Я живу в этом мире: Луналэнд

— Погоди! А как же официальные власти? Что, если мы попадём к ним?

— Вот от этого мы не застрахованы, это да, — признал Ломоносов. — Но про это будем думать в случае реального провала.

— Так... а что говорить-то будем? И... куда?

— Хм... я думаю, что у пилотов для удобства микрофон был настроен на работу и волноприёмника тоже.

Я бросился к креслам пилотов, боясь найти там вместо работающих микрофонов жалкие обломки. Около первого кресла провода были вырваны, микрофона не наблюдалось вообще. Я в страхе метнулся ко второму месту пилота. Глазами нашёл нужные провода и увидел, что они целы, по крайней мере, на вид. Осталось только включить микрофон и попытаться что-то в него сказать.

Положение наше было какое-то тупиковое. Предположим, что мы скажем о нашем местонахождении, но с чего бы оппозиции сюда мчаться. Только ради неопытных кадров? Так я в смятении и застыл, полируя пальцами провод микрофона.

— О чём задумался?

— Юлий, тебе не кажется, что я деградировал? На что я надеялся, когда думал связаться с оппозицией. Кто за нами вообще прибудет?

— Да уж, деградация на лицо. Ты забыл, что мы наверняка сейчас самые разыскиваемые люди в мире! Да они примчатся сюда сразу же, как услышат твою фамилию.

Слова друга были не только адекватны, но и очевидны. Я же напрочь забыл об охоте за моей способностью, а следовательно, и за мной, так как я стал её обладателем. Забыл о том, что за мной власти пришли уже в школу, ибо вряд ли это оппозиция себя так вела. Но, несмотря на всё это, непонятное чувство недоверия или даже опасности продолжало во мне настырно зудеть.

— Ладно, — решился я. — Передать сообщение, что мы здесь, координаты более чем точные — место упавшего самолёта. А там будем ждать и действовать по ситуации.

— Хороший план.

— Ага, прямо-таки рай для камикадзе или тех, кто просто обожа-ает квестовые авантюры, — съехидничал я.

Но дальше оттягивать момент я больше не мог. Взявшись рукой за маленький микрофон — не тот, что обычно крепился у пилотов к наушникам, а отдельный, для каких-то других сообщений, всегда висевший тут на всякий случай, я принялся передавать сообщение:

— Приём, как слышно?

— Ну не дурак ли ты? Кто ж тебе ответит? — закатил глаза Юлий.

— Мы хотим связаться с организацией «ПротивЛжи». Я, Денис Чертиков, с друзьями нахожусь в диком лесу Небосандии в самолёте, который упал...

— Два года назад, — напомнил Юлий.

— Вблизи у центрального озера. Нам нужно срочно связаться с оппозицией. Приём.

Пока я говорил, радиокоробка фырчала, искажала мой голос, но всё же лениво передавала сообщение. Я раза три ещё проговорил текст, а потом выключил микрофон.

— Теперь идём пить чай, или что там девчонки заварили нам? — предложил я.

— Вот так просто? Может, поставить караул у короба? — удивился Юлий, но удивление было больше дежурное, чем настоящее. В глазах жадно заблестела надежда хоть что-то опрокинуть в себя из еды или питья.

— Ага. Ты думаешь, если они сообщение приняли, будут размышлять день или два? Да они через полчаса тут уже будут, и ведь неизвестно, дадут нам чай или нет. Так что надо воспользоваться паузой.

— Ты меня поражаешь, но ход твоих мыслей мне нравится: сначала чаёк, а там весь мир подождёт.

— Примерно так, — улыбнулся я после тяжёлого насыщенного дня.

— Ну а если сообщение не дошло, будем думать завтра, — решил под общую песню Носолом.

— Именно.

Мы медленно вышли из салона самолёта, потому что в темноте уже ничего не было видно, хорошо, что в кабине пилотов сохранилась подача света через маленькие лампочки. Это хотя бы не так затруднило наши поиски.

Девчонки тут же стали спрашивать, получилось у нас или нет. Мы рассказали, как и что нашли. Они протянули травяной настой. Я собирался отпить, но вдруг прямо сверху практически бесшумно на нас стала опускаться небольшая капсула. Такие использовали для недалёких перелётов над ареалами. В магнитном поле Земли почему-то летать они не могли. От неожиданности кое-кто вскрикнул, я же просто не мог поверить своим глазам! Не прошло и пяти минут, а за нами кто-то прилетел. Неужели поджидали момента, когда мы выдадим своё местонахождение?

Я попросил всех друзей встать вокруг меня и взяться за края моей рубашки или положить руки мне на плечи. Всё незамедлительно это сделали. В случае внезапного нападения у нас был шанс вырваться, переместившись на край леса.

Из нижней части капсулы открылся люк, кто-то ловко по канату спустился к нам вниз:

— И долго же ты прятался, Чертиков! — из-за темноты было не разобрать лица говорившего, но голос был до боли знакомый. Правда, я интуитивно уловил, что другие друзья напряглись, значит, они не знали этого человека. Света от огней капсулы не хватало, чтобы осветить что-то нам внизу.

— Вот как ты встречаешь своих учителей! — будто обиженно провозгласил знакомый незнакомец.

— У нас не было таких молодых учителей, — опомнился Некит. Он-то неплохо запомнил всех в школе за год.

— Титус Поперониус! — вспомнил я этот голос и радостно подпрыгнул. Нет, конечно, обнимать я его не полез, но после нескольких недель неведения и незнания услышать голос хорошо тебе знакомый — это чуть ли не лучший подарок.

— Наконец-то, — мой странный куратор, с которым мы виделись не так давно в школе после получения способности, подошёл поближе, и свет тлеющего костра наполовину показал его лицо.

Все те же светлые, слегка длинноватые волосы, честные и умные глаза, благородные скулы. И теперь я искренне стал удивляться, почему сразу не понял, что это он. Только Титус мог ходить в размашистом чёрном балахоне, помогающем ему при перемещении. Его способность чем-то была похожа на мою, но если я мог себя и других перемещать куда требовалось, то мой бывший куратор перемещал своё тело на место тела другого человека. Иными словами, менял местами тела, в буквальном смысле. Одежда же оставалась такой, какая есть. Поэтому логичнее было запастись широким плащом, чтобы не волноваться: влезет человек в одежду Титуса или нет. А вот самому парню приходилось тщательно подбирать объект для смены тел. Никак не худее или не меньше его самого, чтобы влезть в чужую одежду.

— Вы нас заберёте? — молитвенно сложа руки, спросила Жеже, которая вспомнила, как в первый день появления Титуса в школе в качестве моего куратора собрала о нём всю информацию, которую только было можно. И слухами запаслась в том числе.

Титус, обожавший девушек, хотел было ответить в своей очаровательной манере, но как-то странно покосился на люк капсулы и ответил сдержанно:

— Да, все разговоры потом. Надо быстрее прибыть в укрытие, — Поперониус протянул мне руку, приглашая переместить всех внутрь капсулы.

И пусть моё волнение никуда не ушло, я знал, что Титусу доверять можно. Поэтому я собрался и сосредоточился на капсуле. Вжух — и мы всемером, Титус меня успел схватить, оказались в круглом салоне капсулы позади двух пилотов. Кроме меня, друзей, двух пилотов и куратора, в капсуле оказались ещё среднего роста девушка и долговязый парень, лет двадцати пяти.

— Ты был прав, способность у него мощная, — восхитился один из пилотов, обращаясь к Титусу. Похоже, это было сказано про меня, но, видимо, с незнакомыми людьми тут обходились просто: не замечали.

— Хоптис, ты как обычно! Хоть бы «здрасьте» сказал! — слегка смутился другой пилот за своего товарища. — А то подумают про всех нас плохо. Привет, ребята!

Мы пока не понимали, радоваться нам или нет, но поздороваться решили:

— Здравствуйте!

— Смешные, хором говорят, — подошла блондинка к Титусу и произнесла шёпотом. Правда, этот шёпот слышал весь экипаж. Но она явно стеснялась, потому что стояла к нам вполоборота и как-то доверительно держалась около Поперониуса.

— Так, давайте-ка я вам вкратце объясню, куда мы направляемся, почему и уже потом, на базе, отвечу на другие интересующие вас вопросы, дабы лететь нам минуты три, — бодрым голосом сообщил Титус, сверяясь по часам у первого пилота, который недавно одёрнул второго.

Долговязый парень, прежде молчавший, указал нам на кресла, в которые мы не то чтобы опустились, а плюхнулись и вставать уже не хотели с них. Он с удивлением посмотрел на всю нашу честную компанию и отошёл подальше.

— Мы летим сейчас ко второму озеру, хоть и темно, но что-то через окна капсулы различить всё-таки можно, так что наслаждайтесь видом. Под озером у нас одна из секретных баз. Говоря слова «у нас», я естественно имею в виду оппозицию. По счастливой случайности тоже оказался недалеко и вот решил, что лучше, если за Дэном и его друзьями полечу я. Всё-таки не последние люди друг другу.

Не только мы внимательно слушали Титуса, а он умел владеть аудиторией, но и девушка, казалось, вбирала каждое сказанное им слово. А на последней фразе с изучающим взглядом посмотрела на меня. Точнее на всех нас, выискивая меня.

— Как я примкнул к оппозиции — разговор долгий, а вот что вас ожидает — самый волнующий. Честно скажу: я сам не знаю, что вас ждёт. Но знаю, что вы очень и очень важные люди для правительства. Не все, конечно, — тут он взглянул на Жеже, — хотя, вероятно, всё-таки все.

Видимо, Титус подумал, что Жеже сейчас не менее ценный человек в плане свежей информации о нас, чем любой мой друг.

— Пока что оппозиция не причинит вам никакого вреда, поэтому это для вас наиболее подходящее сейчас убежище. Почему летим на секретную базу — очевидно, что в мире война. Пока Небосандию она коснулась в меньшей степени, иначе вы бы в своём диком лесу были бы обнаружены и наверняка схвачены властями давно. Почему не суются на этот ареал особо? Потому что здесь живёт меньше всего жителей, да и важные стратегически люди и объекты находятся не здесь. Министерство образования и так полностью на стороне властей.

— Простите, — подала голос взволнованная Дашия, — нет пострадавших среди местных жителей?

— Насколько мне известно — никто не погиб ещё, — понимающе ответил Титус. — На этом ареале серьёзно пострадала только наша с вами школа. И из-за некоторых показных взрывов разрушены пару зданий. Но смертей нет.

— Снижаемся, — скомандовал хмурый второй пилот Хоптис, и Титус молча указал на окна: «Смотрите!»

То, что мы увидели через выпуклые стекла капсулы, было неподражаемо. Под нами, всего в метре от дна капсулы, только что закончился лес. Теперь мы стали снижаться, чуть ли не скользя по поверхности огромного озера на окраине. Оно причудливой формой и размерами разительно отличалось от озера в центре дикого леса. Мы слегка потревожили водную поверхность выходящим воздухом из мини-турбины, поэтому на воде позади нас стали появляться маленькие и большие круги. Они расходились, расплывались и сливались с неизменно спокойной остальной водной гладью. Капсула пересекла озеро поперёк, подлетев к самому краю.

«Неужто мы с этой стороны полетим на Землю?» — не верил я, вспоминая слова Титуса. Кажется, про Землю он ничего не говорил, да и пилот сказал, что мы снижаемся. Через пару секунд, а все заворожённо смотрели в окна, мы издали приглушённый восторженный вздох: капсула скользила вдоль воды, которая небольшим водопадом то тут, то там обрушивалась на Землю. В том месте, где она падала, жители планеты давно привыкли и шутили, что они попали под вечный дождь. Падая, капли рассеивались, ближе к Земле действительно становясь дождём. Когда-то я читал, что озеро на окраине Небосандии никогда не высыхало. Оно всегда пополнялось. Только вот рек на Небосандии не было. Несколько подземных, которые обеспечивали жителям воду, но их местоположение давно установлено — они и близко не протекают у озера на окраине. Поэтому учёные решили, что это одно из последствий от падения метеорита — бесконечная пресная вода в озере на ареале Небосандия.

Ещё чуть-чуть вниз вдоль воды — и пилоты направили капсулу прямо сквозь неё. Сначала из-за воды ничего не было видно, а потом мы стали разбирать очертания земли, расположенной как гора, только наоборот. Верхушка смотрела вниз, а подножие было обратной стороной ареала. Когда-то на фотографиях или по телевизору я видел Небосандию полностью: с поверхностью и этой оборотной стороной, но вживую зрелище оказалось более захватывающим. Странным было то, что капсула уверенно неслась не вдоль перевёрнутой горы, а прямо на неё. Только приблизившись, мы увидели небольшое отверстие типа входа в пещеру, в которую могла протиснуться только капсула.

Залетев прямо в него, летающая машина провела в полёте ещё несколько секунд и, сев на небольшой «насест», остановилась.

Долговязый парень предложил нам встать с сидений и спуститься через люк в полу на небольшую металлическую площадку. Переглянувшись с друзьями и заметив такой же восхищённо-смятенный вид, я спустился вниз по канату и оказался в просторном с высоким потолком зале, где на таких же «насестах» покоились ещё несколько десятков капсул.

— Мы здесь, — повернулся я к спустившимся друзьям.

— Дэн, а вид у тебя неважный, но ты держишься, — как всегда, прямолинейно заявил Некит.

— Ага, держусь, иначе-то никак.

— Постой, дай-ка я и на тебя посмотрю, — обошёл Кариута Юлий и сделал вывод: — М-да, перевозбуждение и страх нового на лицо, а также посттравматический эффект после нападения тигрольвицы.

— Эй, четвероглазый, ты сейчас нарвёшься, — начал заводиться Рыжекез.

— Ладно, кажется, мальчики в порядке, — обратилась Эра к Дашии. — Быстро пришли в себя, смотри, как они уже ссорятся!

— Эра, ты слишком спокойная, — встревоженно посмотрев в сторону двух препирающихся парней, сказала Дашия.

А я подумал: «Они действительно сильные. Каждый остался таким, каким был, несмотря ни на что. Даже вездесущая Жеже».