Дорога в тупик (трилогия). Часть 1

– Привет, – сказала Корнелия, когда он подошёл.

– Здравствуй, – дядя остановился перед ней и скрестил спереди руки. – Мне сообщили, что ты ведёшь себя недопустимо.

Они стояли у выхода с лестницы, мимо них туда-сюда сновали школьники.

– Это не совсем так, – начала оправдываться девушка.

– Поговорим об этом в твоей комнате, – мужчина кивнул ей, чтобы она поднималась.

– Там могут быть Катя и Вероника, – возразила Корнелия, но всё равно проследовала наверх, – я бы не хотела при них обсуждать оценки. И поведение, – добавила она, вспомнив, в каком состоянии находится отличница Катя. Узнав лишнее, она явно донесёт на неё или как минимум будет издеваться.

– Разберёмся, – сухо ответил Филипп.

Корнелия была крайне взволнована общением своего дяди с Ириной Евгеньевной и даже не обратила внимания на его странный внешний вид. Филипп предпочитал костюмы и носил их очень часто, а в руках у него всегда был портфель. В куртке и с рюкзаком он смотрелся довольно странно – прямо как во время последней спецоперации в составе боевого отряда, только без экипировки.

– Почему ты не в костюме? – спросила девушка, когда они шли по коридору второго этажа, в надежде хоть немного задобрить дядю.

– Накопились вещи, я не успел их постирать. Кстати, Динна не особо рвётся помогать мне в этом.

Замечание про сестру Корнелия пропустила мимо ушей.

– А ещё сегодня обещали дождь, – добавил Филипп.

– А почему рюкзак?

– В портфеле много важных бумаг. Тащить их в сырость не лучшая идея.

Они дошли до комнаты девушек, Корнелия открыла дверь и проследовала внутрь. Сидевшая на своей кровати Вероника оторвалась от книги, поглядев на вошедших; Катя Ярцева временно отсутствовала. Корнелия вздохнула с облегчением.

Отвернувшись от Филиппа, она незаметно состроила гримасу Веронике, показывая, что сейчас будет происходить кое-что неприятное.

– Где Катя? – спросила Корнелия вслух.

– Не знаю, куда-то ушла. Здравствуйте, дядя Филипп, – поздоровалась девушка, проводив взглядом мужчину, который прошёл к рабочему столу племянницы и выдвинул стул, чтобы сесть.

– Привет, Вероника, – он снял рюкзак, поставил на пол и опустился на сиденье, повернув его лицом к Корнелии. Та встала сбоку, у тумбочки.

– Ну, рассказывай, чем ты занималась на уроках русского языка?

Вероника еле сдержала улыбку, вспомнив шутку про кладбище.

– Да так, просто немного болтали на уроке.

– Ирина Евгеньевна сказала, что вы не только болтали.

Вероника уткнулась в книжку.

– Было дело.

– «Было дело?» Это всё, что ты хочешь сказать?

– А что ещё говорить? Ну да, мы смеялись.

– Вы смеялись на уроке, когда перед вами стоял учитель и объяснял материал.

– Такое постоянно происходит, во всех классах.

– «Постоянно?» – Филипп вскинул брови так сильно, что на его лбу проступили видимые морщины – Ты вообще знаешь, что такое уважение к старшим?

– Нам сделали одно замечание, – зачем-то соврала Корнелия. Замечаний было несколько.

– Ложь.

Ну конечно. Правды от дяди не скроешь никогда.

– Ты в десятом классе, Корнелия, тебе шестнадцать лет, – продолжал он. – Но ты не проявляешь никаких признаков взрослого человека. А пора бы уже давно их проявлять.

Девушка почувствовала, как сильно сдавило виски после этих слов, а в горле образовался ком. Она ненавидела, когда дядя разговаривал с ней подобным образом. В таких ситуациях очень сложно контролировать своё поведение – нужно быть стальной машиной, чтобы пропускать мимо ушей оскорбления без каких-либо эмоций. Она повзрослела слишком рано, если сравнивать с её же сверстниками, прошла через невыносимые условия в детстве, и сейчас перед ней сидит дядя, который прекрасно всё знает, и говорит, что она не взрослая?

– Если бы ты хотя бы начала уважать окружающих тебя людей и перестала строить из себя неизвестно кого, таких проблем бы не было.

А вот ещё одно обвинение – в эгоизме. Интересно, кого она из себя строит и как так получилось, что подобные слова стали задевать? Она никогда не считала себя эгоисткой; например, в отличие от Кати Ярцевой, которая никогда в жизни не давала списать ни одному человеку, при этом называя всех «бездарными лентяями».

Корнелия подняла руку и поднесла к своим губам, крепко сжимая их. Ах, как же хотелось вытащить из тумбочки листок с диктантом и кинуть его Филиппу со словами «это она не уважает меня, а не я её», но это бы только усугубило ситуацию. Увидев отсутствие даты, дядя сказал бы, что невнимательность – признак незрелости, а за повышение голоса она будет наказана.

Невольно вспомнился короткий диалог в коридоре с Марией Александровной: уж она-то точно не назовёт не взрослой девушку, которая, свесившись через перила, крепко держала за две конечности орущего пятиклассника и смогла втащить его обратно на ступеньки.

– Я привёл тебя в эту школу неслучайно. Я хотел, чтобы ты общалась с умными и интеллигентными людьми. Более того, я поддался уговорам твоей сестры и отдал тебя в пансион, тем самым предоставив полную свободу действий.

Корнелия поспорила бы насчёт полной свободы, ведь постоянные приезды в школу, инспекции и наказания, а также просьбы к учителям проследить за ней говорили об обратном, но сейчас лучше промолчать – тем быстрее закончится публичная порка.

– За всё это я отдаю немалые деньги. Ты не уважаешь не только своих преподавателей, но и меня.

Иногда девушке казалось, что они с Филиппом живут в двух разных мирах. Причём первому очень сложно ужиться в мире второго, а второй не может ни на секунду допустить существования мира первого.

– Давай ведомость, – сказал Филипп.

Каждую субботу ученикам выдавали табели с оценками по всем предметам и отметками о посещении занятий за прошедшую неделю. Сегодня была суббота; свою ведомость Корнелия получила пару часов назад и положила в тумбочку.

Примечания