Антология хоррора – 2021

Землю от нас тошнит

– Что может быть страшнее снежной бури в горах? – Катя блеском своих огромных глаз в темноте передавала тревогу всей группе, вышедшей после ужина полюбоваться звёздным небом.

Егор, парень Кати, весело улыбаясь, начал перечислять:

– Да что угодно! Горная болезнь с галлюцинациями, срыв с горы, сход лавины, землетрясение, извержение вулкана…

– Говорят, на вершинах Эльбруса сохранились кратеры от извержений. Учёные считают, что Эльбрус – это бомба замедленного действия, он может проснуться через несколько десятилетий! – подхватил Мишка, молодой военный, как и все, приехавший покорить самую высокую точку Европы.

– А ещё говорят, что землю от нас тошнит, поэтому она извергается… – до сей поры молчавший Иван сосредоточенно смотрел в черное небо, как будто пытался там рассмотреть что-то очень важное, но кроме звёзд ничего не видел. – Говорят, мы паразиты на теле земли – ползаем по ней, отравляя все на своём пути, залезаем в каждую щель, забираемся на самые высокие точки. А многие ведь даже не знают, для чего?

– Мда, не слишком у вас позитивный настрой! – Егор улыбнулся. – Мы же не собираемся ничего отравлять! Просто заберёмся и обратно.

– Да это я так. Я не об этом…

Иван работал гидом уже 15 лет, за это время он совершил не один десяток восхождений на Эльбрус. От ребят из других групп мы знали, что в прошлом году во время сильной бури три человека из его команды погибло.

На высоте 3800, во тьме горной ночи звезды совсем другие. Огромные. Настоящие… Кажется, что можно протянуть руку и сорвать одну себе на память. Если бы это было возможно, люди давно разворовали бы все звезды и луну сожгли, просто так, для развлечения. И прекрасное ночное небо стало бы просто тьмой.

Я задумалась, а для чего МНЕ нужно это восхождение? В первый день на собрании всем членам группы задали этот вопрос. Кто-то ответил, что за компанию с мужем (женой), тем в свою очередь подарили сертификат. Некоторые занимались экстремальными видами спорта, им не хватало чувства опасности, адреналина и они решили попробовать это. Многие просто хотели доказать себе, что способны покорить Эльбрус, а я ответила, что я художник. Вернее, я учусь на художника и приехала воочию увидеть горные пейзажи, поближе рассмотреть облака, прикоснуться к красоте и в дальнейшем все это описать на холсте красками.

Впервые увидев Эльбрус, я разглядела в заснеженных неровностях горы настоящее лицо, с печальными глазами и подумала на мгновение, что гора живая. Пейзажи действительно были удивительными, во время первых акклиматизационных выходов у меня щемило в груди, а на глаза наворачивались слезы. Величие горных массивов давила на меня, тишина оглушала, хотелось преклониться перед этой первозданной красотой. Я чувствовала себя маленькой и ничтожной, такой, какой я на самом деле и была.

Но я солгала. На самом деле, я точно не знаю, зачем я приехала. Для чего мне рисковать своей жизнью? Тут же возникает следующий вопрос, мучавший меня много лет, а для чего я вообще живу?

– Маш, ты что такая задумчивая? Да не бойся, все будет хорошо! – Мишка хлопнул меня по плечу, и я слабо ему улыбнулась.

– Пора ложиться спать. Завтра в 22:00 начнётся самый важный этап – то, для чего все мы здесь собрались. – Иван в последний раз взглянул на ночное небо, но так и не увидел то, что искал. Он пошел в свой вагончик, и мы тоже отправились отдыхать.

Поспать толком не получилось, я проворочалась пол ночи, а если и засыпала на 10 минут, то снилась мне какая-то жуть. Я списала все на волнение. После обеда начались активные сборы, и вот, настал час пик. Время выхода.

В кромешной темноте, освещая себе путь налобными фонариками, мы шли медленно, маленькими шагами. По-другому дойти невозможно, слишком мало воздуха. Мы шли уже около пяти часов, как позади я услышала всхлипывания и невнятно бормотание. Я шла последней. Там никого не могло быть.

Я вспомнила, как нам говорили про горняжку и галлюцинации на высоте, но все же решила обернуться и увидела силуэт в снегу. Я остановилась, как вкопанная.

– Эй, ребята, там кто-то есть! Остановитесь!

Меня никто не услышал. Всхлипывания перешли в плач, и я решила подойти, спросить, кто это, а потом вернуться за группой.

Это оказалось не так просто, я шла быстро и начала задыхаться. Добравшись, я буквально рухнула на колени и оказалась лицом к лицу с… трупом. Это был труп замерзшей девушки. Что за чертовщина?

Не помня себя от ужаса, я бросилась догонять группу. Кое-как я добралась – они устроили привал – упала на колени и заплакала.

Но никто меня не замечал. Все сидели неподвижно, некоторые разбрелись в разные стороны. Я нашла Ивана и села рядом.

– Там труп девушки. Мне показалось, что она плачет, но она мертвая. Что вы делаете? Вы меня слышите?

Иван рыл яму в снегу голыми руками и что-то приговаривал. Очки и каску он тоже снял, волосы его моментально замёрзли на морозе. Он взглянул на меня пустыми глазами и сказал:

– Нужно их похоронить. Они все мёртвые.

Я медленно встала и отошла. Он сошёл с ума, это видно невооружённым взглядом. Я начала трясти остальных, но они не реагировали. Нужно возвращаться за помощью.

Мне пришлось развернуться и в темноте идти в обратном направлении. Часа через три я поняла, что заблудилась. Солнце все не вставало, и меня пробрал страх. Сквозь вой ветра снова послышался плач, вдалеке лежал силуэт. Не уже ли тот же? Этого не может быть.

Я подошла. Та же замерзшая девушка, но на этот раз я отчётливо слышала, как она плачет. Я наклонилась. Ледяной посиневшей рукой она крепко вцепилась в мой рукав.

– Я потерялась… Отстала от группы. У меня дома маленькая дочь… Мне нужно домой. – её глаза были белесыми, замерзшими на веки. Но она говорила, она плакала. – Помоги мне! Не бросай меня здесь одну!

– Я приведу помощь. – я пыталась оторвать её руку от своей куртки. – Честное слово, я позову кого-нибудь!

Я отцепилась, и ее рука безжизненно упала на снег. Она была мертвая. Уже давно.

Захлебываясь слезами, я побрела дальше и столкнулась с группой людей, цепочкой шедшей наверх.

– Эй, подождите! Мне нужна помощь!

Я ухватила одного за плечо и развернула. У него не было пол лица, а в глазах застыл ужас. Приглядевшись, я поняла, что все они были в военной форме и сильно изувечены. Один из них закричал:

– В бой!

Раздались выстрелы, солдаты падали, но вставали и шли вперёд. Для чего? Я упала на снег и закрыла голову руками. Не знаю, сколько это продолжалось, но когда я открыла глаза, ничего уже не было: ни выстрелов, ни солдат. Только тишина и вой ветра.

Сил идти уже не осталось, я просто лежала и хрипела, я умирала. А может быть, я уже давно умерла? Мимо меня шли люди, такие же мёртвые, как я, они искали кого-то, или что-то, они все шли наверх. Для чего?

Земля подо мной затряслась. Кажется, началось, я знала, что это начнётся. Гора начала реветь и стонать. Она была живой, я чувствовала её дыхание. Я чувствовала её боль. От войн, от нашей эгоистичности, никчемности, от ран, которые мы ей наносим. Землю от нас тошнит. Она содрогалась все сильнее. Мои глаза пронзил ослепительный свет, и я их закрыла…

– Маша! Мы дошли, слышишь? Мы это сделали!

Рядом со мной стоял Мишка, тряс меня за плечо и улыбался во весь рот.

– Как дошли? Когда?

– Пять минут назад. Ты хорошо себя чувствуешь?

Мишка помог мне встать. Я поняла, что лежала на снегу, а вокруг сновала вся моя группа. Они фотографировались, что-то кричали и поздравляли друг друга.

– Да! Да, я хорошо себя чувствую! Очень хорошо! – я улыбнулась и заплакала.

Потерявшиеся

Обычный спальный район, каких много в городе. Дома разных годов постройки. Днем тут спокойно и тихо, все жители на работе. Ближе к вечеру они начинают слетаться, как пчелы в улей. Накупив полные пакеты продуктов, люли поедают их, заперевшись в своих квартирах. Утром с этими же пакетами ручеек сонных граждан тянется к остановке транспорта мимо мусорных бачков. И так каждый день.

Вдруг в тихом болоте ежедневной рутины стали происходить странные события. В местное отделение милиции обратилась женщина с заявлением о пропаже мужа. Случай был анекдотический: мужчина пошёл вечером вынести мусор и пропал. Участковый Васин тихо давился от смеха, когда принимал заявление. Тётка была сварливая и неухоженная, не мудрено, если муж все это время пропадает у красотки в соседнем доме.

Полиции стало не до смеха, когда люди начали пропадать регулярно. Прибежала прилично одетая женщина, ещё красивая, со следами глубокой печали на лице. Она искала сына, студента двадцати лет. Ну, как студента? Он только числился в учебном заведении, за которое мать отваливала немалые деньги. Участковому парень был хорошо известен, он занимался распространением наркотиков. Поймать с поличным было сложно, пакеты с порошком он закапывал в разных местах. История вырисовывалась понятная: полиция не поймала, значит свои убрали.

Потом пропали два рабочих, которые пошли выносить строительный мусор после ремонта. Круг явно сужался. Все нити вели к мусорным бачкам, стоявшим между двумя многоэтажными домами. Этот квартал был построен лет сорок назад, когда ещё жива была мечта сделать «город-сад». Новые дворы сразу же озеленяли. После стольких лет дома были окружены высокими деревьями, которые загораживали окна, задевали электропровода, иногда падали во время сильной грозы. В узких пространствах между домами были маленькие островки зелени, неизвестно как выживающие между двух встречных потоков выхлопных газов. Их даже сквериками не назовёшь. Это маленькие свалки среди бесхозных, повалившихся деревьев.

Картину неухоженности довершали бачки мусора, которые именно там и решили пристроить. Вернее, все было устроено цивильно, только местные жители свои отходы до бачков не доносили. Им было лень сделать два шага, и они бросали пакеты прямо в кустах. Бачки регулярно чистили, убирали вокруг них строительный мусор, но заросли кустарника никто в порядок не приводил. Зимой весь этот бардак был заботливо припорошен снегом, а летом укрывался сочной, зелёной листвой. Частично мусор разлагался, но природа могла быстро справиться не со всем.

Так рассуждал Васин, которому по долгу службы пришлось искать следы предполагаемых преступлений, а вернее отходы. Первое, на что он наткнулся, было старое пальто, которое показалось до боли знакомым. Такое носил зимой и летом местный бомж. Его участковый регулярно гонял из подъездов по жалобам жильцов и был несказанно рад, когда вонючий клиент пропал после сильных морозов. Этого исчезновения никто и не заметил. Васин брезгливо приподнял носком ботинка пальто, но под ним ничего не было, хотя очертания напоминали лежащего человека.

Рядом лежали пакеты всех известных торговых точек, которые были в округе. Может среди них прятался тот, что выносил муж хабалистой тётки, подавшей заявление первой. А вот эту шапочку участковый узнал сразу. Её носил зимой и летом бывший студент. Обстановка становилась зловещей. Бывалому участковому стало не по себе, когда он узнал кусок обоев. Васин видел такие в квартире умершего алкаша. Именно её ремонтировали рабочие, которые бесследно исчезли вместе со строительным мусором.

Было ясно, что это место преступления, но детали его оставались загадкой. Васину предстояло копаться в этом дерьме в поисках улик. Перспектива была из неприятных. Мужчина стоял над этими кучами мусора и раздражённо курил. Он вспоминал свою, единственную в жизни, поездку за границу вместе с бывшей женой. Как там везде чисто, прибрано. Ведь кто-то за это отвечает, всем занимается. Васин про себя ругал наше разгильдяйство последними словами, которые нельзя было вносить в протокол.

Надо было с чего-то начинать. Васин зло бросил на землю окурок и смачно плюнул. В то же мгновение он почувствовал, что его кто-то схватил за ногу. Что за ерунда? Рукав вонючего бомжатского пальто обвился вокруг щиколотки и настойчиво дёрнул. Рывок был такой силы, что высокий мужчина упал, как подкошенный. Минута, и его засосало под эту рухлядь, как будто и не было никогда Васина. Только форменная фуражка одиноко валялась в кустах.

Часть 2