Близкая даль. Мистический роман

В летнее время танцевальные вечера в Доме отдыха проводились в лесопарке. Вот и в этот раз в ожидании начала вечера вокруг вымощенной досками площадки собрались любители потанцевать, а чуть поодаль, на деревянных лавках, устроились отдыхающие преклонного возраста и свободный от работы персонал здравницы. Закончив краткую вступительную речь, массовик-затейник объявил первый танец. Патефон скользнул иглой по пластинке и издал первые звуки, по которым легко было узнать мелодию хорошо всем известного вальса. Мужчины засуетились и двинулись в направлении ожидавших приглашения женщин. Среди парней выделялся механик местной МТС Иван Варенков, который вопреки запретам руководства Дома отдыха регулярно посещал вечера отдыха. С ним были трое его друзей: Леонид Баренцев, а также Федор и Антон Кругловы. Ловкие и быстрые в работе, они столь же хорошо преуспевали на любовном фронте. Вслед за известными в округе кавалерами поспешили сделать приглашение на танец другие мужчины. Манерно отвесив поклоны своим избранницам, кавалеры проводили дам на площадку и закружили их в вальсе. Легкие женские юбки и платья заколыхались в такт звучащей музыки. В этот момент к забору Дома отдыха, запыхавшись, подбежали Тамара и Анастасия. Одноклассницы, заждавшись подруг, недовольно заметили:

– Наконец-то! Мы уж думали – вы не придете… Опять Настькиных родителей упрашивали? Предлагали ведь зайти за вами…

– А чего не зашли? Думаете, мне приятно каждый раз штурмовать этот бастион? – буркнула Тамара.

– Из-за вас чуть самое интересное не пропустили, – с укором бросила Фаина.

Подруги прильнули к забору и стали наблюдать за происходящим на танцплощадке.

– Будь мы там – весь расклад мог быть другим… – прошептала Фаина.

– Что толку от твоих мечтаний? – хмыкнула Коржакова. – Если бы, да кабы – айда на танцплощадку! Вон как там светло и весело – это вам не сельский клуб, где из-за темноты ни зги не видно.

– Брось, Томка, опять ты за свое, – попыталась образумить подругу Зинаида, – знаешь ведь, что нам нагорит, если мы тебя послушаем…

– А может, и вправду махнем?.. – поддержала Коржакову Фаина. – Вон как пары красиво кружатся – так и пишут, так и пишут! А музыка… не то, что наш деревенский гармонист пилюкает…

– Бросьте, девчонки! – попыталась образумить подруг Анастасия. – Знаете же, что нам туда нельзя… – девушка неодобрительно глянула на одноклассниц, но по выражению их лиц поняла, что остановить их будет трудно.

Пытаясь воспрепятствовать проникновению подруг на территорию Дома отдыха, Настя закрыла спиной дыру в заборе. Тамара властным движением руки оттолкнула ее, схватила девушку за руку и потащила к танцплощадке, за ними на территорию лесопарка проникли Роза, Фаина и Зинаида. Пробравшись сквозь густые заросли акации, обрамлявшей деревянный настил, девушки остановились под раскидистой кроной вяза и с нескрываемым интересом стали наблюдать за происходящим.

– Гляньте, Варенков опять с той же кралей танцует – похоже, всерьез на нее глаз положил… – заметила Зинаида. – Смотрите, как он на нее смотрит…

– А она ничего… Прическа, как у артистки, и кофточка модная… Красивая! – рассматривая зазнобу земляка, произнесла Фаина. – Только, что толку – все равно уедет.

– Жаль Ваньку, – вздохнула Зинаида, – такая красавица не скоро забудется…

– Ты за него не беспокойся – еще посмотрим, кто по ком сохнуть будет, – переживая за брата, ответила Роза.

– А Ленька Баренцев… Только посмотрите, сколько галантности – никогда б не подумала… – удивилась Тамара.

– Да ну вас, девчонки, до всего вам дело, будто поговорить больше не о чем… – фыркнула Настя.

Игла патефона соскользнула с пластинки, вальсирующие пары остановились и с досадой посмотрели на массовика, ожидая, что он исправит ситуацию.

– Извините, маленькая неувязочка… – смутился мужчина и попробовал завести патефон, однако у него ничего не вышло. – Приносим извинения, сейчас все исправим… – засуетился ведущий.

Кавалеры поблагодарили дам за танец, откланялись и, отойдя в сторонку, завели оживленный разговор. То тут, то там на фоне зелени лесопарка вспыхивали и медленно гасли огоньки их папирос, народ отдыхал в ожидании следующего танца…

– А теперь – кадриль! – торжественно провозгласил массовик-затейник. – Прошу желающих на площадку…

Фаина и Тамара переглянулись, в глазах девушек загорелись озорные огоньки.

– Девчонки, покажем приезжим, как надо танцевать! – подзадорила подруг Рудакова.

– Пошли! – поддержала подругу Зинаида.

На дощатый помост устремились танцоры, в этот момент из зарослей акации вышли деревенские мальчишки.

– Одноклассники… – шепнула девчатам Тамара. – Что сейчас будет…

– Уймись! – приструнила подругу Анастасия.

– Добрый вечер! – проходя мимо девчат, поздоровались парни.

– Добрый, коли не шутите… – ответила Фаина.

Зазвучала музыка, танцующие парами двинулись по кругу… Легкой поступью, в такт зажигательной мелодии танцевали женщины и девушки. Слегка чопорно, расправив плечи, притопывали ногами о деревянный настил мужчины и парни. По мере продолжения танца все озорнее и смелее поглядывали друг на друга партнеры, пары менялись местами, кавалеры засыпали дам комплиментами. Настя с завистью смотрела на танцующих и с трудом сдерживала себя, чтобы не пуститься в пляс. «Счастливые… – думала девушка, – как бы я хотела быть на их месте!» Она любила танцевать, в такие моменты в ее бездонных глазах будто загорались таинственные огни. В минуты вдохновения и радости девушка словно светилась изнутри, её глаза, как зеркала, отражали внутренний настрой. Настя обладала удивительной способностью настраивать на возвышенную волну окружающих, вот и сейчас, сама того не сознавая, она привлекла к себе всеобщее внимание. Пышное модное платье и гибкий стан подчеркивали ее природную статность и очарование. Женщины, сидевшие на лавочках по периметру танцплощадки, c нескрываемым любопытством рассматривали присутствующих и мирно вели беседу.

– Гляньте, как повзрослела старшая Пелагеи… Настоящая красавица, – заметила повариха Дома отдыха Акулина.

– Есть в кого – Пелагея в молодости тоже писаной красавицей была, если б не ее недуг, она бы и сегодня многим фору дала, уж дюже прыткая была – оттого, видать, силенки и надорвала… – поддержала разговор прачка Надежда Быстрова. – Настена дивчина ладная, послушная и в учебе, говорят, смышленая. По окончании семилетки хочет в педагогический техникум поступить – на учительницу выучиться…

– А что – это дело! Из нее хорошая учительница выйдет! Что в этом деле главное? Чтоб педагог хорошим человеком был, предмет свой досконально знал, мог детей к себе расположить, дарования в них разглядеть и по нужному пути направить… – высказалась Акулина.

– Что и говорить… – вздохнула уборщица Дома отдыха Ольга Игнатьева. – От учителя, и впрямь, многое зависит. Взять, к примеру, нашего физика – Георгия Константиновича Рогозина – редкий человек: культурный, интеллигентный, ученый… Мой Санька его предмет страсть как любит, книжку по физике от корки до корки прочитал, а имя учителя с языка не спускает, только и слышу: «Георгий Константинович сказал… Георгий Константинович сделал…» После уроков в школьной мастерской подолгу задерживается, все какие-то опыты по физике ставит, что-то мастерит… – женщина поправила на голове платок и стала рассматривать девушку, с которой танцевал Варенков.

– Этот Рогозин – чудаковатый… – хихикнула Надежда. – Сама не раз видела, как он по школе какие-то блестящие шары на палках таскает, а давеча в актовом зале что-то похожее на тарелку повесил, говорят – радио, ученики старших классов под руководством физика его из разных деталей собрали, теперь на большой перемене Москву слушают…

– Вот и получается, что ученье – свет!.. Эх, если б я была моложе – обязательно бы на библиотекаршу выучилась… – высказала вслух свою давнюю мечту Ольга. – Страсть как люблю книжки читать, только времени на это не хватает…

– Что и говорить – бабья доля нелегкая, некогда нам было, соседушки, учиться… Время такое на наш век выпало, может, хоть нашим детям повезет – выучатся, в город уедут, иную жизнь узнают… – вздохнула Акулина.

За беседой женщины не заметили, как закончилась кадриль, и массовик-затейник объявил «Барыню». Баянист Дома отдыха достал из чехла инструмент, сел на табурет, поставил баян на колени и занес ладони над рядами глянцевых кнопочек. Сделав небольшой проигрыш, мужчина стал наигрывать мелодию. На помост, игриво поглядывая на кавалеров, вышли три молодые женщины и, грациозно взмахнув платочками, пустились в пляс, гармонист оживился и прибавил темп, его черный завитый чуб то опадал на широкие изломленные брови, то прикрывал прихваченный сединой висок. «Барыня ты моя, сударыня барыня…» – хлопая в ладоши, подпевали отдыхающие, исполнительницы вовлекали в танец все новых и новых участниц, и вскоре «Барыню» лихо выплясывали почти все присутствующие.

– Активнее, товарищи, активнее!.. – подзадоривал отдыхающих массовик-затейник.

Дух веселья охватил всех присутствующих, казалось, даже вечерняя прохлада отступила. Анастасия, словно завороженная, смотрела на танцплощадку…

– Эх, была – не была! – решительно произнесла Коржакова.

– Ты, что, Томка, не дури… – схватила ее за руку Фаина.

– Отвяжись! И потанцевать нельзя…

– Танцуй сколько угодно, только не здесь, знаешь, что будет, если Гольдман узнает…

Тамара насупилась и гневно глянула на подругу:

– Отпусти! – пригрозила она девушке.

– А то что?

– Сейчас узнаешь, – Тамара толкнула одноклассницу в грудь и с силой дернула за косу.

– Ай! – вскрикнула Фаина и ударила обидчицу по руке.

– Ну, держись! – сквозь зубы процедила Коржакова и вцепилась руками в волосы подруги.

– Девчонки, вы что?.. – опешила Настя и бросилась разнимать одноклассниц, Роза и Зинаида присоединились к ней.

Раззадоренный весельем ведущий объявил «Польку», затем «Подыспань» и под занавес вечера – «Краковяк», однако все это осталось для девчат за кадром. Одноклассники с ухмылкой посматривали на кусты акации, где под пологом сгустившейся ночи подруги пытались урезонить разбушевавшуюся Тамару.

– Коржакова в своем репертуаре, – заметил Седельский, – видно, ей сегодня не хватило…

– Да ну ее… Давно можно было разобраться – не хочется связываться с девчонкой, – махнул рукой Юрий Стригунов, которого в деревне за его живой непоседливый нрав звали Стригунком.

– Пацаны, сторож идет! – шепнул Рыжик и скрылся в кустах сирени.

Парни пригнули спины, юркнули в кусты, добежали до забора и, крикнув одноклассницам «Атас!», бросились врассыпную. Анастасия и Зинаида растащили подруг и, увидев приближающегося сторожа, последовали за одноклассниками.

Девчата покидали территорию Дома отдыха без настроения, ссора, затеянная Коржаковой, испортила впечатление от вечера.

– Отдохнули… – приглаживая растрепанные волосы и недовольно поглядывая на Тамару, буркнула Фаина. – Устроила вечеринку – нечего сказать… Что ты все оглядываешься?

– Седельского ищу… – ответила Коржакова и внимательно осмотрелась по сторонам.

– Дался тебе этот Колька… Зачем он тебе? – поинтересовалась Зинаида.

– Должок отдать…

– Уймись, тебя в деревне за девчонку не считают… – укорила подругу Анастасия.

– Что вы ко мне привязались?.. – огрызнулась Тамара. – Бабка с утра до ночи воспитывает, учителя в школе – теперь вы! Что я такого сделала? Подумаешь – подралась с мальчишками… Ну и что, за дело досталось, чтоб не лезли, куда не след… Я за вас – в огонь и в воду, синяк вон на ноге посадила… – девушка подняла подол платья и показала одноклассницам свое боевое ранение.

На правой ноге девушки чуть выше колена красовался синяк размером с кулак – следствие драки с Седельским и Рыжаковым.

– Ничего себе! – ахнула Фаина. – Бабе Дуне что скажешь?

– Ничего.

– Больно?.. – поинтересовалась Зинаида. – Нужно лист подорожника приложить – мне бабушка советовала.

– Знаем мы твою бабку! Не зря ее знахаркой зовут, – одернув платье, произнесла Коржакова.

– Нечего сплетни разносить! – приструнила ее Анастасия.

– А это не сплетни… – возразила Тамара. – Я сама видела, как кузнец свою жену к ней на телеге привез, спрыгнул с воза и как закричит: «Спасай, Федосья! Помирает Клавдия, змея ужалила в руку…» Гляжу – а в телеге жена кузнеца лежит, лицо испариной покрылось, рука и губы посинели, опухли, думала, впрямь помирает… Баба Федосья выбежала из дома, пальцы к ее шее приложила и говорит: «Еле поспел ты… Если б чуть позже привез – ей бы уже никто не помог, а так – не переживай, выходим мы твою Клавдию, не голоси по живой, как по покойнице, не к добру это…» А потом увидела меня и давай со двора гнать, а я любопытная… За калитку выбежала и за куст калины спряталась. Вижу – бабка Федосья над Клавдией склонилась и безымянным пальцем вокруг укуса змеи круг чертит, а сама что-то тихонько нашептывает, потом плюнула трижды через левое плечо и пошла в дом, принесла бутылку с черной жидкостью и рану Клавдии ею намазала, а поверху льняной тряпицей повязала. Кликнула она кузнеца и говорит: «Я свое дело сделала, теперь пусть природа свою работу выполнит… Будь с ней рядом и наблюдай, если глаза до заката солнца не откроет – пошли за мной, а сейчас ступай, мне отдохнуть надо – стара я стала, силы уже не те…» С тем Иван и уехал, а о том, что дальше произошло, я от своей бабушки узнала. Она в тот вечер трижды к кузнецу наведывалась – все о здоровье Клавдии справлялась, так вот, моя бабушка рассказывала, что как только солнце стало садиться, Клавдии стало лучше, а ты говоришь – сплетни…

– И я об этом слышала, – кивнула Роза.

– Мама говорила, что бабушка Федосья многим в деревне помогла, даже жизнь спасла… – добавила Фая.

– Тоже мне, защитницы… – хмыкнула Анастасия. – А еще заявление о приеме в комсомол писать хотите, комсомольцы должны быть убежденными ленинцами и разъяснять политику партии, а она, как вам известно, против суеверий. Эх, вы… Мне за вас стыдно! Несете всякий вздор…

– Зря ты так, Настя! Я со своей бабкой с самого рождения под одной крышей живу, потому лучше тебя знаю – сказки это или нет, – вступилась за родственницу Зинаида. – Вот скажи, кто лучше ее в колхозе знает, что пришла пора сеять в землю зерна различных сельскохозяйственных культур? Даже агроном с ней советуется! И ветеринар наш частенько к ней захаживает, а когда у наших женщин роды с осложнениями бывают – к кому за помощью спешат? К моей бабке…

– Не знаю… – покачала головой Анастасия.

– То-то! Мы на жизнь глаза не закрываем и тебе не советуем, а то знаешь, как бывает – кто от чего зарекается, тот с тем и сталкивается. Мне бабушка об этом неоднократно говорила…

– Что вы взялись меня агитировать? Не знаю, чему вы там были свидетелями, только в моем доме я таких разговоров не слыхала! Ну вас… – махнула рукой Анастасия и поспешила домой.

Девушки растерялись, они не ожидали, что так выйдет.

– Нехорошо как-то… Настька по-своему права. Не дело нам подобные слухи распространять… Что, коли до директора школы дойдет? Из пионерской организации исключить могут и в комсомол рекомендации не дадут, а без комсомола сейчас никуда… – забеспокоилась Фаина.

– А кто хотел, чтоб так получилось? Просто моя бабушка на самом деле много знает…

– А правда, что она в Бога верит? – поинтересовалась Тамара.

– Верит или нет – точно не скажу, мне она об этом не докладывает, а травы различные и много чего другого – знает… «Природа, – говорит бабушка, – хранит в себе много тайн. Только открывает она их самым пытливым и добрым. Надо, – говорит, – жизнью заслужить доверие Природы, потому что она читает сердца человеческие, как мы – книги…»

– Тебя послушать, так твоя бабка умнее профессора, – ухмыльнулась Коржакова.

– Она, конечно, не профессор, но толк в жизни знает… – ответила Зинаида.

Разговаривая, девушки не заметили, как дошли до перекрестка. Полная луна, словно зажженный фонарь, горела на усеянном звездами небе и заливала округу серебристо-голубым светом, придавая природе торжественную таинственность. Где-то за рекой тихо играла гармонь, ветер доносил до слуха девчат женские и мужские голоса, весело исполнявшие частушки. Порой усиливающиеся порывы ветра и шум листвы вековых дубов, росших вдоль дороги, прерывали звуки, отчего создавалось впечатление, что гармонист играет, а певцы поют с перебоями.

– Ну что – прощаемся? – зевнув, спросила Фаина.

– А может, махнем в Заречье – там вечеринка только начинается… – предложила Тамара.

– Угомонись! – попыталась образумить подругу Зинаида. – Сейчас ты готова до утра плясать, а завтра будешь носом на уроках клевать…

– Ну их, Розка, пойдем вдвоем! Сами потом будут завидовать… – продолжала провоцировать Коржакова. – А поют-то как, поют…

– Поют на самом деле хорошо, – вздохнула Роза, – только я – домой, не хватало еще утром проспать – тогда точно неприятностей не оберешься…

– Тебе, Томка, не мешало бы вспомнить, как ты заснула на уроке географии и, падая, опрокинула чернильницу на спину Розе, – напомнила Фая. – Из-за того, что ты всю ночь гуляла – пришлось потом краснеть перед всем классом, так что ты – как хочешь, а я – домой.

~~◊~~

Девушка попрощалась с подругами и свернула в свой переулок, она сердилась на Зинаиду из-за того, что ей пришлось одной идти по темному переулку. Фая с опаской посматривала по сторонам и уговаривала себя сохранять спокойствие. Деревья и кустарники, росшие вдоль дорожки, отбрасывали на землю извилистые тени, которые в лучах ночной странницы казались враждебными. Тяжелые кучевые облака, словно потерявшие гавань корабли, медленно проплывали по небу, время от времени закрывая диск ночного светила, Фая прибавила шагу и постаралась побороть страх. «Чего мне бояться? Я не в лесу… – успокаивала себя девушка. – Еще немного – и буду дома…» В этот момент в памяти Фаины всплыл рассказ Стригунка о кладбищенских привидениях, девушка съежилась и побежала по переулку. Когда до дома оставалось метров пятьдесят, из-за пышного куста жасмина, росшего у плетня, выскочил всклокоченный черный кот и с диким воплем бросился ей под ноги. «Ай!» – вскрикнула девушка и, зажмурив глаза, отскочила в сторону, шерсть на животном встала дыбом, кот зашипел, словно змей, и замер. В этот момент из темноты выскочил серый кот, прыгнул на спину сородичу и стал кусать и безжалостно рвать его когтями, издавая душераздирающие звуки, отнюдь не похожие на кошачье мяуканье.

– Тьфу, окаянные! – выругалась Фаина. – Прочь с дороги!.. – девушка подняла с земли сухую ветку жасмина и хлестнула котов по всклокоченным спинам, ошарашенные животные прекратили драться, испуганно посмотрели на обидчицу и, прижав уши, побежали прочь, наполняя гулкий ночной воздух диким воплем.

Расчистив себе путь, Фаина побежала к дому, однако не успела она прийти в себя, как услышала впереди рык.

– Что это?.. – съежилась девушка и отпрянула назад.

– Чего кричишь?.. – услышала она голос Стригунка.

Увидев вышедшего из-за дерева одноклассника, Фаина с облегчением вздохнула.

– Ну и напугал же ты меня… – покачала головой девушка. – Шляешься по ночам, словно привидение…

– Прости, не думал, что ты так испугаешься, – виновато произнес парень.

– Что мне от твоих извинений…

– Я просто хотел пошутить… – стал оправдываться Юрка.

– Ничего себе – шуточки, я чуть не умерла от страха…

– Ну, не умерла же.

– Думай, что говоришь… – пристыдила одноклассника Фая.

Юрка расстроился, что ему не удалось произвести должного впечатления на соседку.

– Лучше б я с тобой не связывался! – насупился парень. – Думал, дождусь – посидим, поговорим…

– Вот еще!.. – фыркнула девушка. – Дня мало? А ну, выкладывай, что тебе нужно…

– Что, что… Ничего! – насупился Юрка.

– Твое дело, не хочешь говорить – не говори, в следующий раз, прежде чем приставать с разговорами, приведи себя в порядок – стоишь передо мной с пиджаком на голове, будто пугало в огороде!.. – высказав юноше все, что она о нем думала, Фаина гордо прошла мимо и направилась к калитке своего дома.

– Дуреха! – донеслось до ее слуха.

– Сам такой! – бросила на прощанье Фаина и вошла в дом.