Мактуб

— Я еду в Хасавюрт, — ответила она, прикусив язык, чтобы не выдать подробности, про которые ее не спрашивали. — а ты?

— В Дербент, наверное, — Мадина пожала плечами. — В гости направляешься?

— Нет, навсегда. Там меня уже ждет семья жениха. В каком смысле – наверное? — ответ Мадины ее очень удивил и озадачил.

Дагестанские девушки редко путешествовали в одиночку, а если такое и случалось, то в одном месте их провожали, а в другом непременно встречали. Если Мадина не знает, куда едет, то как об этом узнает тот, кто ее там ждет?

— У тебя такие глаза, будто перед тобой чудище возникло! — Мадина прикрыла рот ладонью, чтобы сдержать смешок. — У меня не простая судьба, теперь я сама себе хозяйка.

Она старалась говорить легко и радостно, но Лейла разглядела в ее глазах то, что Мадина пыталась тщательно спрятать ото всех, а может и от самой себя: страх, обиду, горечь, неуверенность. Это девушка, такая близкая ей молодостью, чернотой волос, тонким станом, красивым кавказским профилем, хранила тайну, которую ей, Лейле, непременно нужно узнать за несколько часов поездки, иначе она то и дело будет возвращаться к ней в мыслях, теряясь в догадках и предположениях.

— Расскажи, — не попросила, а даже потребовала Лейла, смутившись от собственного напора.

— А ты мне расскажешь про себя потом? — спросила Мадина, выдергивая из-под туфли подол платья, на который случайно наступила.

— Мне и нечего рассказывать, — Лейла пожала плечами, пытаясь отыскать наспех в своей жизни хоть что-то интересное.

— Каждому есть, что рассказать, — заверила ее Мадина. — Давай мы с тобой на сегодня станем подругами? А к вечеру, когда ты выйдешь из автобуса, наша дружба закончится и мы никогда больше не встретимся. У тебя есть подруги?

— Нет, — ответила Лейла. — Разве только тетя Разият, но я с ней редко делюсь переживаниями, она может и тряпкой стукнуть, если сочтет, что я забиваю голову глупостями.

— И у меня нет, и не было никогда. Родители меня с шестнадцати лет из дома почти не выпускали. Даже за водой мать со мной ходила, — Мадина бросила взгляд в окно, как будто проверила, не преследует ли ее родня автобус.

Тревожный взгляд родился лишь на мгновение, а потом лицо девушки снова сделалось расслабленным и безмятежным.

— Сначала скажи, станешь моей подругой? Иначе как я могу тебе душу открывать?

— Договорились, — ответила Лейла, удивляясь про себя, зачем сдалась Мадине эта краткосрочная непонятная дружба.

— Я родилась в маленьком селе Ногайского района двадцать два года назад, — Мадина придвинулась поближе к Лейле и принялась наговаривать ей на ухо. — Моего отца зовут Икрам, и он очень суровый и строгий человек. Моя бедная мама, Шангуль, родила десятерых детей, но только четверо выжили – я и мои сестры. Каждый день отец бил маму за то, что ее дети рождаются немощными и слабыми, ему и в голову не приходило, что именно из-за побоев Шангуль не могла выносить здоровое дитя. Когда сестры выросли, отец друг за другом отдал их замуж. Айшат, которая на год старше меня, недавно родила пятого ребенка. Ее муж – мерзкий и старый, он не пускает ее даже повидаться с нами. Вот и для меня отец подыскал такого же жениха. Когда пришли сваты, мне пришлось притвориться сумасшедшей, чтобы от меня отказались. Тогда отец избил и меня, и маму, зато на полгода дорога к нашему дому была закрыта для женихов.

— Сколько лет тебе было? — Лейле не терпелось задать этот вопрос.

— Почти семнадцать, — Мадина вздохнула и продолжила. — Но вскоре всё повторилось. Другого жениха не испугали слухи о том, что младшая дочка Икрама Фархатова не совсем здорова умом. Тем более он приехал из соседнего села. Мне пришлось корчить лицо, притворяясь уродиной, чтобы спугнуть и его.

Лейла не верила своим ушам. Разве может дочь пойти против своего отца?

— Когда и эти ушли, отец запер меня в погребе на целый месяц. Спасибо маме, которая приносила мне тайком еду. Без нее я бы умерла там с голоду. А когда меня выпустили, я стала прикидываться сумасшедшей каждый день, чтобы отец потерял надежду отдать меня какому-нибудь старику. Даже мама поверила, так хорошо я притворялась. Знала бы ты, подруга, как мне хотелось ей открыться…

— Так почему же ты этого не сделала?

— Потому что Шангуль не умеет играть, через нее отец бы меня раскусил, — пояснила Мадина. — Только в комнате я могла ненадолго стать самой собой.

— А что было потом? Как ты смогла сбежать из дома? — Лейле не терпелось узнать подробности. Таких девушек, как Мадина, ей не доводилось встречать раньше.

А может и не было всего этого на самом деле? Может Мадина едет в гости к родственникам или к жениху, как и сама Лейла, и просто придумывает на ходу байку для глупенькой соседки?

— Я и не сбегала, — гордо ответила Мадина. — Меня выгнала мать. Теперь я свободна. Если дашь договорить, то обо всем узнаешь.

Лейла прикусила кончик языка, чтобы новые вопросы случайно не вырвались наружу. Ей казалось, что ее ум взорвется от таких сокровенных и постыдных деталей чужой жизни. Главный вопрос, который особенно терзал ее – почему? Разве не мечтает каждая девушка о семье и детях? Разве возможно нарушить волю отца, ослушаться его, опозорить на родное село? Даже в кошмарном сне Лейла боялась представить себя на ее месте.

— Для того, чтобы меня не раскрыли, пришлось очень сильно постараться, — дыхание шепота вновь коснулось Лейлиного платка. — Я портила еду, случайно била посуду, потеряла ягнят, которых меня отправили пасти. Ежедневные побои стали привычными, тело перестало чувствовать и замечать их. Уже тогда я знала, что замужество хуже смерти. Жизнь в деревне – хуже смерти. Пусть лучше отец убьет меня в один день, чем я подчинись его воле и позволю старику прикоснуться ко мне.

— Но ведь отец мог найти тебе молодого мужа? Такого, как мой Абдул.

— Даже если бы и мог, то никогда бы не сделал этого. Он хотел, чтобы я страдала, как и моя мать, как и сестры, — пояснила Мадина. — Просто я знаю, что есть другая жизнь.

— Какая – другая? – Лейла вскинула брови.

— Мне тогда только исполнилось шестнадцать. В селе играли большую свадьбу, женился сын одного богатого человека. Гости ехали с утра и до вечера. Нас тоже позвали. Отец рассчитывал пристроить одну из моих сестер, которой как раз пора была выходить замуж. Там я познакомилась с девушкой, она мне всё и рассказала. Видела бы ты ее, подруга. Красивая, стройная, не измученная каждодневной тяжелой работой – городская. Знаешь, какая она умная?

— Нет, — Лейла отодвинула голову, повернулась к Мадине, и их лица смотрели в упор друг на друга.

— Она получила образование, сама выбрала себе мужа и родила дочку, которую все родственники балуют и любят, — Мадина говорила таким тоном, словно упрекала Лейлу в чем-то. — Я тоже хочу учиться, работать, выбирать себе мужа. Или вообще не выходить замуж. Никогда.

— Может ты и правда умом тронулась, раз говоришь такие вещи? — слова у Лейлы путались, а мозг никак не хотел переварить услышанное. — Женщина не может жить сама по себе. Только мужчина способен защитить ее от зла, который творится в мире.

— Кто тебе сказал это? — Мадина наблюдала, как глаза Лейлы лезут на лоб от удивления.

— Мама, когда я была маленькой. И тетя Разият. Все так говорят, это каждая знает.

— Вот представь, что твой жених тебе не понравится, а свекровь будет обижать и унижать. Разве это жизнь?

— Если я буду хорошей женой, смогу родить детей, тогда меня не будут обижать. Муж наказывает жену, если она провинилась, только за дело.

— Моя мать похоронила шестерых детей, что она могла сделать, чтобы этого не произошло? В чем ее вина? За что она столько лет терпит побои?

— Значит есть у нее грехи, раз Аллах так жестоко наказывает, — голос Лейлы задрожал. Она и сама усомнилась в словах, которые только что произнесла.

— Знаешь, что еще сказала та городская девушка, с которой я познакомилась на свадьбе? Она объяснила, что после родов женскому организму следует восстановиться. И она родит следующего ребенка не раньше, чем через два года. Она может решать, Лейла. Никто никогда не говорил мне, что я могу хоть что-то решать в своей жизни.

— Потому что не знаешь, как правильно, — от каждого услышанного слова Лейле хотелось заплакать. — Отец прожил долго, он знает, что лучше для его детей.

— Мой отец никогда не делал того, что ему не нравилось. Он ложился с Шангуль в постель на следующий день после родов, и его мало волновало, готова ли она принять его. Он этого хотел. А мы с сестрами слушали, как она плачет от боли. А потом слушали звон пощечин, которыми одаривал ее недовольный отец.

Лицо Лейлы залилось краской – она осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит. К счастью, рядом сидящие пассажиры спали или попросту не обращали на них внимания.

— Я ушла, потому что хочу сама выбирать, вот и все, — Мадина поджала губы и уставилась в окно.

— Та девушка со свадьбы – ведьма, — Лейла дернула ее за рукав, призывая вернуться к разговору. — Она обманула тебя. Ты пропадешь одна, Мадина. Вернись, попроси прощения, пока не поздно.

— Я шесть лет прикидывалась дурочкой, Лейла, — Мадина опустила голову и обреченно вздохнула. — Уже поздно. Я чудом избежала смерти, и найду ее, если моя нога ступит на порог дома. Я знаю, что отец хотел избавиться от меня. Шангуль сунула мне деньги, документы и вытолкала за ворота. Она не хотела, чтобы отец брал на себя такой грех. Ей легче жить и не знать, что со мной случится. У нее не хватило смелости защитить своих детей, потому что ее воспитывали такие, как ты. Но когда-нибудь я вернусь. Чтобы сказать спасибо несчастной Шангуль за то, что прогнала меня. Доказать ей, что женщина может решать, что ее непутевая бестолковая дочь смогла.

Сердце Лейлы рвалось на части. Здесь, сидя в автобусе, она видела девушку, сломавшую свою судьбу. Неужели она и правда не понимает, какую глупость совершила? Разве можно вот так легко улыбаться, когда тебя оторвали, как лист от дерева, и бросили на произвол судьбы? Все это просто не укладывалось в стандарты дагестанского общества.

Лейла слышала о девушке, которая провинилась, и братья убили ее. Такими историями, особенно в деревнях, трудно удивить. Непокорных ломали, как прутик об коленку, для них нигде не было места.

Не могла Мадина целых шесть лет притворяться, для этого нужно слишком много смелости и решительности, а где ей взяться, если ты редкий раз выходишь за калитку и живешь в традиционной семье?

— Ты обманула меня? — Лейла вдруг разозлилась на свою случайную «подругу». — Решила, что я совсем деревенщина и надо мной можно издеваться?

— Я никому об этом не рассказывала, — Мадина на гнев Лейлы не обиделась. — И мне очень хотелось это сделать. Я знаю, что мы с тобой подруги только на время пути, поэтому и решилась.

— Если всё правда, то как ты собираешься жить? — Лейла поверила ее словам, чтобы лгать о таком, нужно и правда рассориться с головой.

Мадина воодушевилась. По ней было заметно, как она сотню раз проигрывала в мыслях свое будущее. Оно казалось ей безоблачным и простым, чем-то манящим и радостным, отчего Лейла почувствовала укол зависти.

— Слушай, — Мадина развернулась к собеседнице, ссутулилась и взяла ее за руку. — Я попробую обосноваться в Дербенте. Отец говорил, что в город часто приезжают туристы и там слишком свободные нравы. Он обсуждал это со своим другом, но мне удалось подслушать, и кое-что запомнить. А еще там есть море, представляешь? Я так хочу увидеть его хоть одним глазочком! Еще в Дербенте много мест, в которые люди приходят поесть, если не хотят готовить дома.

— Как это – не хотят? — Лейла вытаращила глаза и покачала головой, она всегда принимала пищу только дома.

— Приезжие, — пояснила Мадина. — Такие места называются ресторанами. Я хочу попросить у них работу – мыть посуду или полы. У меня даже есть история, которую я стану всем рассказывать. Не та, которую знаешь ты, иначе меня отправят обратно к отцу.

— И что ты придумала? — Лейла поражалась все больше и больше своей соседке.

— Я скажу, что моя тетя болеет, практически не выходит из дома, а дядя уехал на заработки. И мне нужна работа, чтобы помогать родным.

— Прямо как у меня, — призналась Лейла, вспомнив тетушку Разият и ее наставления.

— Вот видишь! — Мадина обрадовалась. — Значит такое вполне может быть!

— Тише ты, — Лейла дернула ее за рукав. — Только я не ищу работу. Нас обеспечивает дядя.

— Теперь твоя очередь, подруга, — Мадина погладила ее по плечу. — Я тоже хочу узнать твою историю.