карен. Дрейк оглянулся как раз в тот момент, когда золотистая вуаль, возникшая в проеме, отгородила их от пустынной равнины. Ему показалось, будто он видит нечто темное и расплывчатое, движущееся сквозь туман подобно хищному зверю, выслеживающему добычу.

Он протянул руку, прикоснувшись к золотистой вуали, и обнаружил тот же самый гладкий барьер, который мешал им войти.

– Как вы думаете, оно может проникнуть сюда? – дрожащим голосом спросила Карен.

– Вряд ли. – От напряжения шотландский акцент в речи сэра Колина слышался явственнее, чем обычно. – Иначе оно бы так не старалось захватить нас, прежде чем мы вошли внутрь.

Майк Смит хрипло рассмеялся.

– Захватить нас? С чего вы взяли, что ему это нужно? Алан промолчал. Его глаза превратились в две узкие щелочки под тяжелыми веками, губы плотно сжались. По крайней мере, в одном больше не стоило обманывать себя: неведомое Присутствие осталось не только в воспоминаниях. Оно было достаточно реальным и смертельно опасным. Оно преследовало их с непонятной целью, о которой Алан мог лишь догадываться, но не с целью захватить в плен. При всей примитивности своего мышления Майк был прав. Он чувствовал дыхание смерти, наступающей ему на пятки.

– А-лаун? – позвала Эвайя с вопросительной интонацией.

Алан заглянул через плечо Майка и увидел стройную фигуру девушки в газовой накидке, освещенную золотистым светом, исходившим от стен тоннеля. Но она не смотрела на них. Ее взгляд был обращен к закрытому барьеру, через который они вошли, и она как будто прислушивалась. На какой-то ужасный момент Алану показалось, что темное существо, преследовавшее их в пустыне, зовет ее через светоносный диск. Несомненно, между нею и Присутствием (теперь Алан даже мысленно произносил это слово с большой буквы) в цитадели существовала некая незримая связь. Может быть, они снова общаются друг с другом?

Здесь, в ярком и теплом свете, Эвайя выглядела еще прекраснее, еще безупречнее, чем раньше. Ее красота была подобна совершенству тропической орхидеи или резной статуэтки – розовой и молочно-белой, с глазами глубокого фиолетового цвета. Ее волосы приобрели странный неуловимый оттенок между золотистым и серебряным и переливались, когда она поворачивала голову. Улыбнувшись, она указала вперед.

– Каркасилла! – В ее голосе звучала гордость. – Каркасилла, вайенне!

Широкий проход образовывал сияющую арку, дальний конец которой терялся в мерцающем свете. Эвайя махнула рукой, призывая их за собой, и двинулась вперед.

Пока они шли по изогнутому полу тоннеля, Алан осознал, что коридор не предназначался для людей. Он имел цилиндрическую форму и постепенно поднимался. Люди в таком месте сделали бы ступени или протянули поручни. Сейчас же им приходилось упираться ладонями в стены и осторожно переставлять ноги, чтобы не поскользнуться.

Даже Эвайя продвигалась с трудом. Время от времени она оглядывалась и ободряюще улыбалась им, но не пыталась помочь. Спотыкаясь и скользя, Алан все же не забывал о том, что осталось позади. Однако темнота не следовала за ними и беззвучные призывы не раздавались в его сознании. Чужой, кем бы он ни был, на время остановился перед препятствием.

Через некоторое время, показавшееся Алану довольно долгим, тоннель выровнялся, и Эвайя с улыбкой отступила в сторону.

– Каркасилла! – повторила она.

Они вышли из цилиндрического тоннеля на платформу, укрепленную на стене утеса. Крутой скат впереди уходил вниз; каменные стены слева и справа от платформы были покрыты причудливой паутиной галерей, простиравшейся так далеко, насколько мог видеть глаз. Три человека, прибывшие из юного мира, одновременно шагнули вперед, оперлись на странно изогнутые поручни и посмотрели вниз.

Перед ними раскинулось пространство колоссальной пещеры, освещенное голубоватым светом. В центре пещеры стоял город.

Ни один человек никогда не видел подобного города в своих снах. Он чем-то напоминал саму Эвайю, изящный и хрупкий, как драгоценный талисман, ошеломляющий своей красотой и безупречностью линий. Его даже нельзя было назвать городом в человеческом понимании этого слова. Это был сад из камня и хрусталя, мечта, воплощенная в трех измерениях, – что угодно, но только не город, построенный людьми.

И в нем царило безмолвие.

Вся пещера казалась огромным фиолетово-голубым сном, где никогда не шел дождь, не светило солнце, не дул ветер. Чей-то сон материализовался в стеклянных и мраморных пузырях, в гигантских витках эстакад, висящих в пустом воздухе, но этот сон принадлежал не человеку.

Медленно спускаясь по скату вслед за остальными, Алан увидел дальнейшее подтверждение своих подозрений. Перила галерей изгибались под странными углами и были расположены на неудобном расстоянии от пола, однако явно служили для удобства неведомых существ. Сами галереи, как и цилиндрический тоннель, ведущий к ним, не могли быть творением человеческих рук. Кто-то иной видел сон Каркасиллы; кто-то иной задумал и построил ее; кто-то иной расположил галереи так, что он мог опереться на поручни своим невообразимым телом и наслаждаться красотой своего творения.

Они стояли на краю текучей бездны. Здесь не было ни зданий-островов, парящих над головой, ни крыш внизу – лишь зеркальная мостовая. Но у подножия ската начиналась длинная легкая спиральная лестница, по которой стекали бледные струи воды, дробившиеся на бесчисленные ручейки возле их ног и исчезавшие в сине-зеленой мостовой. Конечно, это была не настоящая вода, однако иллюзия выглядела столь совершенной, что они инстинктивно отпрянули от казавшихся зыбкими в струях воды ступеней.

Вся Каркасилла отрицала законы гравитации, но это зрелище было самым поразительным из всех, которые они видели до сих пор. Широкие плавные изгибы лестницы-водопада шли по воздуху безо всякой поддержки, образовывали четыре сужающихся витка и заканчивались у основания парящей башни. Обтекаемые готические очертания башни были подернуты вуалью бледных потоков, падавших наземь и сбегавших по ступеням. Это место казалось уединенным, и башня на самом деле стояла в стороне от других зданий, игравших всеми цветами радуги.

Эвайя поставила ногу на первую ступеньку, улыбнулась им через плечо и кивнула в сторону парящей башни.

– Флэнд, – сказала она.

Люди с опаской двинулись за ней. Сперва они недоверчиво поглядывали под ноги, но потоки иллюзорной воды, струившиеся внизу, не оставляли следов на обуви. Поднявшись до первого витка спирали, они поняли, что лучше вообще не смотреть вниз. Все взгляды устремились к водопаду, вытекавшему из башни над бездной.

Бурные потоки, сбегавшие по стенам башни, должны были бы низвергаться с ревом и грохотом, однако «вода» беззвучно проносилась под ними, достаточно близко, чтобы потрогать ее. В дождевой завесе наверху не было ни окон, ни дверей.

Пока четверо пришельцев потрясенно озирались по сторонам, временно лишившись дара речи, Эвайя уверенно прошла вперед и приложила свои узкие маленькие ладони к дождевой стене. Очевидно, иллюзия обитала под поверхностью башни, поскольку вода продолжала беззвучно течь под ее пальцами.

Секунду спустя бурные потоки начали расходиться в стороны, словно кулисы занавеса. В стене появилась постепенно расширяющаяся щель.

– Флэнд, – повторила Эвайя.

Щель превратилась в широкий проем, где клубился радужный туман, похожий на игру солнечных лучей в брызгах водопада. Мало-помалу туман рассеялся, и Алан увидел лицо – огромное, как у бога. Но его черты были человеческими, а не божественными. И этот человек спал…

Безмятежный облик казался юным, но вовсе не таким, как Эвайя – оживленная, уверенная и сияющая внутренним светом. То была вневременная юность, застывшая как мрамор на лице тысячелетней статуи.

Пока они стояли в молчании, опущенные веки медленно поднялись. Очень мудрые и старые глаза холодно взглянули на Алана из невообразимой дали. Губы едва заметно шевельнулись.

– Эвайя, – произнес мужской голос, звучный и бесстрастный. – Эвайя, ва эстен да с'эро.

Девушка помедлила с ответом.

– Маи ра… – начала было она.

Флэнд не повысил голос, но в его тоне явственно зазвучали более глубокие командные ноты. Эвайя неуверенно покосилась на маленькую группу людей, стоявших рядом с нею. Ее взгляд остановился на Алане. Американец улыбнулся ей уголками губ, и она улыбнулась в ответ. Затем она отвернулась от огромного лица и медленно пошла вниз по спиральной лестнице.

– Она что, убегает от нас? – резко спросил Майк Смит. – Я могу…

Внезапно он замолчал. Его рот приоткрылся, лицо окаменело от изумления, когда он услышал голос, беззвучно обратившийся к людям.

– Я отослал Эвайю. Она будет ждать у основания башни, пока я не расспрошу вас.

Алан искоса взглянул на сэра Колина. Шотландец подался вперед и как-то странно склонил голову к плечу. Его клювообразный нос напомнил Алану попугая, замышляющего какую-то проделку. На лице сэра Колина не отражалось страха – лишь глубокая заинтересованность. Лицо Карен оставалось спокойным, хотя ее зеленые глаза опасно сощурились. Майк Смит замер в напряженной позе, как пружина, готовая распрямиться в любой момент.

– Вы понимаете меня? – спросил голос в их сознании.

– Понимаем, – ответил сэр Колин, быстро переглянувшись с остальными. – Полагаю, это телепатия?

– Мой разум соприкасается с вашим, и мы можем говорить на языке, для которого не существует барьеров. Да, это телепатия. Но вы можете говорить вслух: так мне будет проще исследовать ваш разум.

Алан прикоснулся к рукаву сэра Колина и предостерегающе взглянул на ученого.

– Минутку, – сказал он. – Мы сами хотели бы задать несколько вопросов.

Огромные затуманенные глаза Флэнда внезапно вспыхнули, и серебристая молния с потрескиванием пронеслась над головами людей. Они инстинктивно отшатнулись от клинка ярчайшего света, промелькнувшего над узкой площадкой. Угроза во взгляде Флэнда осязаемо отдавалась в их сознании.

Затем Флэнд рассмеялся холодным, безразличным смехом. Сверкающий клинок неожиданно превратился в дождь серебристых искр, медленно осыпавшихся вокруг них. Карен закрыла глаза рукой, Майк выругался по-немецки. Остальные напряженно застыли, ожидая, что искры обожгут их холодным огнем.

Но Флэнд снова рассмеялся, скрытый завесой своих тысячелетних воспоминаний, и серебристый дождь, не причинив никому вреда, впитался в полупрозрачную текучую твердь площадки, на которой они стояли. Мерцающие точки слились с водянистой гладью и поплыли вниз.

Алан с отстраненным любопытством наблюдал за ними. В следующее мгновение поверхность под его ногами проломилась, как непрочный лед. Он падал… Алан бросился ничком, цепляясь за остатки пола. На какой-то момент падение замедлилось, даже прекратилось, но затем раздался звон бьющегося стекла, и он снова полетел вниз.

Холодный смех Флэнда прозвучал в третий раз.

– Встаньте, – сказал он. – Опасности нет. Видите – я убрал свою магию.

И действительно: каким-то чудом площадка снова была целой. С пылающим лицом Алан поднялся на ноги и услышал шорох ног, когда другие последовали его примеру. Плотно сжатые губы Карен побелели от напряжения. Сэр Колин криво усмехался. Майк Смит снова пробормотал что-то по-немецки, и Алан неожиданно понял, что Флэнд только что завел себе врага – чего бы ни стоила эта вражда. Остальные могли видеть в случившемся телепатический трюк или сеанс группового гипноза, но для Майка это было личным оскорблением, требовавшим отмщения.

Какое-то время они стояли в нерешительности напротив огромного лица, наблюдавшего за ними из башни. Никто не знал, что делать дальше. Наконец Флэнд заговорил.

– Лишь глупцы могут задавать мне вопросы, – произнес он. – Думаю, вы не повторите этой ошибки. То, что вы видели, – лишь малая толика моего могущества. И вы здесь нежеланные гости, поскольку потревожили мои Сны.

Его задумчивый взгляд миновал их и устремился в неведомые дали, за стены колоссальной пещеры, окружавшей Каркасиллу.

– Судя по тому, что я прочел в вашем разуме, вы странные люди. Но возможно, недостаточно странные, чтобы надолго заинтересовать меня.

– Чего вы хотите от нас? – спросил Алан.

– Вы ответите на мои вопросы. Вы расскажете, кто вы такие, откуда и зачем вы пришли.

– Хорошо. У нас нет секретов. Но что будет потом?

– Подойди сюда, – приказал Флэнд.

Алан осторожно шагнул вперед. Его нервы были напряжены до предела. Огромное лицо бесстрастно наблюдало за ним. Шаг за шагом он медленно приближался к таинственному проему. Остальные в молчании смотрели на него.

Лишь рефлексы опытного летчика, а возможно, шестое чувство подсказало Алану, что он теряет равновесие. Поверхность под его ногами выглядела прочной, но он застыл на середине шага и попятился, балансируя на краю бездны, которую он ощущал, хотя и не мог видеть. Три пары глаз изумленно уставились на него.

Алан протянул руку и принялся обшаривать поверхность площадки перед собой, пока его пальцы не нащупали край. Внизу простирались бездонные фиолетовые глубины Каркасиллы. Еще один шаг в гипнотическом трансе – и он бы полетел вниз.

– Какого дьявола!.. – ахнул сэр Колин. Алан выпрямился.

– Я чуть не вышел за край площадки, – сообщил он.

– Его гипнотические силы очень велики, – пробормотал сэр Колин. – Нам казалось, что ты идешь прямо к нему.

– И эта площадка на самом деле шире, чем кажется, – мрачно закончил Алан. Он повернулся к башне. – О'кей, все ясно. Вы собираетесь убить нас?

Губы Флэнда дрогнули в едва заметной улыбке.

– Еще не знаю.

Огромное лицо с безмерной усталостью смотрело на них и сквозь них. Алан, выдержавший этот взгляд, подивился собственной дерзости. Лицо Флэнда выглядело вполне человеческим; может быть, это была трехмерная проекция на какой-то невидимый экран или просто иллюзия, как и то, что произошло с ним?

Или Флэнд все-таки не был человеком? Возможно, лицо служило лишь маской, скрывающей нечто невообразимое.

– Послушайте, – внезапно сказал Алан. – Если вы можете читать мысли, то зачем допрашивать нас? Думаю…

Во взгляде Флэнда, устремленном в неведомую даль, внезапно появилось выражение вполне человеческого удовлетворения.

– Ты больше не будешь думать, – презрительно произнес беззвучный голос. – Или ты полагаешь, будто мне есть дело до того, откуда ты пришел, человечек? Я знаю, куда ты уйдешь…

Сзади и снизу послышались хриплые крики, нарушившие фиолетовую тишину Каркасиллы. Над ними возвысился серебристый голос Эвайи, чистый и мелодичный. Алан шагнул к лестнице, и Майк Смит плавным движением потянулся за своим пистолетом.

– Подождите, – остановил их голос Флэнда. – Теперь вам не уйти. Здесь, в Каркасилле, вы нам не нужны. Вы варвары, и у нас нет места для вас. Поэтому я вызвал других варваров из дикой глуши за городом; они избавят меня от необходимости лично убить вас. Вы спрашивали себя, почему я недавно морочил вас иллюзиями? Только ради того, чтобы дать варварам время прийти сюда через ворота, открытые для них… Обернитесь!

Лестница содрогнулась и глухо завибрировала. Хриплые крики снизу приблизились, послышался топот бегущих ног. Затем на площадку вихрем вылетела Эвайя и в ужасе оглянулась через плечо в облаке взметнувшихся волос.

– Терази! – воскликнула она. – Терази!

Флэнд встретил ее отчаянный призыв ледяным взглядом и покачал головой. Радужный проход начал закрываться. Майк Смит выкрикнул что-то по-немецки и вскинул пистолет, но, прежде чем он успел прицелиться, щель захлопнулась, и стена башни снова подернулась мерцающей дождевой завесой. Флэнд исчез.

Топот доносился уже с последнего витка спиральной лестницы. Появилась группа бегущих дикарей. Когда они увидели добычу, то на их лицах, на которых отражалось что-то похожее на страх, появилось выражение мрачной решимости. Их вожак грозно завопил, потрясая суковатой дубиной, сделанной из ветки какого-то подземного дерева.

Судя по всему, налетчики были родом не из Каркасиллы. Они выглядели дико и неуместно в этом городе оживших снов. Кожаные лохмотья лишь едва прикрывали их массивные, мускулистые тела, волосатые и покрытые шрамами.

Вожак был выше других, великолепно сложен, с огромными мышцами дикого быка и лицом готической химеры. Его спутанные светлые волосы были перехвачены металлическим обручем, темные глаза глядели сурово и решительно. Свежая резаная рана наискось пересекала его широченную грудь, мускулы на которой угрожающе перекатывались, когда он потрясал своей дубиной. Он обладал сверхчеловеческой силой и проворством гориллы, обитавшими в человеческом теле и оттого лишь более опасными.