Пепел и пыль

И я чувствую, что он прав. Мой внутренний страж еще не кричит, но уже беспокойно шевелится, наполняя холодом затылок.

– …А так, если его найдут мертвым, никто не подумает на нас. Даже тот, кто написал чертову лигарпу, скорее всего, посчитает, что этот идиот просто что-то пропустил мимо ушей при инструктаже. И даже если нас кто-то видел, это все равно будет меньшим злом.

Хочется возразить, но я думаю так же, как он.

Облачко плавно растворяется, освобожденное от моего запрета, а темная дымка устремляется к вожделенной цели.

– Ладно, парень. Можешь быть свободен, – говорит Ладер, разрезая веревки.

– Вы меня отпускаете? – Сержант, не веря своим глазам, поднимается на ноги.

– Услуга за услугу. Ты помог нам – мы отпускаем тебя. Ничего совсем уж непростительного ты не совершил. Ну, ошибся, с кем не бывает. Не ломать же тебе жизнь из-за этого, – голос Ладера едва не сочится медом. Хикрен, мелко кивая и стараясь не поворачиваться к нам спиной, пятится к двери, потом одним рывком почти выпрыгивает в коридор и бросается прочь.

– Как думаешь, далеко он убежит?

– Это вряд ли, – говорю я, глядя, как силуэт беглеца растворяется в полумраке коридора. И видя, как едва темная дымка, больше ощутимая, чем видимая, сокращает разрыв.

– Надо возвращаться.

– Я вот думаю – что делать с телеграммой?

– А что с ней делать? – в голосе Ладера сквозит непонимание. – Не отправлять же?

– Да нет, конечно, мы же не знаем, что в ней.

– Вот да, – кивает он, – нам ее не прочитать, а обратиться за помощью не к кому. У нас своего «чтеца» нет, а к местному я бы обращаться не рискнул. Вдруг он тоже повязан?

И тут я с ним тоже спорить не стану.

Из глубины коридора доносится сдавленный полукрик-полухрип и глухой стук падающего тела.

– Меньше минуты, – с легким удивлением отмечает Ладер, и мы сворачиваем к лестнице.

Нас никто не видел.

А я вдруг вспоминаю фамилию того сержанта, который приходил за мной с Кудером и чья рука смахнула со стола нечто, оброненное Тиленом. Пелер. Попросить, что ли, лейтенанта Тарсена вызвать его? Не искать же его, в самом деле, по всему управлению? Вопрос только в том, Пелер ли шеф этой непонятно чьей и на что нацеленной агентурной сети. Возможно, настоящий резидент – это кто-то вроде моего почти приятеля Нокиса. Впрочем, скорее всего, он не настолько низко стоит в местной иерархии. Это если не кто-то из сержантов или младших офицеров, то хотя бы стрелок из штурмовой роты. Человек, имеющий доступ в большинство здешних углов, хотя бы под видом неправильно понятого приказа. И при этом не привлекающий внимания.

Едва мы добираемся до комнаты Ладера, по коридорам прокатывается хорошо ощутимая волна паники. Похоже, Хикрена уже нашли.

Вещи Ладера уже упакованы – Хатрен постарался. Моего багажа здесь нет. Он лежит где-то среди вещей барона.

Входит Хатрен. Вид у него неожиданно взволнованный.

– А, вот вы где. Говорят, какого-то парня нашли мертвым. На здоровье не жаловался – все-таки в штурмовой роте служил, а тут вдруг сердце прихватило.

– Сердце, говоришь?

– Ну, мне так сказали. Хозяин приказал быть в готовности. Через два часа мы должны быть на вокзале. Они, конечно, могли задержать поезд, но хозяин запретил.

– И то верно, – фыркает Ладер, – не нравится мне этот городишко. Ладно, Хатрен. Вы с Дикером займитесь багажом, а мы с Таннером должны перед отъездом найти кое-кого.

Дикер – это второй помощник Ладера. Ушлый тип. Не удивлюсь, если прежде он промышлял по чужим карманам. Впрочем, иногда это нужно и Серой страже – чем еще объяснить, что он здесь, а не заперт где-нибудь?

Времени мало, а нам еще надо успеть выцепить Пелера – если, конечно, тот еще ни о чем не знает. Потому что если знает, то вряд ли мы его найдем.

Спустя час мы можем лишь сокрушенно разводить руками. Пелер исчез. Причем еще до того, как нашли мертвого сержанта. Пелер вышел из здания, доверительно шепнув дежурному сержанту, что офицер из проверяющих – я, что ли? – забыл на армейских складах какую-то свою вещицу и отправил его за ней.

Естественно, никто его больше не видел. Спешно отправленная на склады группа из бойцов графа и местных обнаружила лишь изумленные лица тамошнего персонала. На двери его клетушки нашли едва заметный – пальцем по пыли нарисованный – знак: круг, перечеркнутый вертикальной линией, нижний конец которой заканчивался косым крестом. Наверное, это был сигнал сообщникам, но что он означал – залечь на дно или немедленно делать ноги – оставалось лишь догадываться. Хотя до нашего отъезда больше никто не пропал и не умер, вряд ли это означало, что Пелер предпочитал работать в одиночку.

Наверное, этот тур мы бы проиграли вчистую, если бы не майор Логирен. Он распорядился изолировать всех рядовых и сержантов, которые не были местными и не имели родственников в городе или окрестностях, проживающих тут дольше, чем эти бойцы служили в здешнем управлении. Таких, к счастью, было немного – около десятка, а офицерам выход за пределы управления без письменного разрешения майора был запрещен еще вчера. Подозреваю, многое из бурной деятельности местного начальства на пару с графом Урмареном осталось вне моего поля зрения. Хотя вряд ли это поможет вернуть Пелера.

Оставался Тилен, но что мы могли ему предъявить? То, что до сих пор он не попадал под подозрение – во всяком случае, всерьез, – говорит о многом. Во всяком случае, о его уровне как агента – если он враг. Может, лучше будет сделать вид, что к нему претензий нет? Вот только как понять, какое отношение он имеет к лигарпе – ведь ее мог изготовить и Пелер, и ящик на столичном телеграфе был его, а не Тилена, способом связи. Возможно, Тилен и вовсе сочинил лишь текст сообщения, а шифровал и колдовал кто-то другой? Однако почему лигарпа ждала сержанта Хикрена именно на двери комнаты телохранителей маркизы, а не где-нибудь еще? Причем заложил ее в тайник именно Тилен? И именно тогда, когда Ксивена не было поблизости? Стоп. А ведь Ксивен мимо нас не проходил – он ушел тогда в сторону другой лестницы. Почему я решил, что он выглядел озадаченным? А главное – с чего я взял, что лигарпа не была заложена в тайник до нашего появления? И сделал это Тилен, а не кто другой? Но пусть даже Тилен действительно всего лишь случайно провел рукой по дверному косяку рядом с закладкой. В конце концов, было темно, полностью ручаться ни за что нельзя. Но тогда зачем он вообще выходил в коридор? Может, он ждал кого-то? И ради этого услал Ксивена?

Когда я начинаю излагать всю эту кучу предположений Ладеру, он сразу же поднимает руки:

– Избавь меня от этого! Суть я понял – парень пованивает, но ухватиться пока не за что.

– И что делать? Приглядывать за ним? Так он не дурак, заметит и сбежит. Хорошо, если ничего при этом не натворит. А граф тебе простит, что подозрениями не поделился?

– Так это твои подозрения. Я за тебя ими не поделюсь…

Короче говоря, пока я думал, как поизящнее приподнести весь скопившийся в моей голове ворох мыслей графу, пришло время проделать обратный путь до станции. Тут Кимер и Ангир, о которых я почти не вспоминал последние сутки, снова поступили в мое распоряжение – майору Логирену хватало забот и без них, граф тоже ничего на их счет не придумал. И поговорить с Урмареном или хотя бы бароном без посторонних ушей у меня так и не вышло. Мои подопечные были рады как видеть меня, так и просто оказаться вне стен управления. На лицах местных офицеров тоже читалось плохо скрываемое облегчение по поводу нашего отъезда. Один Витарен, успевший почувствовать ко мне расположение во время совместного бесплодного копания в архивах, тепло со мной попрощался. Впрочем, остальных, кроме капитана Сатолена, заместителя майора, я и не знал – сам майор на вокзал не поехал, сославшись на занятость. Впрочем, кучу ему и в самом деле предстояло разгрести изрядную.

На вокзале нас ждала еще одна неприятность.

Куда-то подевался дежурный телеграфист, а вызванный ему на замену другой работник, живший неподалеку, заявил, что аппарат сломан. Точнее, из него вынуты детали, которых на складе нет, и заказывать их надо в столице или снимать с любого другого аппарата. Других аппаратов в Меленгуре только два – на военных складах и в управлении Серой стражи. Ни тот ни другой выводить из строя нельзя, да и все равно на доставку и установку деталей требуется время.

До нас уже донесся гудок приближающегося поезда, и граф, поразмыслив, приказал приступать к погрузке, как только это станет возможным. Телеграммы он решил подготовить в пути и отправить со следующей станции. Предложение Сатолена о помощи он отверг, сочтя свой план более надежным – вдруг оставшиеся нераскрытыми враги уничтожат или подменят его послание? Капитану же он приказал просто заблокировать работу обоих исправных аппаратов хотя бы на сутки.

И вот мы уже в поезде. Я снова делю точно такое же купе с теми же попутчиками, и когда город окончательно пропадает из виду, а потом и идущий вдоль насыпи тракт отваливает в сторону и скрывается в лесу, меня вдруг одолевает ощущение, что эти два дня в Меленгуре мне просто приснились…

И тут в дверном проеме возникает физиономия Ладера. Глядя на меня, он говорит:

– Выйдем, а? Разговор есть.

– А нам что делать, если вы надолго? – не выдерживает Ангир, игнорируя осуждающий взгляд Кимера.

– А вы, парни, – хмыкнув, отвечает Ладер, – действуете по прежней схеме – сидите тут и не высовываетесь. Если что – вы из эскорта графа Урмарена. Все понятно?

– А если…

– Что, кондуктор заглянет? Билеты на вас выписаны, у него отмечены. Разве что поинтересуется, где третий пассажир. Так это не его дело. Всех прочих и вовсе посылайте подальше. И не напрягайтесь так, верну я вам вашего командира еще до ужина.

Услышав об ужине, лариниец расслабился и даже почти улыбнулся. Ужин для солдата дело святое. Даже если форма на нем не армейская. Впрочем, сейчас Ангир с Кимером одеты на мой манер – как наемники, в полувоенную одежду без знаков различия, если не считать графский герб на шевроне на рукаве, чтобы меньше вопросов возникало в пути.

Время, к слову, идет, а что-то с ними делать надо. Оно, конечно, хорошо, что майор Логирен с пониманием отнесся к проблемам двух совершенно чужих ему сержантов, и по всем бумагам (и тем, что лежали в архиве конторы Логирена, и тем, что вез граф на случай, если придется их – или только бумаги, или с сержантами вместе – отправить к местам службы) выходило, что Кимер добрался до Меленгура самостоятельно – после того как все его соратники погибли. В компании Нокиса, конечно. А по дороге к ним присоединился надсержант Ангир.

Пришлось потрудиться еще в Каменной Розе, сочиняя непротиворечивую историю о том, как некие бандиты – никак не диверсанты или чьи-то шпионы, это уже повод для большого шороха – сначала напали на станции на оказавшуюся слишком малочисленной группу лейтенанта Астирена, в итоге лейтенант и Дигус погибли, затем в дело вмешался слегка припозднившийся отряд капитана Камирена, но, преследуя преступников, угодил в засаду. Группа Сунгира то ли была взята в плен, то ли пропала при продолжении преследования. Оставшись один, Ангир похоронил убитых товарищей, потом встретил Нокиса с Кимером, которых сердобольные селяне везли со станции в поместье, славное своим лекарем. По крайней мере, это объясняло, почему троица прибыла в Меленгур лишь несколько недель спустя.

Сочиненная мной история всем понравилась. Конечно, если хорошо покопаться, можно найти и Нокиса, и всех прочих, кто поможет найти изъяны и в рапортах, и в том, что они сами расскажут. Но это если зачем-то задаться такой целью. Вряд ли кто-то станет официально посылать в Меленгур и «дальше в лес» следственную группу из столицы, а у местных уже есть готовые ответы на все вопросы. Уцелевшая часть сообщников Пелера сейчас затихарилась, да и в любом случае ничего о Кимере и Ангире не знает. Их в Меленгуре вообще мало кто видел, еще меньше тех, кто знает правду. К тому же сержанты – слишком незначительные величины в большой игре. А очень желанную для кого-то смерть Мархена показания Кимера сделают совершенно естественной случайностью. Как и в исчезновении отряда Камирена дознаватели при желании не найдут признаков чьего-то злого умысла. Проще будет дать дослужить обоим оставшийся срок и уволить в запас с настоятельным пожеланием убраться куда-нибудь подальше. Тем более что после дополнительного «общения» с Меченым и Кимер, и Ангир убеждены в «официальной» версии событий больше, чем бумага, на которой она записана. Это, к слову, очень хорошо, что колдовать пришлось не мне. Конечно, остается еще то, что они покинули Меленгур в компании графа Урмарена… Может, им побег организовать?

С этой мыслью я едва не пропускаю дверь графского купе. Ладер, задвинув ее за мной, остается в коридоре.

Значит, разговор ко мне есть у его светлости.

– Садитесь, Таннер.

Молча плюхаюсь на указанное мне место.

– Вы ничего не хотите мне рассказать?

– О чем именно, ваша светлость?

– У вас так много секретов?

– Нет, но больше, чем один.

– Хорошо. – Некое подобие улыбки трогает его сжатые губы, хотя в глазах я вижу тусклое свечение льда. – Расскажите мне… нет, не о том, как вы выслеживали одного предателя, а умер другой, первый же и вовсе исчез. И даже не о том, какое отношение ко всему этому имеют телохранители маркизы Деменир. Сразу скажу – их мы пока трогать не будем, ясно? Хотя вопросов к ним уже накопилось изрядно. Не только у вас. Но это, как я уже сказал, терпит. Кстати, вы не в курсе, что сержант Пелер оставил нам прощальный подарок? Хорошо, что посланные обыскивать его комнату люди сделали поправку на его бегство и не стали открывать дверь с ноги. А нашли сначала ключи, потом привязали к дверной ручке длинную веревку…

– И что случилось?

– О, почти ничего…То, что было внутри, превратилось в пепел. А изрядный кусок коридора на несколько мгновений стал печью для обжига кирпича. Хвала небесам, никто не погиб.

М-да, хорошо, что мы с Ладером туда не сунулись – даже про знак на двери услышали от тех, кого туда посылали. А вот о результатах, так сказать, вскрытия, я услышал только сейчас.

– Но, как я уже сказал, меня интересует кое-что другое…Как вы остановили действие заклятия, заключенного в лигарпе? Ладер не придал этому значения. Он много знает о магии, у него есть… скажем так, определенные способности. Но ему неизвестно, что заклинаний такого рода, доступных людям без способностей к магии, не существует. Более того – даже моему личному магу это вряд ли под силу, хотя Мерген вовсе не заурядный деревенский врачеватель… Как вы это сделали, Таннер?

Хороший вопрос. Знать бы еще ответ, который устроит спросившего, но не будет стоить мне головы. А что вообще знает обо мне его светлость, помимо того, что я сам ему рассказал? Откровенных проявлений моих способностей к магии до мертвого города вроде бы не было. Кроме чутья на неприятности, пожалуй. Списать на это? Нет, опасно. Мало ли кто – с точки зрения того же графа – мог там в меня вселиться. Но чем тогда это объяснять? Меченый – настоящий маг, причем гораздо сильнее среднего уровня, я это знаю не с чужих слов. И так не может. А я почему-то могу. Почему?

Стоп. Есть лазейка. Ладер, в общем-то, верно понял, что я обуздал силу заклятия. Да и слова мои трудно было понять иначе. Но точно он этого не знает – слишком мало времени досталось предателю. Скорее всего, Меченый все-таки способен удержать заклятие лигарпы, хотя бы на какое-то время, если уж не рассеять его совсем – только ценой немалых усилий, отчего и сделан вывод о недоступности этого слабому или необученному магу, каковым я, наверное, уже выгляжу. Хотя это странно… Меченый явно специализируется на некромантии, почему для него такое должно быть трудным делом?

Так, потом, потом. Нельзя заставлять графа ждать. Хотя и мгновенный ответ мог бы его насторожить, потому что выглядел бы заготовленным…

– Дело в том, ваша светлость, что я его не остановил.

– Что? Но…

– Я его только придержал. И мог бы удержать еще несколько минут, если бы верил, что сержант Хикрен знает достаточно для того, чтобы получить… эти несколько минут. Я действительно спросил Ладера – стоит ли нам пытаться сохранить жизнь сержанту. Например, для того, чтобы он мог продержаться до появления настоящего мага, способного разрушить заклятие. Но я вовсе не мог сделать это сам.

– Вот как… Понятно. И вы не стали его спасать, понадеявшись, что успеете поймать этого… Пелера?

Я киваю в знак согласия.

– И все же, Таннер… У вас есть какое-то объяснение вашим магическим способностям? Согласитесь, даже то немногое, что нам известно, нельзя объяснить тем, что вас кто-то где-то научил каким-то простейшим заклинаниям…

Тут Урмарен, конечно, прав. Нельзя.

– Ваши таланты к врачеванию или боевые навыки еще можно списать на врожденные способности и толковых наставников… в прошлой жизни. Люди, которым дано предчувствовать смертельную опасность, тоже встречаются. Причем довольно часто. Но, простите, быстрое и полное исцеление при тяжелых ранах или и вовсе воскрешение из мертвых… Ладно, допустим, те парни приняли вас за покойника, потому и закопали. Но вы же еще и выбрались из могилы!

– Начнем с того, что они действительно ошиблись. Учтите, что меня ударила не пуля, не меч и не кулак, а сильное заклятие – хорошо еще, что человеческий облик не утратил. А парни закопали меня не так глубоко, как обычно это делается. Из могилы глубиной в полный человеческий рост и я бы не вылез. При всех моих талантах.

Тут я немного лукавил, но зачем об этом знать графу?

– Ладно, Таннер. Верю. Хотя мне казалось, что вы не маг.

– А я и не маг, ваша светлость. Хотя я могу чувствовать присутствие магии – поэтому мы не подменили записку, – а сильную магию даже видеть, если это можно так назвать. Владею кое-какими простыми заклинаниями. К слову, если бы мне не объяснили, с чем я имею дело, я бы не удержал это и минуты.

– Но если вы имели дело с лигарпой впервые, как вам это удалось?

– Четко поставленная задача – половина успеха. Что требовалось от меня? Не дать этой гадости убить его сразу и внушить ему надежду, что он спасется. Если, конечно, кое-чем пожертвует.

– Ясно… Кстати, Таннер… Вы думали над моим предложением?

А ведь внятной альтернативы переходу под крыло Урмарена у меня больше нет. Деньги мои в Мелате, и добраться до сейфа в тамошнем банке я смогу не скоро. И не факт, что ключ до того не потеряю. Документы у меня – за исключением подписанной и припечатанной бароном бумажки, которая на полноценный паспорт не тянет, – исключительно фальшивые. Включая и те, о существовании которых, хочется надеяться, никто не знает. В смысле, которые я припрятал еще до мертвого города. Барон же вряд ли задержится в столице надолго. Едва станет ясно, что граф справится без него – помчится к невесте. Или сразу к отцу. Я, конечно, рад буду снова увидеть Барена и его семейство и даже познакомиться со старым бароном, а может, и снова выпить с Геритом, если случится нашим дорогам снова совпасть… Но что-то пока не тянет меня на север. А то, что гнало меня на юг, вряд ли отстало слишком далеко. Тем более что барон уже в Каменной Розе готов был отпустить меня на все четыре стороны.

– Да, ваша светлость. Думал.

– И что же?

Понятно. Граф намерен воспользоваться вскрывшимися обстоятельствами, чтобы ускорить мой переход в его команду. Хотя, по сути, я и так в ней. Просто исчезнет промежуточная ступень, не позволявшая ему требовать от меня безоговорочного подчинения. Впрочем, ему это и сейчас не требуется, и не потребуется потом. Однако следует соблюдать правила игры.

– Давайте пока не будем ничего менять, ваша светлость. Сейчас это не самое важное и уж точно не самое срочное.

– Хорошо. Согласен, – неожиданно добродушно улыбается граф, почувствовав, что добился своего, пусть и с отсрочкой. – Но обещайте мне, Таннер, что после прибытия в Терону вы не исчезнете, не дав ответа.

Как же, скроешься от вас.

– Ладно, к этому мы еще вернемся. Что будем делать с вашими… подопечными? Толку от них в общем-то никакого. Конечно, в случае нападения в пути пара лишних бойцов нам не повредит, но… если бы они остались лежать в этой глуши вместе с остальными, это сильно упростило бы ситуацию. А так… Вот как вы, Таннер, представляете себе их, так сказать, возвращение к месту службы?

Ситуация и в самом деле оставалась запутанной. Не ведая того, Кимер и Ангир, принадлежавшие формально к конкурирующим службам, но вроде бы служившие одной стороне в непонятной пока подковерной игре и наверняка сражавшиеся бы плечом к плечу в какой-нибудь очередной «обычной» войне, фактически были врагами – и друг другу, и нам. И лишь случайное стечение обстоятельств не позволило нам сыграть в «останется только один». Ведь вполне могло повезти не нам, и это я умер бы в мертвом городе, а Кимер благополучно добрался бы до станции со своим капитаном и получил бы пулю из винтовки Ангира, а того пристрелил бы Ладер – если бы, конечно, сам не погиб в стычке с людьми Ранкена… Но вышло так, что живы мы все, и что с этим делать, я не знаю.