- -
- 100%
- +
Глава 1. Призраки прошлого
Аромат травяного чая, плотный и сладковатый, заполнил собой сельское жилище. Корс Махогон хорошо помнил этот запах, который не ощущал уже четыре года. Сестра постоянно заваривала этот чай, когда сидела у себя в походной палатке и трудилась над очередным экспериментом. Или отдыхала после долгих часов, проведенных в полевом госпитале. Запах чая и немного – лекарств, вот что всегда ее сопровождало.
– Приятно знать, что некоторые вещи никогда не меняются, – произнес он. – Например, этот твой чай. Четыре года назад его аромат был простой обыденностью в наших походах. А сейчас – как глоток свежего воздуха.
– Некоторые вещи не меняются, – повторила за ним Эвелина, – многие вещи, на самом деле. Но меняется отношение к ним. Ты не замечал? Потому что сама-то вещь, в сущности, ни при чем. Она не изменилась. Но для кого-то аромат, который будит теплые воспоминания, может превратиться в абсолютно мерзкий запах. Все зависит от ситуации.
– Ты сейчас о чем, Эвелина? – спросил главнокомандующий.
– О нас, Корс, о нас, – ответила Эви, – о жизни нашей. Вещи вообще сами по себе не склонны меняться, а вот наше отношение к ним может меняться хоть ежедневно, хоть ежечасно. И совершенно кардинальным образом.
– Ты, наверное, таким образом уже начинаешь разговор о прошлом? – спросил Корс Махогон. – Не стоит. Я правда рад тебя видеть. Мы не виделись долгих четыре года. Я, конечно, почувствовал бы, если бы ты была мертва. Но незнание все равно угнетает. Где ты, что с тобой, ты могла бы поделиться этим, я бы понял. А ты специально не оставила ни следа, ни зацепки. Просто скрылась.
– Как ты меня нашел? – спросила лекарка.
– Двое подростков, которых ты лечила, спасшиеся из Рубайской академии. По счастливой случайности наблюдающий их врач оказался одним из твоих подчиненных в прошлом. Его не могли не насторожить определенные моменты их чудесного выздоровления. И, конечно, он доложил о своих мыслях в центральную врачебную службу, а те доложили мне. Я сказал, что лично проверю поступившую информацию, – и вот я здесь.
– Ах, да, – вздохнула Эвелина. – Впрочем, в мои планы и не входило вечно прятаться. Этим двоим очень повезло. Ведь простой сельский лекарь им бы вряд ли помог…
– Ты сделала большое дело, сестра, – подчеркнул Махогон. – Помимо того, что они оба потенциально сильные, ценные для нашей страны маги, эти подростки очень важны для одного секретного дела, которое я пока не вправе упоминать… Не вправе, пока не пойму, собираешься ли ты вернуться на службу.
– Конечно же, не собираюсь, – тряхнула головой Эви. – Пусть мое бегство было спонтанным, но решение я приняла твердо. Я не хочу больше возвращаться к службе.
Главнокомандующий встал и осмотрелся. Жилище сестры было обычным, скромным и ничем не выдающимся. Прихожая и всего две комнаты, большую из которых занимала импровизированная клиника с печкой, двумя кушетками возле нее и несколькими шкафами с лечебными препаратами и средствами. Только разбирающийся в этом человек, имеющий хорошее медицинское образование, мог бы заметить, что набор веществ и препаратов в этих шкафах был куда больше, чем обычно бывает у сельского лекаря. Существенно больше. Во второй комнате, поменьше, где они сейчас беседовали, находились кровать, стол и пара стульев – все, что требовалось хозяйке для отдыха и личного пространства. К стене были прикреплен стеллаж с тремя десятками книг, всю верхнюю полку занимали медицинские труды. Пара из них были очень редкие, которые имела у себя далеко не каждая библиотека. Никаких других изысков и излишеств в этом доме не было. А все окна были обустроены плотными шторами, полностью скрывавшими происходящее внутри. И сейчас эти шторы были в очередной раз закрыты.
– Я смотрю, ты тут отлично устроилась, чтобы заниматься любимым делом, не выдавая своей истинной силы. Но почему, почему ты ушла? – спросил Корс. – Что такого должно было случиться, чтобы ты все бросила и исчезла из моей… из нашей общей жизни? Что?
– А ты совсем не догадывался? – спросила Эвелина. Она ни капельки не изменилась за эти четыре года. Только поменяла свои в прошлом изысканные, но строгие костюмы и свою форменную одежду мастера медицинской службы на обычное платье деревенской жительницы. Даже это платье сидело на ней, как дорогой и точно подогнанный наряд. Впрочем, вряд ли Корс Махогон за это время сам сильно поменялся. Маги десятого уровня старели существенно медленнее обычных людей, проживая на свете на сорок-пятьдесят лет больше.
– Я поначалу об этом долго думал. Сначала боялся, что случилась беда, – ответил главнокомандующий. – Но потом, остыв и взвесив все факты, понял, что скорее всего ты ушла сама. И дня не проходило, чтобы я не размышлял об этом, – почему? Я честно скажу, что ответ мне неизвестен. Хотя предположений, конечно, было много. Расскажешь?
– Я просто устала, – сказала лекарка, – просто очень устала.
– Обычной усталостью ты ничего не объяснишь! – в сердцах поднял голос Корс. – Как понять твое «устала»? Почему ты мне ничего не говорила? Ты боевой лекарь, ты лучший лекарь во всем мире! Ты спасла тысячи жизней наших солдат! А потом просто «устала»? Не верю. Не устают такие люди, как мы с тобой. Ты приносила очень много пользы, очень многие тебе благодарны за это, твоя помощь была бесценна для людей и для страны. Как вообще можно было от этого отказаться?
– Я так же помогаю людям, как и четыре года назад, – ответила Эвелина. – Ничего не поменялось. Возможно, людей этих не так много, как раньше, но они есть. А у меня появилось больше свободного времени.
– Ты обменяла жизни солдат на свое свободное время? – спросил Корс, не веря своим ушам. – Как ты вообще стала способна на такое? Они же нуждаются в тебе! Страна нуждается в тебе! И я, я тоже!
– Эти люди тоже нуждаются во мне! – сестра сорвалась на крик. Никто из сельских жителей никогда не видел Эви такой. Всегда собранная и держащая себя в руках, она не позволяла себе драматизма. – Чем они хуже? Тем, что они не твои солдаты? Это тоже люди, хорошие люди, и я им нужна! Эти люди – тоже моя страна и твоя. Я не делю их на более нуждающихся и менее нуждающихся.
Она вскочила на ноги, волосы ее развевались, а в глазах зажглась ярость. Это больше не была сельская лекарка Эви, которую любила и ценила вся местная округа, простая добрая и отходчивая женщина. Это была валькирия, богиня битвы, которая никогда не боялась ни огня, ни холода, ни зла. Это ее должны были бояться, хотя за всю свою жизнь она не причинила боли и не желала страданий ни одному человеку. По крайней мере, осознанно. Мастер медицинской службы Арвании Эвелина Махогон, единственный лекарь десятого уровня за всю историю человечества. Кумир и надежда всех солдат на поле боя.
Корс Махогон тоже встал в порыве чувств. А потом заключил сестру в свои крепкие объятия, не желая больше никуда отпускать. В уголках глаз грозного боевого генерала затаились слезы, которым он никогда не давал воли. Они так много прошли вместе, что ни крупицы гнева на нее он не мог затаить в своей душе. А только искреннее, глупое счастье от того, что они снова вместе. И даже если срывались с его губ осуждающие слова, фразы непонимания, это было неважно. Так они и простояли некоторое время обнявшись, брат и сестра, воссоединившиеся вновь.
– Никогда больше не уходи. И никогда не принимай необдуманных, дерзких решений, не поговорив со мной, – проговорил наконец главнокомандующий. – Никогда, слышишь? Мне было тяжело без тебя.
– Прости меня, Корс, – тихонько попросила Эви. Гнев ее улетучился. Она присела на кровать и отвернулась, скрывая свои слезы. – Прости, братишка. Я знаю, что была неправа. Я все понимаю.
Они немного посидели в тишине. Совсем чуть-чуть, чтобы справиться с этим приливом чувств. Ожидаемым, но все равно полностью их поглотившим на несколько мгновений, как бурный прилив. Все-таки их связь была очень сильна. Они были семьей, близнецами, прошедшими почти всю свою жизнь рука об руку, повидавшими вместе много горя и радости. И при этом сильнейшими магами, известными всему миру, что тоже накладывало свой неизгладимый отпечаток на их судьбы.
– Я расскажу тебе, что случилось, почему я ушла, – сказала лекарка. Она слегка дрожащими руками взяла заварочный чайник и долила ароматный напиток в чашку брата, а потом и себе. Ей требовалось как-то собраться, расслабиться, чтобы продолжить свой рассказ. Корс понимал ее. Поэтому он терпеливо и смиренно ждал, подняв чашку и сделав небольшой глоток еще очень горячей жидкости. Повисла пауза, когда каждый смотрел вниз перед собой, не поднимая глаз на собеседника. Но в этой паузе совсем не было неловкости, скорее нерешительное ожидание. Эви явно не хотела говорить о том, что произошло четыре года назад, собираясь с мыслями. Но брат заслуживал того, чтобы выслушать и понять ее, хотя бы спустя столько времени. Ведь тогда она ничего не объясняла и не дала ему этого шанса.
– Хорошо. Слушай, – наконец проговорила она. – Ты же помнишь нашу последнюю совместную битву? Ту, в которой я использовала «Отрицание смерти»? Мы все основательно к ней готовились. Вершители были на своей территории, в замке Ашрон. Они подняли все защитные барьеры и установили множество ловушек. Они понимали, что за ними придут, поэтому долго готовились к этому противостоянию. И, несмотря на численный перевес, шансов у нас было немного. А шансов захватить Ашрон, избежав при этом многочисленных собственных потерь, – ноль. Ты же помнишь, почему в итоге мы решились на это?
– Да, – тихо ответил ей Корс Махогон, – помню. Это ты меня убедила. Ты создала свою ауру «Отрицание смерти» и была вся в нетерпении. Никто и никогда не создавал лекарских заклинаний десятого уровня за всю нашу историю, да еще настолько эффективных. Поэтому ты уверяла, что нам пора наступать, ведь враг не ожидал такой самоубийственной атаки с нашей стороны. Ты сказала, что сможешь предотвратить серьезные потери, и ты была права. Я все это помню, но ты же была права и все получилось! Почему мы об этом говорим?
– Потому, что я совсем не представляла последствий такого решения и того, к чему приведет использование «Отрицания смерти», – ответила Эвелина. – Да, мы победили, мы захватили базу Вершителей. И больших потерь правда удалось избежать. С твоей стороны это, видимо, выглядело так: наша армия совершила рывок и смела защиту противника, когда он ни о чем не подозревал. Мы должны были понести огромные потери в результате срабатывания их ловушек и защитных заклятий и отступить. Или – хуже того, они бы пошли в контратаку и добивали бы раненых, но еще живых, превратив эту кровопролитную акцию в полный наш разгром. Но этого не случилось, потому что наши солдаты не умирали. Они под воздействием «Отрицания смерти» шли вперед, падали, но не погибали, а весь штат наших лекарей шел следом и поднимал их обратно в строй. Умерли только те, кто случайно вышел за пределы воздействия ауры. И еще те, кому помощь просто вовремя не успели оказать из-за нехватки рук… Все это очень оптимистичное видение со стороны солдата, но не лекаря. Знаешь, как это видела я? Я расскажу.
Лекарка сделала еще несколько долгих глотков своего травяного чая. Однако он никак не мог помочь уменьшить дрожь в руках. Потому что воспоминания четырехлетней давности, так надежно спрятанные в глубине ее сознания, опять были извлечены оттуда и пылали в ее голове яркими образами. Теми, которые она все эти годы старалась не вспоминать. Но призраки прошлого были разбужены, а рассказ уже начат, поэтому Эвелина продолжила говорить дальше.
– С моей точки зрения, поначалу шло все хорошо. Вернее, неправильно говорить «хорошо» о кровопролитной битве. Предсказуемо. Запланированно. Я отдала указания своим помощникам. Именно от оперативности их действий и бесстрашия зависело, как мы будем продвигаться вперед и сколько солдат останется в строю для выполнения миссии. Затем – проинструктировала офицеров и сержантов о том, что отходить от меня на расстояние более трехсот метров можно только в случае крайней необходимости. Что это вопрос жизни и смерти. Не все мне тогда поверили, ведь заклинаний, подобных «Отрицанию», никогда не существовало. Но оно спасло им жизнь. Большинству из них… То, что происходило дальше, известно каждому участнику той битвы. Наши бойцы ринулись на штурм, а я, идя за ними, применила «Отрицание смерти». Сотни штурмовиков, находившихся в авангарде, должны были погибнуть от срабатывания ловушек и охранных систем, но не умирали. Мои лекари шли рядом со мной и помогали павшим. Тех, кто потерял конечности и получил самые ужасные травмы, уносили с поля боя в безопасное место, а остальных возвращали в битву. И мы шли дальше и дальше, прорвались в самую глубь их обороны. Менее чем за два часа все было кончено. Несмотря на мое заклинание, мы потеряли несколько сот человек, но ты знал, что это неизбежные потери, мало значащие для такой успешной операции. Но задумывался ли ты тогда, что эта аура не различает врагов и друзей? Когда я применяю «Отрицание», то отменяю смертность для всех. Вообще для всех и для каждого. Не умирали наши солдаты, но не умирал и враг. Наши лекари спасли союзников, но на противника внимания не обращали. Рук не хватало даже на своих. Я знаю, что несколько десятков врагов, попавших под действие «Отрицания смерти», были затем захвачены в плен, допрошены и казнены. Ты это тоже знаешь. А осознание того, что на самом деле произошло, пришло ко мне только на следующий день, когда я делала обход раненых в полевом госпитале. Я разговаривала с бойцами, и ужасающее осознание просачивалось в мой разум. Один из них, оставшийся калекой, но спасенный, поведал мне о том, что он чувствовал в момент штурма. А чувствовал он – нескончаемую агонию, когда должен был умереть от тяжелейших травм, но смерть никак не приходила к нему. Тогда он жаждал смерти, молил о ней, но все было впустую. Потом он уже, рыдая, благодарил меня за спасение. Он понимал, что по-другому было никак. А я, держа его за руку, даже почти не слышала слов благодарности. Потому что голова моя была наполнена иными мыслями. Мыслями о том – стоило ли все это того? А были ведь такие солдаты, которых мы не успели спасти, на которых просто не хватило рук у моих помощников, которые скончались вскоре после окончания действия «Отрицания». Они так же пережили эту агонию, для кого-то из них – многочасовую. За что, для чего? А что делать с врагом? Мы, как правило, расчеловечиваем противника. Но они тоже люди. И далеко не все из них – конченные подонки. Если речь идет о Вершителях, то не меньше половины из них – идейные, которые не согласны с политикой нашего Сената (и ведь со многими их заявлениями – не поспоришь). В обычной жизни они бы и пальцем никого не тронули, ни человека, ни животное. Но солдаты для них всего лишь репрессивный инструмент врага – государства. Они не нападают на солдат, они нападают на чиновников и представителей власти, а армии дают максимально возможный отпор. В моих глазах эти люди – не те, кто заслуживает однозначных пыток и смерти. Тем не менее, и они тоже испытали эту агонию. Но им, в отличие от нас, никто и не думал помочь. Более того, тем, кто пережил битву, потом пришлось перенести пытки и все равно умереть. А я… Да, я спасла множество жизней, но какой ценой? Само главное – для чего??? Я перестала понимать, для чего все эти страдания. Я больше не хотела быть частью конвейера. Поэтому следующим вечером я просто собралась и ушла. План исчезновения у меня уже был, но не было представления о том, чем заниматься дальше. У меня были и деньги, и ресурсы, я могла просто залечь на дно в любой части света, никто бы никогда меня не нашел. Но бежать можно бесконечно – и все равно не убежишь от одного человека – от себя. Я воевала вместе с тобой не для того, чтобы ощутить гордость от победы или покарать врага. Я хотела только помогать людям. Облегчить страдания. И от этого единственного занятия в своей жизни не могла просто так отказаться. Поэтому, уехав достаточно далеко от места нашего базирования и убедившись, что замела за собой все следы, я просто стала ходить по деревням и селам, интересуясь, не могут ли мне предоставить там жилье в обмен на лекарский труд. Искать долго не пришлось – Хорнос был третьим посещенным селением, где мне почти сразу выделили жилье. Это, конечно, не царские хоромы. Даже в моей походной палатке, как у мастера медицинской службы, удобств и роскоши было больше. Но мне безразлично. Вот это и вся история, если вкратце.
Главнокомандующий молча смотрел на сестру и не знал, что сказать в этот самый миг, когда мыслей в голове было очень много, но ни одна из них не хотела превращаться в слова. С одной стороны, он не понимал ее. Вершители были преступниками, занимавшимися терроризмом и расшатывающими основы государственности. Возможно, какие-то требования их были обоснованы, а отношение власти к ним – предвзято и презрительно; но это не могло быть оправданием для убийства ими государственных служащих. К тому же управляли этими людьми, среди которых действительно было много «идейных», форменные подлецы. Да и не его это дело было – разбираться, кто прав, кто виноват. Он человек военный и должен был выполнять приказы. Но, с другой стороны, как брат и как человек, который не был рожден в древнем семействе и в юности даже помыслить не мог о высочайших государственных должностях, он проникся ее речью. Ему тоже приходили в голову подобные мысли, однако касавшиеся других аспектов его деятельности и никак не связанные с медициной, каждому свое. И все время, раз за разом, он гнал их прочь, фокусируясь на поставленной задаче. Но осадочек копился. Видимо, Эвелина, которая изначально и не была солдатом, проследовав на армейскую службу вслед за братом, так же копила в себе эти эмоции, а та битва стала лишь спусковым крючком…
– Я понимаю твое решение, – прошептал Корс. – И теперь могу понять, почему ты ничего не сказала. Я бы и сам не смог сказать об этом, боясь быть переубежденным. Мне очень жаль, что так вышло. Но сейчас ситуация складывается таким образом, что в стороне не остаться ни мне, ни тебе. Если ты все еще хочешь помогать людям. Потребуются все силы. Потому что мы столкнулись с угрозой похлеще террористов.
Он взял сестру за руку, и еще некоторое время они сидели, не произнося больше ни слова. Главное было в том, что они опять встретились. И даже молча могли друг другу сказать больше, чем некоторые люди своими пламенными призывами и отповедями тем, кто был им чужд и безразличен. Это была весьма странная ночь, полная сюрпризов, очень важная и необходимая в жизни обоих.
Глава 2. Недетские развлечения
Стоящий в центре зала манекен с обреченностью ожидал своей дальнейшей участи. Он представлял собой практически полноценную копию человека, только рельеф его лица был совершенно пуст и безразличен к окружающим, являясь штамповкой молочно-белого цвета. По задумке автора сего творения, объект для избиения в конкретном лице совершенно не нуждался. Надетая на манекен одежда была магически зачарована, в результате чего даже при сильных физических повреждениях, не будучи полностью уничтожена, она постепенно восстанавливалась сама собой. Точно такую же одежду носили в особых армейских подразделениях и службах пожарных и спасателей. Не брезговали применять зачарованный материал и разнообразные любители пощекотать свои нервы, экстремалы всех мастей. Но манекен это сильно не спасло. То тут, то там по всей его одежде были порезы и разрывы, следы расплавления и истончения ткани, сопровождаемые выцветшими пятнами неопределенной природы.
– Итак, – громко провозгласил Андрэ Хисм, – поехали!
И махнул рукой, как будто дав отмашку невидимым бегунам. Тут же к манекену устремились, нет, не люди, ледяные иглы. Это было заклинание, похожее на «Град», только уже по-настоящему смертоносное и опасное. Голо назвал его «Ледяные клинки», а сделано оно было и правда на основе «Града». Плюс ко всему прочему, оно было усилено артефактом на основе «Ступень II: Зрение», содержащим заклинание «Сила гиганта». В обычной практике это заклинание использовали для усиления чего-либо, скажем, подъема тяжелых грузов. Не гнушались им и в армии; в спорте оно было запрещено к применению. Артефакт же давал возможность применять усиление к метанию различных боевых заклинаний, причем делать это прицельно.
Из какого бы материала ни был сделан несчастный манекен, ему, по всей видимости, угрожало полное уничтожение иглами льда. Внезапно над его головой распахнулись два крыла – это серо-коричневая птица взлетела над ним и зависла в воздухе. Неясыть буквально висела над манекеном и махала крыльями в бешеном темпе, создавая бурный поток воздуха перед собой. Она будто бы хотела разметать ледяные иглы в стороны. Но такого ветра явно не хватало, чтобы полностью погасить их энергию, многократно усиленную артефактом.
Несмотря на это, ледяные снаряды внезапно стали менять свои траектории и вихлять. Сталкиваясь друг с другом, они разбивались вдребезги, разлетаясь по комнате сотнями мелких осколков. Частью оставшейся ледяной пыли засыпало и манекен; впрочем, эта сверкающая крошка была для него совершенно не опасна. Это произошло потому, что поток ветра не был обычным, он состоял из множества струй, каждая из которых двигалась хаотично, кружась в незримом вихре, и сбивала снаряды с намеченного курса. Заклинание, создавшее эти завихрения, называлось «Турбулентность». Оно могло изменять движение любого потока – воды, воздуха, чего угодно, даже света – на хаотичное. Это было врожденное заклинание Освальда второго уровня, которое он не применял практически никогда, по той простой причине, что не имел понятия о том, как вообще можно его использовать. Но в данном случае оно пришлось весьма кстати.
Через несколько секунд после отражения атаки сова исчезла в туманной вспышке, а рядом с манекеном поднялась с пола Кей. Способность «Озверение», усилившая ее и позволившая махать крыльями с огромной скоростью, привела к принудительному выходу из формы птицы. В ближайшие полчаса она не сможет применять ни одну из своих форм. В это время Голо опять прочел «Ледяные клинки», которые уже начали материализовываться в воздухе под беспомощным взглядом Кей.
– Хватит! – крикнул Андрэ Хисм. – Довольно!
Ледяные иглы беспомощно упали на землю, не долетев до своей цели, и превратились в небольшую водяную лужицу.
– Я считаю, что этого достаточно, – подытожил мастер Хисм. – Сегодня мы поделились на команды: Голо и Стелла в первой, Освальд и Кей во второй. Задача первой команды была в уничтожении цели, а задача второй – в ее защите. Хотя я и остановил тренировку, но тут все очевидно: цель была бы уничтожена.
– Мастер, вы считаете, это честно?! – вскричала Кей, которая всегда отличалась горячим нравом. – У нас получились две совершенно несбалансированные команды. При этом Стелла у нас с Освальдом все свои артефакты отобрала! С одной стороны Голо, очень сильный в атаке, и Стелла, способная артефактами усилить любого до безумных величин. С другой стороны, два мага небоевых специализаций – мы с Освальдом. И какой исход тут мог бы быть?
– Кей, ты опять горячишься, – отвечал наставник. – Ты забыла, ради чего я сегодня устроил соревнования в таком виде? Мы наглядно усвоили в очередной раз – у каждого из нас своя роль. И залог успеха – в комбинации этих ролей. Естественно, ваша парочка, будь вы хоть уникальными гениями, никогда не сможет полностью защититься от сильного мага атаки. А если у него имеется еще пара мощных артефактов (а в реальном бою маги без них даже не подумают лезть в битву), тут ситуация становится совсем плачевной. С другой стороны, что сможет сделать Голо против лесных партизан, которых будешь вести, скажем, ты, Кей? Или что он противопоставит уловкам Освальда, если речь не идет о столкновении лоб в лоб? Стелла же крайне ценна в любом амплуа, но, чтобы что-то представлять из себя, ей нужно тщательно готовиться к каждой миссии, в отличие от остальных. В любой другой момент она нуждается в вашей защите гораздо больше, чем вы в ее. Всегда об этом помните. Вы – команда! Вы должны жить как команда, думать как команда и действовать так же. Всегда четко понимать роли друг друга и не конкурировать, а дополнять. Я, конечно, повторяюсь, но сейчас это самый важный момент вашей подготовки. То, что вы все друзья, – это замечательно. То, что вас связывает общее прошлое, пускай и общая трагедия, – тоже существенно. Но лишний раз вспомнить о взаимодействии и ролях никогда не помешает. Чтобы потом, когда дойдет до реальной ситуации, никто и не подумал бы действовать иначе.
Прошел уже целый год с того самого момента, как их четверых привезли в особняк Кева Онсена под строжайшим покровом тайны. Уже целый год они находились здесь под круглосуточным наблюдением, как в тюрьме. И хотя все это было, конечно, для их же безопасности, но аналогии в голову приходили именно такие. За пределы особняка даже просто выйти на несколько минут прогуляться по лужайке было запрещено. Скрашивало данный момент только то, что вместе с ними также жил и мастер Хисм, который теперь был их главным и единственным постоянным наставником. Он тоже не выходил за пределы особняка, чтобы не вызвать даже малейшие подозрения, хотя сама вероятность слежки и была мизерной. Были и другие наставники, несколько человек из бывшей Рубайской академии, несколько из других. Все – маги не ниже восьмого уровня силы. Был даже Ной Винтер – преподаватель магии эфира из Великой Арванийской академии, прибывающий специально для обучения Освальда. Дважды приезжала Сенсея Онсен – тетя Кева, которая формально была не особо к нему благосклонна, но не теряла надежды вернуть племянника в лоно семьи. На самом же деле Сенсея была одним из главных исследователей редких магических практик. Она помогала Стелле разобраться с ее возможностями, так как, не будучи сама магом артефактов, работала совместно со многими из них (с Изольдой Лансер в том числе). Все они бывали тут наездами, изображая гостей и товарищей Кева Онсена, чтобы не вызвать никаких подозрений, и проводили вместе со студентами максимум неделю. Затем – уезжали, чтобы вновь вернуться через месяц-два. Только Андрэ Хисм, про которого никому из посторонних было неизвестно, безвылазно жил вместе с ребятами.