Медиум идет по следу

– Ты его смутила, – засмеялась она. – Он просил передать тебе, что будет рад тебя видеть, если ты придешь снова.

– Приду, – твердо ответила я и поднялась. – Если вы поможете мне справиться с даром и научиться жить нормальной жизнью, приду и не один раз.

– За второе твоей мамаше придется платить, – неожиданно подмигнула Валери. – Актерское мастерство стоит немалых денег, знаешь ли.

Тогда я не сразу осознала сказанное. Сейчас, спустя несколько лет, я вполне ее понимала. Меня больше никто не считал сумасшедшей. Странной, экзальтированной, оригинальной – да. Но не безумной.

За очередным поворотом дороги показалась деревенька. У каждого дома по норрофиндской традиции росли три роскошные сосны. На заборах висели длинные ящики с цветами, а на крылечках лежали полосатые разноцветные коврики. Старый Мосол был уютнейшим местечком, которое я обожала посещать в детстве.

В середине деревни стоял, как и полагается, местный трактир. Добротный бревенчатый дом с большими окнами и широкими дверями. В такие удобно вваливаться радостной толпой, а из них легко вынести товарища в состоянии глубокого удовлетворения жизнью, чтобы доставить домой. На крыльце попыхивал трубкой владелец заведения. Увидев меня, поспешил навстречу с искренней радостью.

– Леди Эвелинн, я слышал, вы приехали только вчера! Не чаял, что найдете время меня посетить.

– Здравствуйте, почтенный Алразор, – улыбнулась я. – Как поживаете? Полтергейст больше не беспокоит?

– Что вы, что вы, с тех пор так ни разу и не появился. Все бутылки и зеркала в целости и сохранности. Сколько денег вы мне сберегли, даже не представляете!

– Очень даже представляю, – засмеялась я.

– Хотите позавтракать? Вкуснейшая запеканка с малиновым вареньем будет готова в мгновение ока!

Я задумалась. Завтрак в поместье был легким, а прогулка на свежем воздухе пробудила во мне зверский аппетит.

– Уговорили, почтенный, но у меня здесь дело. Сначала разберусь с ним, а потом позавтракаю, хорошо?

– Неужели у кого‑то из наших завелся призрак? – изумился Алразор.

Я пожала плечами и заметила:

– Призрак или нет, я пока не знаю. Но обесчещенные девушки призраком его не считают.

Трактирщик помрачнел.

– Ах, вы об этом! Всякое говорят. Даже дознавателя к нам прислали из столицы.

– А, кстати, где он? – поинтересовалась я.

– В хлеву, – сообщил Алразор.

– И что он там делает?

– Дык… дрыхнет. Пить он горазд. Вчера нашего кузнеца перепил. Был бы без денег, я бы его взашей вытолкал. Но за него казна платит.

Последнюю фразу трактирщик произнес с явным удовольствием. Судя по величине удовольствия, немало государственных денег уже перетекло в его карман.

– То есть он только пьет и спит, а дело не распутывает? – уточнила я.

– Распутывает, а как же, – возразил Алразор. – Девок всех опросил…

– А потом? – с любопытством спросила я.

– А как опросил, начал пить, – пожал плечами трактирщик.

«Интересный подход к дедукции!» – подумала я, но вслух спросила:

– Где я могу с ним поговорить?

– Вам в хлев негоже идти, – усмехнулся Алразор. – Подождите в трактире, а я его растолкаю. Авось рассол приведет его в чувство. А вам сейчас прикажу принести свежего молока.

Я улыбнулась и кивнула. Несмотря на сомнительную причину, по которой я появилась в деревне, и еще более сомнительную перспективу разговора с горе‑дознавателем, настроение становилось все лучше и лучше.

Поднявшись на крыльцо, я огляделась. Лес начинался почти сразу за деревенской околицей. Величественные серо‑зеленые сосны возносили свои кроны с истинно королевской осанкой. Упоительно пахло хвоей и землей, разогретой солнцем, а небо было пронзительно голубым. Ветер здесь, в одной из долин, скрытых в горах Неверийского кряжа, почти не беспокоил вкусный высокогорный воздух, который хотелось пить большими глотками.

Полюбовавшись пейзажем, я вошла в трактир и села за столик у окна. Симпатичная девушка, страшно смущаясь, принесла кувшин с молоком и кружку. За прошедший год внучка Алразора превратилась из угловатого подростка в прелестную барышню.

– Здравствуй, Мелисса, – поздоровалась я.

– Доброго дня, леди Эвелинн, – закраснелась она так, будто я только что сделала ей лучший в жизни комплимент, – запеканка уже скоро будет.

– Сама приготовишь? – удивилась я.

– Конечно, – с гордостью ответила она, наливая молоко в кружку, – дед научил.

И упорхнула, похожая ярким фартуком и резкими движениями на лесную птаху. Я провожала ее глазами, радуясь неожиданной ассоциации, как вдруг что‑то с грохотом обрушилось на стул напротив, заслонив обзор. Вместе с «чем‑то» на меня обрушился и аромат перегара, такой густой, что я схватила кружку и выдула ее залпом.

– Горазды вы пить, леди, – произнес хриплый насмешливый голос.

Я поставила кружку на стол и взглянула на сидящего напротив мужчину: помятого, взлохмаченного, но, как ни странно, привлекательного даже в таком состоянии. У него были правильные черты лица, мутные серые глаза и светлые, почти белые, небрежно подстриженные волосы. Небрежность была настолько мастерски изображена, что я сразу узнала в ней руку столичного мэтра Лакомо Берлинса.

– Боюсь, с вами мне не сравниться, – пожала я плечами и налила себе еще молока.

Мужчина покосился на чашку и поморщился. Да, рассол ему, однозначно, был необходим!

За его спиной возник Алразор, словно добрый волшебник из сказки про Альвину‑первопрестольницу, которую я любила читать в детстве. Поставил перед ним запотевшую кружку, из которой пряно пахло солеными огурчиками. Аромат был так заборист, что я пожалела о том, что выпила молоко.

– Твое здоровье, добрый человек! – пробормотал мужчина и вылил в себя рассол. Еще пару минут посидел с закрытыми глазами, затем посмотрел на меня уже безо всякой мутности во взгляде.

– Позвольте представиться, леди Торч, старший дознаватель Особого отдела Департамента имперского сыска Демьен Дарч, – сообщил он, успешно показав, что знает, кто я такая. – Чем могу служить?

– Ее Светлость герцогиню беспокоит происходящее в ее владениях, – заметила я, не очень‑то кривя душой. – Я хотела бы узнать, что вами уже сделано для поимки преступника?

В серых глазах Дарча вспыхнул мягкий огонек, будто он собирался сказать мне что‑то приятное.

– А почему вы решили, что преступление имеет место быть? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Потому что вы настаиваете на медицинском освидетельствовании, – ответила я.

Дознаватель покосился на Алразора, застывшего за его спиной с совершенно отсутствующим видом, и поднялся.

– Приглашаю леди на прогулку, – он слегка поклонился и протянул руку.

– Но запеканка! – возмутился трактирщик.

– Я вернусь за ней, – мило улыбнулась я и тоже поднялась. – Друг мой, не позволяйте ей остыть!

Взяла Дарча под руку, и мы направились к выходу, как пара влюбленных голубков.

– В деревнях и стены имеют уши, вам это известно? – спросила я, когда мы спустились с крыльца.

– Я вам скажу больше, в городе уши есть у каждого камня в брусчатке, – неожиданно подмигнул он. – Откуда вы знаете об освидетельствовании?

– Граф Ревин проговорился, – призналась я. – Из услышанного я сделала вывод, что вы умеете не только напиваться вдрызг и ухлестывать за горничными.

– Дедукция?! – восхитился Дарч. – Как это мило с вашей стороны, леди Торч!

– И все‑таки?

– Я не обязан разглашать следственные мероприятия, – хмыкнул он. – Думаю, об этом вам тоже должно быть известно.

– Естественно, господин Дарч, – холодно улыбнулась я, – как и о том, что вы обязаны держать в курсе происходящего владельца территории, где произошло преступление. То есть, мою бабушку, поверенным лицом которой я являюсь в данном случае.

– Приятно поговорить с умным человеком, – пробормотал дознаватель. – Ну хорошо, ваша взяла!

Я уже внутренне праздновала победу, когда Дарч остановился и заявил:

– Но проблема в том, леди, что состава преступления нет, а значит, преступления, как такового, не существует.

– То есть как? – удивилась я, выдергивая свою руку из его. – А несчастные девушки?

– Девушки как раз существуют, – пожал плечами дознаватель, – и их показания похожи друг на друга как две капли воды. Но пока единственное, в чем я могу их подозревать – это в сговоре, заключенном с неизвестной мне целью. Именно поэтому я хочу провести освидетельствование.

Я на мгновение представила, как бесхитростные девы Воральберга собираются в тайном месте, чтобы выдумать леденящую душу историю про «проникновение».

– Да чушь собачья! – использовала я любимое выражение Бреннона. – Наши люди просты и добры, они не склонны к тайнам и заговорам. Я могу ознакомиться с протоколами допросов?

– Их нет, – хмыкнул Дарч и в ответ на мой возмущенный взгляд постучал себя пальцем по лбу: – Все здесь, леди, слово в слово. Какие именно подробности вас интересуют?

Его вопрос прозвучал настолько двусмысленно, что я вспыхнула и отвернулась, желая скрыть смущение.

– Ох! – заметив это, воскликнул он. – Я не хотел вас смутить.

– Я не хотела смущаться, но так вышло, – пробормотала я и посмотрела на него. – Со сколькими девушками вы поговорили?

– С пятью. Две проживают здесь, и три – в отдельно стоящих хуторах.

– Они, действительно, ничего не видели?

– Действительно. Только… – дознаватель запнулся, явно подбирая приличное слово, – …ощущали.

– Я могу задать им вопрос?

– Почему нет? – удивился Дарч. – Вы на своей земле, леди, они – под вашей защитой. Но я хотел бы присутствовать.

Я кивнула.

– Тогда отведите меня к одной из тех девушек, что живут в Старом Мосоле.

– Отведу, – улыбнулся он, – но вас, кажется, ждет запеканка, а меня – бритва и чистая одежда. Я зайду за вами в трактир через час, не возражаете?

– Не возражаю, – я разглядывала его с недоумением. – Откуда такая тяга к чистоте?

– Все очень просто, леди, я устроил себе выходной, а через час буду при исполнении, – рассмеялся Дарч. – Это совсем другая история и другой я! Сейчас вы имеете счастье лицезреть мою светлую половину.

– Скорее уж, неумытую… – фыркнула я и пошла к трактиру.

– Можете называть меня Демьен, я не арестую вас за это! – крикнул он мне в спину, все еще смеясь.

Я мысленно пожала плечами. Интересно, «темная» половина Демьена Дарча меня больше устроит?

* * *

Дарч был пунктуален. Явился минута в минуту, как раз тогда, когда я отложила салфетку и собиралась вставать из‑за стола. Но замешкалась, потому что увидела его.

Этот Демьен сильно отличался от уже виденного мной человека с похмельным синдромом. Идеально выбритый, с гладко зачесанными назад белыми волосами, в строгом форменном черном сюртуке, узких брюках и до блеска вычищенных сапогах, теперь Дарч действительно походил на старшего дознавателя Особого отдела Департамента имперского сыска.

Он подал мне руку, помогая выбраться из‑за стола, и до меня донесся тонкий аромат «Дыхания дракона» – модного в столице мужского одеколона.

– А чем занимается Особый отдел? – поинтересовалась я, размышляя над размером зарплат в Департаменте имперского сыска, позволяющих сотрудникам приобрести последний писк парфюмерной моды.

– Вам на самом деле интересно или вы спросили, чтобы поддержать разговор? – уточнил он.

– На самом деле, – кивнула я, стараясь не смотреть на него – новый Дарч оказался слишком проницательным.

– В основном, запутанными преступлениями, – сообщил он, – иногда необъяснимыми случаями, как те, ради которых я здесь.

– Вы маг?

– Нет, – спокойно ответил он и тут же переспросил: – А вы, леди?

– Очень слабый, – призналась я.

Он коротко взглянул на меня.

– Вас это заботит?

Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Глаза тоже стали другими – внимательными, холодными. Надо же, как меняет человека кружка рассола!

– Нисколько, Дарч, – ровно ответила я. – Так к кому мы идем?

– Мы уже пришли, – он взбежал на крыльцо добротного сельского дома, соседствующего с трактиром, и постучал в дверь.

Эту семью я не знала, поэтому замешкалась перед тем, как подняться по ступенькам.

Дверь открыла крепкая, еще не старая женщина. Руки у нее были мокрые, из чего я сделала вывод, что она стирала или мыла посуду. Увидев дознавателя, она недовольно поджала губы и проворчала:

– Опять вы?

– Мне нужно задать вашей дочери пару… – начал Дарч, но она прервала:

– Вопросы все те же? Вы ей не поверили, тогда зачем их снова задавать?

– А вы ей верите? – вмешалась я неожиданно для себя самой.

Женщина окинула меня оценивающим взглядом и неуклюже поклонилась.

– Я верю своей дочери, леди. Она такое выдумать не могла! У нее с умом все в порядке, в отличие от племяшки моей, прости господи.

Что‑то в ее словах меня задело. Что‑то неуловимо знакомое, но я не придала этому значения.

– Так мы войдем? – уточнил дознаватель.

Женщина крикнула вглубь дома:

– Мирина, иди сюда!

Следом за хозяйкой мы вошли в горницу, и я увидела рослую румяную девушку, как две капли воды похожую на мать. В ее взгляде, направленном на Дарча, читалось явное разочарование.

– Леди Торч хочет услышать вашу историю, – произнес дознаватель, – расскажите еще раз, пожалуйста.

Я? Услышать историю? Я вовсе не желала подробностей, хотя…

– Ее Светлость, герцогиня Воральберг, выражает вам свое сочувствие, – этично поправила я Дарча, – если вам что‑то нужно, только скажите.

– Благодарю вас, леди, – девушка поклонилась, – мне ничего не нужно, кроме правды. А еще я хочу, чтобы мои подруги не боялись ходить поодиночке.

– Вполне вас понимаю, – кивнула я. – Расскажите, что произошло. Коротко, без… подробностей.

Дарч, с которым я познакомилась утром, наверняка хмыкнул бы на этом моменте. Этот Дарч стоял неподвижно, с осанкой человека, проглотившего трость.

– Хорошо, – без энтузиазма произнесла Мирина. – Я собирала землянику в лесу, отсюда недалеко, на берегу ручья. Как вдруг что‑то схватило меня и повалило на землю… Дальше… произошло то, что произошло. Я еще какое‑то время лежала, ни жива ни мертва от страха, потом поднялась и пошла домой.

– Вы крепкая девушка, – оглядев ее с ног до головы, сказала я. – Это нечто было сильнее вас?

Мирина нахмурилась, раздумывая.

– Не сильнее, леди, – наконец, ответила она. – Я смогла бы дать ему отпор, но тогда была слишком испугана.

– А как бы вы охарактеризовали его силу? – продолжала спрашивать я. – Как силу мужчины или очень сильного мужчины?

– Не очень сильного, но напористого, – ответила девушка. Похоже, мои простые примеры помогали ей вспомнить подробности. – Он все делал быстро, будто… ему было невтерпеж.

Осознав, что она только что выдала, Мирина яростно заалела щеками, хотя они и до этого не были бледны.

– А вы ничего не почувствовали перед тем, как на вас напали? – задала я вопрос, ради которого, собственно, и пришла сюда. – Например, тревогу или безотчетный страх?

– Нет, – решительно качнула головой девушка. – Я испугалась, когда оно меня схватило. Как будто клещами вцепилось. Вот…

Она завернула рукав платья, и мы увидели на предплечье уже почерневшие синяки. Какая‑то мысль мелькнула у меня, но ее спугнул Дарч, который просто впился глазами в эти следы.

– Почему вы мне это не показали? – зарычал он.

Мирина посмотрела на него с таким испугом, что я решила вмешаться.

– Мы уже уходим, – сказала я.

В это мгновенье из соседней комнаты вышла другая девушка, и остановилась у окна. Она ничего не сказала, ни на кого не смотрела и вела себя так, будто рядом не было ни единой живой души. Кинув взгляд в окно, я успела заметить, как вдалеке, над огородными грядками, проплыло белое облако. И все бы ничего, но облака никогда не покидали небес ради грядок.

– Вельмина, сейчас же иди к себе! – окрикнула ее мать старшей девушки, после чего произнесла извиняющимся тоном: – Простите, леди, это моя племянница, и она не в себе.

«Сдохни, ведьма!»

«Простите мою дочь, она плохо себя чувствует…»

«Девочке здесь не место!»

«Это моя невеста, и она не в себе…».

«Ха‑ха, Эвелинн опять что‑то почудилось…».

Вот теперь я окончательно узнала этот тон!

– Давно? – поинтересовалась я.

– С того момента, как ее мамка, моя младшая сестра, померла два года назад.

Вельмина развернулась и так же молча вышла, опустив глаза в пол. Почти подросток, худенькая и бледная, она и сама походила на призрака.

– Благодарю вас, – сказала я Мирине. – И добавила, не глядя на дознавателя: – Идемте, Дарч.

Когда мы вышли на свежий воздух, я с негодованием повернулась к нему:

– Мужчине не стоит повышать голос на девушку, которую обидел другой мужчина, неужели это непонятно?

В его холодных глазах на миг отразилось возмущение, по‑видимому, девушки никогда не повышали на него голос. Однако он спокойно ответил:

– Вы правы, леди Торч, мне следовало вести себя сдержаннее. Но синяки – это уже что‑то, в отличие от акта насилия, который еще нужно доказать.

– Вы собирались провести медицинское освидетельствование! – воскликнула я.

– Вот именно – собирался. Но для нового случая, а не для предыдущих.

– Почему?

– Потому что прошло время, и единственное, что мы услышим от целителя, что все эти девушки уже не девственницы. А как это произошло – по их воле или нет, он, скорее всего, не сможет сказать! – отчеканил Дарч.

Я почувствовала, как заполыхало мое лицо. Не слабее, чем у Мирины.

– Я вынужден вас покинуть, – вдруг сообщил он и быстро пошел прочь.

С одной стороны, это было хорошо – он не стал свидетелем моего смущения, с другой – слишком неожиданно и потому невежливо.

Помедлив, я двинулась в противоположную сторону, размышляя о природе загадочных преступлений.

Некоторые призраки действительно обладали способностью оказывать физическое воздействие на реальный мир. Как и тот, что три года назад хулиганил в трактире почтенного Алразора: рассыпамл специи по полу, бил кувшины, бутылки и зеркала. Таких называли полтергейстами. Эти заблудшие души становились агрессивными, поскольку не понимали, что происходит, и не находили дороги в горний мир. Иногда из‑за их выходок страдали люди. Лет двадцать назад в Императорском театре полтергейст обрушил люстру на сидящих внизу зрителей. Для двоих из них его выходка закончилась смертью. Но я никогда не слышала, чтобы полтергейст нападал на человека напрямую! Загляну‑ка я, пожалуй, в библиотеку, полистаю старые книги. Вдруг что‑то подобное уже происходило в земле Воральберг?

Приняв это решение, я покинула деревеньку и двинулась в обратную дорогу. Как раз к обеду нагуляю аппетит.

Я преданно любила Валентайн – город‑исполин, похожий на огромный замок, но иногда уставала от него. От людей, от шума улиц, от гудения онтикатов. «Каникулы» у бабушки были прекрасной сменой обстановки. Здешняя пастораль через некоторое время заставляла меня скучать по столице и вновь рваться «в цивилизацию».

Неторопливо идя по дороге к поместью, я собрала восхитительный букет из цветов, растущих на обочине. Розовые, нежно‑сиреневые и ярко‑желтые – на них невозможно было налюбоваться… Как вдруг будто тень прошла по краю зрения.

Я посмотрела на небо – не собирается ли дождь? Но нет, дело было не осадках. На миг представилось, будто дар внезапно оставил меня, и я, как обычный человек, начала чувствовать страх при приближении потусторонних сил…

Ощущение нависшей надо мной опасности стало таким острым, что я невольно прибавила шаг. Сбоку что‑то мелькнуло. Чувствуя, как бешено колотится сердце, я посмотрела в ту сторону и не поверила своим глазам. Под кустами прыгала призрачная лиса. Уж не знаю, та ли это была лиса, что я видела утром, или нет, но она явно меня сопровождала. Странным образом при взгляде на нее мне становилось спокойнее. Из чего я сделала вывод, что источником опасности является не она, а что‑то еще.

Когда за поворотом показался замок, лиса растворилась в воздухе. Напряжения больше не ощущалось. Гораздо сильнее ощущалось недоумение – я пыталась понять, что произошло, но не могла.

Вместо обеда я поспешила в библиотеку.

Наша библиотека, конечно, не отличалась такой известностью, как, например, старейшая библиотека Норрофинда, располагавшаяся в Рослинсберге, но здесь тоже было что почитать. Поэтому время до вечера пролетело, как один час, и я очнулась лишь тогда, когда пришла бабушка.

– Эвелинн, дорогая, не пора ли выйти на свет? – поинтересовалась она. – Ты так не засиживалась в библиотеке с тех пор, как была ребенком.

– Ты права, как всегда, – улыбнулась я. Отложила книгу, которую просматривала и потянулась. – Я бы выпила чаю…

– Пора ужинать, какой чай? – возмутилась бабушка.

Кинув взгляд в окно, я увидела пламенеющий закат, вершины гор были окрашены им в мягкие желто‑оранжевые тона… И тут же вспомнила про пленника.

– Конечно, ужин! – воскликнула я и вскочила. – Я только переоденусь, хорошо?

И поспешила в башню.

В окнах горел свет, а это значило, что Бреннон был на месте. Я вздохнула с облегчением и вошла.

– Линн, ты что‑то поздновато, – тут же раздался сверху голос моего помощника.

– Как наш гость? – спросила я, поднимаясь по лестнице и не считая нужным отвечать на реплику.

– Спит без задних ног. Я принес ему поесть, но он даже не проснулся.

Войдя в свои покои, я увидела Брена, сидящего у окна с книгой в руках. Окинув меня взглядом, он нахмурился.

– Что случилось, лисенок?

– Почему ты думаешь, что что‑то случилось? – как можно безразличнее спросила я.

– Я слишком хорошо тебя знаю, – фыркнул он. – Выкладывай, что натворила?

– Пока не могу, – честно призналась я, – потому что сама не понимаю. Мне нужно это обдумать.

– Мне не нравится, что ты чего‑то там не понимаешь, – Бреннон взъерошил пятерней рыжие волосы, – на тебя это не похоже.

– Именно, – улыбнулась я. – Поэтому мне надо подумать. Если с нашим гостем все в порядке, я отправлюсь на ужин, а то бабушка обидится.

Брен кивнул и снова взялся за книгу, а я направилась в свою комнату.

Бабушка не любила «простых» ужинов. Оставшись одна после смерти мужа, все равно переодевалась и надевала драгоценности. Когда мне исполнилось шестнадцать, некоторые из украшений бабушка передала мне с условием, что они никогда не покинут поместья. Поэтому, приезжая в Воральберг, я выглядела роскошнее, чем знатные дамы при императорском дворе.

В этот раз мой выбор пал на сиренево‑розовое платье из бархата и тюля, отделанное кружевами и серебряной вышивкой. Из шкатулки, стоящей на трюмо, которая появлялась в башне только в периоды моего присутствия в замке, я достала великолепный комплект с аметистами. Он состоял из ожерелья, серег и браслета, в котором крупные аметисты лавандового оттенка перемежались с бусинами из горного хрусталя. Аметисты сейчас были как нельзя кстати. Считалось, что они успокаивают тревогу и помогают достигнуть гармонии. После происшествия на проселочной дороге то, что нужно!

В последнее время бабушка взяла привычку приглашать к ужину личного целителя. Карл Карвер мне нравился. У него был большой врачебный опыт, хороший аппетит и своеобразное чувство юмора.

Бабуля, слава богу, в свои годы не имела склонности ни болеть по‑настоящему, ни жаловаться на мнимые болезни. Целитель ей был не особенно‑то и нужен, однако я ее понимала. Несмотря на активную переписку со столичными друзьями и энергичное общение с соседями, она скучала в огромном поместье. Ей просто необходим был компаньон.

В этот раз тетя Агата мне не мешала. Она вообще не появилась, из чего я сделала вывод, что она отправилась на свидание к призраку Седрика Кендрика, погибшего на охоте несколько лет назад – луна как раз была полной.

Зайдя в столовую, я действительно увидела доктора Карвера, сидящего по левую руку герцогини. Он поднялся и элегантно поклонился – сказывалась дворцовая выправка. Долгое время доктор лечил лиц, приближенных к императору.

– Дорогая, ты восхитительна! – совершенно серьезно сказала бабушка, когда я подошла, чтобы поцеловать ее и сесть справа. – Эти камни необычайно идут к твоим серым глазам, добавляя глубины и цвета. Даже сапфиры не смотрелись бы лучше!

– Благодарю, – дрогнула ресницами я.

Почему‑то бабушка, в отличие от мамы, с самого первого дня нашего знакомства считала меня красавицей, несмотря на мою совершенно обычную внешность. Иногда я даже думала, что похожа на знаменитого предка с его незапоминающимся лицом даже больше, чем остальные родственники.

– Как прошел визит в деревню? – спросила она. – Что‑нибудь удалось выяснить?

– Только то, что факт насилия не установлен, как нам и говорил граф Ревин, – пожала плечами я. – Дознаватель подозревает жительниц окрестных деревень в сговоре на сей счет. И ждет следующего случая, дабы провести следственные мероприятия, как полагается. Я разговаривала с одной из пострадавших. Ее зовут Мирина. Тому, что она рассказала, я верю.