- -
- 100%
- +
– Тут я вас оставлю, – сообщил мастер Хисм, – так как надо закончить дела по моему трудоустройству. Думаю, что освобожусь через пару часов, и домой сегодня мы отправимся вместе. Я уже знаком с некоторыми местными порталами, так что проводник мне не нужен.
– Мастер, а вы как нас найдете?– спросила Кей. – Давайте договоримся, где и когда встретимся. Хотя мы тут пока ничего не знаем.
– Я вас найду, – улыбнулся Андрэ Хисм. – Главное, держите при себе ключи от дома. И у меня, и у Александра Войтена, и еще у нескольких агентов тайной службы, что участвуют в операции, есть при себе специальные устройства, чтобы отследить вас по этим ключам. Это для вашей же безопасности. Я открыто об этом рассказываю, потому что не собирался за вами шпионить. Но мы должны знать, где вы, все ли в порядке. Поэтому очень прошу – ключи всегда берите с собой.
Андрэ Хисм, открыв дверь, махнул ребятам рукой и исчез за ней. В это время за его спиной был виден кабинет, где сидело несколько сотрудников, занимавшихся бумажной работой и громко переговаривавшихся. Помещение походило на отдел кадров или бухгалтерию. Голо, осторожно подойдя к двери после ухода учителя, тихонько потянул за ручку. За дверью оказалась лестничная площадка, совершенно пустая. Никаких кабинетов с людьми там не было. Видимо, мастер Хисм воспользовался дверью как порталом.
Ребята спустились во двор и присели на одну из скамеек, стоявших вдоль фонтана. Фонтан на этой небольшой площади был довольно простой, но все равно приятный глазу. Пять струй воды били в высоту из бронзовых раструбов в виде лилий, самая высокая центральная – на высоту человеческого роста, остальные чуть пониже. С трех сторон площади были учебные корпуса, трехэтажные, из красно-коричневого камня, почти не отличающиеся между собой по виду. С четвертой стороны была высокая плотная зеленая изгородь из кустарника и газон.
Народу во дворе прибавилось, но несколько скамеек все еще пустовали. Учебный день был в самом разгаре. Все студенты во дворе были на вид не моложе пятнадцати лет, встречались и те, кто был явно взрослее. Значит, в этих трех корпусах занимались старшие группы.
Через скамейку от ребят сидело четверо студентов, присутствовавших вместе с ним на выступлении ректора. Двое из них, парень и девушка, переглянувшись, поднялись и подошли к новичкам. Парню было лет семнадцать, он был невысокого роста, ниже Освальда, но довольно крепкой комплекции. Девушка была выше среднего, худой, чем-то похожей на Кей, только с более острыми чертами лица и светлыми волосами. По ней было видно, что она должна была просветить новеньких, но не знала, с чего начать разговор. Начал его парень, выглядевший весьма бойким.
– Привет. Меня зовут Лод Винтер, – сообщил он, – а это Марси Каузер. Наставник Эстенхор попросил вам тут экскурсию устроить. А также я староста группы, если что. Ну, какие вопросы?
– Привет, – ответил Освальд, – я Герберт Эккер, приятно познакомиться. Это – Элис Фискатус, Голо Веркус и Кей Магнус.
– Вы трое что, из одной деревни? – спросила Марсинелла Каузер.
В воздухе повисло неловкое молчание.
– В каком это смысле? Мы даже не из одной области, – Кей, как всегда, очень быстро напрягалась и выходила из себя.
– Ой, – смутилась Марсинелла, – извини. Я глупо пошутила, наверное. Просто у нас в группе нет ни одного студента, у которого фамилия на «ус». Это же вроде крестьянские фамилии.
– Марси… – выдохнул Лод Винтер. – Это фамилии, характерные для юго-западных регионов страны. Не только у крестьян, но и у горожан, и у знати. Обычное дело. А то, что нет древних семейств с фамилиями на «ус», не означает, что они крестьянские.
– Между прочим, я из известного рода лесных магов, – почти процедила Кей, сверля Марси глазами. – Семьи лесных магов не покидают свои территории и поэтому не принадлежат к древним, даже если формально соответствуют требованиям. Пора бы знать.
– Ну уж простите меня, что не разбираюсь в этих тонкостях, – Марсинелла закатила глаза, показывая, что подобные речи ее утомляют, – не будем ругаться. Так откуда вы все и как познакомились?
– Мы все из разных мест, – улыбаясь, торопливо встрял Освальд, давая Кей возможность отойти от своего приступа гнева, – просто нам повезло быть замеченными сильными магами, которые нас обучали, а после объединили в одну группу. Когда нам предложили перейти в Великую Арванийскую академию – конечно, никто не стал возражать. Мы не из древних семейств, но постараемся соответствовать высоким стандартам вашего университета!
– Ага, ага, – вещала дальше Марси, явно пытаясь загладить свою оплошность и быстрее перейти на другие темы, – ну и где вы учились до этого, в какой из академий? Или вы учились в разных, где тогда вас всех собрали?
– Этого, к сожалению, нам разглашать нельзя, – ответил Освальд, – такие условия эксперимента.
– Хорошо, – перехватил инициативу Лод Винтер, – это не так важно. Говорят, среди вас есть даже маг эфира и маг артефактов?
– Да, это правда, я маг эфира четвертого уровня, – сказал Освальд, – а когда-то я даже не знал такого слова «эфир».
– Маг артефактов, – сказала с улыбкой Стелла и игриво подняла руку вверх.
– Как интересно! У нас в академии сейчас учится всего один маг артефактов, ты будешь вторым, – сказал Винтер, – я тебе даже немного завидую. А магов эфира не из древних семейств я отродясь не видел, думал – их не бывает.
– Ну, знаешь, – ответил Освальд, – во всем виновата мутация. Они так непредсказуемы, эти мутации. Я родился в семье простых магов энергии. Ни малейшего отношения мы не имели к древним семействам.
– Дааа, – нарочито непринужденно ответил Лод, – чудеса случаются. Надеюсь, мы подружимся. Мы, маги эфира, тоже в своем роде особенные, и нас мало. Моя маленькая двоюродная сестренка только поступила в академию, не о куклах же мне с ней говорить. А кроме нее – есть еще двое из семейства Арншо, в других группах. Эти выскочки Арншо меня страшно раздражают! Если познакомишься с ними, то поймешь.
– Э… ну да, наверное, – пробормотал Освальд.
– Ребята! – Марсинелла Каузер старалась говорить с такой интонацией, будто они уже стали лучшими друзьями. Впрочем, вспыльчивая Кей была отходчива и уже остыла. – Вас же надо обязательно провести по порталам! Это надо сделать прямо сейчас, а то забуду. Пойдемте.
Она повернулась к своему корпусу, жестом пригласив новичков проследовать за собой. Лод Винтер также шел с ними, попутно рассказывая о местных устоях.
– Перед нами корпус, где занимаются все ученики ректора Эстенхора, – говорил он, – все три группы. Младшие на первом этаже, средние на втором, а на третьем – мы. Ну, естественно, мы занимаемся не только тут. Тут проходят общие лекции и самостоятельные теоретические занятия. Корпус слева от нас принадлежит воспитанникам проректора Сторсена, корпус справа занимают студенты мастера Ашери, второго проректора. Кроме нас да наших кураторов, тут обычно никого не бывает. Иногда заходят остальные учителя, но не часто – у них есть свои аудитории в других местах академии. А студенты других групп попасть сюда не могут.
Они подошли и остановились у входной двери корпуса. Никаких надписей на ней не было, но рядом с дверью висела большая медная табличка, на которой была выгравирована большая дикая кошка.
– Это символ нашего корпуса, – рассказывал Винтер, – пантера. У каждого корпуса есть свой символ, которым обозначен вход. Вон у Бана Сторсена, скажем, волк. Так повелось очень давно. Вместо номеров эти корпуса называли именем зверя. Дверь же здесь обычная. Портальные двери установлены с лестницы на каждом этаже, имейте это ввиду. Внешне их можно отличить по руническим символам наверху. Здесь, как вы видите, их нет. Бывают портальные двери и прямо в некоторые кабинеты.
«Символ корпуса – пантера. Символ, символизм. И правда символично, что раньше мы были группой «рысей», а стали «пантерами» – думал Освальд, – хотя скорее это общая в академиях практика, называться именами животных». В это время входная дверь распахнулась, и из корпуса вышел ректор Эстенхор. Увидев их команду, он остановился.
– Мастер, как вы и сказали, проводим экскурсию, – отчитался Лод Винтер, – сейчас мы зайдем в несколько основных порталов, этого хватит для начала.
– Молодцы! – улыбнулся ректор. – Среди вас есть некая Элис Фискатус, да? Маг артефактов?
– Да, мастер, это я, – сказала Стелла.
– Девочка, тебе наверное уже много раз говорили, что такой дар встречается крайне редко. Они правы. Поэтому я хочу побеседовать с тобой лично. Выяснить, что ты уже умеешь, а что хотелось бы получить от обучения, и еще несколько вопросов. А вы идите, показывайте, – кивнул он старосте. – Для Элис я потом устрою персональную экскурсию.
– Я понял, учитель, – отозвался Лод.
И они зашли внутрь, направляясь к следующей двери, которая вела на лестницу, соединяющую этажи корпуса. Над этой дверью и правда были выбиты три руны, небольшого размера, но вполне заметные.
– Странно, – размышлял староста вслух, – чтобы ректор лично проводил экскурсии для новичков… Я такого ни разу не видел. Хотя я и с магами артефактов лично не был знаком. Ну вот, сейчас я представлю конечную точку нашего пути, и моя мысль активирует механизм портала. Портал может открываться в совершенно любую точку академии, которую вы знаете, главное, чтоб был доступ. Сразу проходите в дверь следом за мной. Как только дверь закроется – связь разрушится, и попасть вы сможете только на нашу лестницу.
Юный Винтер приоткрыл дверь, и перед ребятами предстала большая комната, в которой, впрочем, было не так много свободного места. Она вся была уставленная столами, на которых находились странные приборы. Ничего подобного в Рубайской академии не было. Лод прошел вперед, и все потянулись следом за ним. Марси замыкала процессию, видимо, для того, чтобы не потерять никого из новичков в процессе перехода.
В этом помещении царил странный запах, слегка резковатый, но скорее приятный. Несколько студентов занимались своими делами, не обращая на пришедших никакого внимания. Их не было сегодня в аудитории, а значит, это были ребята не из их группы. Один из них подключил свое левое запястье к прибору пучком проводов, а другой рукой в это время держал книгу. По прибору бежали разноцветные огни.
– Это наша лаборатория, – сказала Марсинелла, – тут мы проводим тесты над своим телом и своими способностями. Можно замерять активность, мощь, приспособленность тела к определенным общим заклинаниям и их комбинациями, подбирая себе наилучший вариант. Или, наоборот, тренироваться для сродства с желаемыми техниками.
– До этого нас учили, что мощь мага измерить нельзя, – сказал Голо, – неужели врали?
– Вам не врали, просто не были в курсе, – сказала Марси, – эти технологии не выходят за пределы нашей академии. В численном выражении магическую мощь замерить нельзя. Но можно сравнить. Если мы с тобой используем одну и ту же технику, прибор определит, у кого она мощнее. Более того, он может определить, в какие заклинания ты можешь вложить больше мощи, и даже какие заклинания будут сильнее, если используешь их в группе. Для собственного развития и создания персональных заклятий – очень помогает.
– А чем пахнет? – спросила Кей.
– О, это наш особый напиток, мы зовем его флеш, – сказал Лод Винтер, – его принимают раз в неделю, чтобы усилить свое магическое развитие и ускорить получение уровней силы.
– А, так это ваш специальный чай! – воскликнула Кей. – Нам тоже давали такой раньше и рассказывали, что в Великой Арванийской академии чай еще сильнее, а делается он по секретной рецептуре.
– Да нет особых секретов, – ответил Лод. – Главное во флеше то, что он подбирается под каждого человека отдельно. Поэтому действие его сильнее. А подбирается и готовится он прямо тут, в лаборатории. Скорее всего завтра вы тоже придете сюда, чтобы приборы отметили ваши характеристики и приготовили каждому по порции флеша.
Исследованию лаборатории можно было посвятить очень много времени, ведь приборов было множество, все они имели свои функции, и даже знай староста абсолютно все – объяснение бы затянулось на долгие дни. Поэтому, побродив там еще несколько минут, друзья и их сопровождающие продолжили свое путешествие через порталы.
Они перенеслись в столовую, где можно было перекусить во время перерывов между занятиями. Столовая была небольшой, но уютной, и предназначалась только для питания групп ректора Эстенхора. Для каждого из кураторов была предусмотрена своя столовая. В отличие от Рубайской академии, еда тут не была бесплатной. Деньги списывались автоматически со счета, который был открыт у каждого из студентов. Что-то подсказывало Освальду, что тут проблем не будет, о деньгах им можно было не думать.
Затем был переход на тренировочный полигон. Тут объяснять ничего не требовалось, все было предельно ясно. В отличие от особняка, где им пришлось прожить предыдущий год, у Великой Арванийской академии не было стесненности ни в площадях, ни в возможностях. Полигон был оборудован по последнему слову техники, вплоть до возможности создания почти любых движущихся иллюзий. На нем можно было отрабатывать совершенно любые техники, заклинания и связки. Конечно, он не предназначался для чего-то совсем убойного, но студенты и не были способны причинить значимый вред. Ведь они не имели уровня сил выше пятого.
И последним пунктом их краткого путешествия на сегодня стала библиотека. Слова здесь были излишни. Самая престижная академия страны, готовящая самых сильных магов, не могла бы обойтись без библиотеки, которая была пределом мечтаний для любого поклонника магических искусств. Библиотека Рубайской академии, которой гордился Андрэ Хисм, тоже могла удивить. Но даже по размерам она уступала этой минимум вдвое. Здесь можно было ходить как в музее, а список авторов поражал воображение. В здании были даже отдельные крылья под коллекции книг, не касавшиеся напрямую магии: по философии, архитектуре и многим другим дополнительным дисциплинам. Библиотека являлась самым сердцем храма науки.
– На сегодня хватит, – проговорил Лод Винтер, когда новички пришли в себя от увиденного. – Надеюсь, вы запомнили эти места, чтобы перемещаться. Для начала более чем достаточно, а потом сами разберетесь. Сейчас давайте вернемся в наш корпус, надеюсь, ректор не забудет про порталы. Чего же они такого обсуждают?
Глава 6. Откровения
На первом этаже их корпуса занималась младшая группа. Некоторые были совсем малыши, по шесть-семь лет. Но все они были одеты в дорогие чистые наряды, среди них не было обычной детской безбашенной суеты. «Дети древних семейств, – подумала Стелла, шагая по коридору корпуса вслед за ректором, – ухоженные и воспитанные. Повернись жизнь по-другому – и я была бы одной из них». Нахлынули воспоминания о том, как они, такие же юные, пришли в Рубайскую академию. Она любила прятаться в невидимости и наблюдать за всеми, оставаясь скрытой, а иногда творить небольшие веселые шалости; только учителя, при желании, прекрасно ее видели. Голо покрывался льдом и не мог это контролировать, что было очень забавно. Освальд был вечно изумлен, как будто бы не мог поверить в реальность происходящего, а Кей постоянно задирала нос и важничала. Это все было очень давно.
– Вот и мой кабинет, – сказал ректор, когда они подошли к, наверное, самой неброской двери во всем корпусе, обычной, сделанной из цельного куска дерева, без надписей, номеров и украшений, – это, так сказать, мое рабочее место. Когда я тут и не занят, всегда можешь прийти за советом или помощью, дверь пропустит. Есть еще кабинет в административном здании, для официальных приемов и собраний, но там вам делать нечего. Заходи.
Дверь беззвучно открылась при их приближении, хотя мастер Эстенхор ее даже не коснулся, пропуская их внутрь. Кабинет не мог похвастаться огромными размерами, по площади он был меньше комнаты Стеллы в новом доме. Находились в нем пустая вешалка, книжный шкаф и несколько полок, уставленных безделушками и сувенирами, а также стол ректора и пара дополнительных стульев – для гостей. В шкафу находились не книги, а два десятка папок разной толщины и цветов, наполненные каким-то документами, видимо, связанными с работой ректора. А безделушки на полках явно были памятными вещами, связанными с работой ректора и его воспитанников. Выделялись из них несколько сверкающих кубков, наград за особые достижения в области магических соревнований.
– Ну вот, а теперь можем поговорить спокойно и без недомолвок, – заявил Сурт Эстенхор с улыбкой. Дверь за их спинами так же беззвучно закрылась. – Здесь нам с тобой не помешают, никто наших разговоров не услышит. Я лично ставил защиту.
Ректор прошел и устроился в кресле за своим рабочим столом, жестом пригласив гостью также присаживаться. Стелла села на один из стульев, окидывая кабинет взглядом. Назначение папок ее не сильно волновало, а вот кубки представляли больший интерес. Один из них был больше остальных и сверкал инкрустацией из темно-красных, как кровь, камней. Впрочем, надписи на кубках были малоразличимы с ее места.
– Ты можешь подойти посмотреть, если хочешь, – сказал ректор. – Это все, в некотором роде, моя гордость. Награды, призы и сувениры, полученные моими группами за весь период работы в Арванийской академии. Я ведь возглавил ее всего семь лет назад, через два года после получения десятого уровня силы. А преподаю я здесь уже сорок один год! Большую часть своей жизни.
Стелла встала и приблизилась к полкам. Каждый из кубков, а всего их было пять, имел табличку. Происхождение же других сувениров не пояснялось. На самом большом кубке, отделанном красными камнями, было написано «Большой имперский турнир».
– Ты, наверное, думаешь, что маловато наград за целых сорок лет, – продолжал ректор, – но на самом деле их более чем достаточно. Большинство учащихся нашей академии очень талантливы. Есть и настоящие гении магических искусств, но они не могут попасть все в одну группу. Сорок лет назад у меня еще не было опыта преподавания, но даже сейчас, в статусе ректора, я не имею больших преимуществ по набору своих групп перед другими наставниками. Поэтому и награды мы делим между группами почти поровну.
– А что такое «Большой имперский турнир»? – спросила Стелла.
– О, это главное состязание между выпускниками всех магических академий! Проходит оно нечасто, один раз в пять лет, поэтому иметь даже один такой кубок – огромное достижение. Участвуют в нем молодые люди в возрасте до двадцати пяти лет, которые недавно выпустились из университета, в составе команд по три человека. И поучаствовать они имеют право только один раз. Формально кубок даже не принадлежит мне – его взяли мои выпускники, которые уже не были студентами. Но после победы они передали его сюда сами, по собственной воле. Я очень ими горжусь.
Стелла рассмотрела и остальные награды. Еще три кубка были за состязания внутри Великой Арванийской академии, видимо, это было состязание между группами. И еще один – за какой-то вид спорта, она даже о таком не слышала, что было странно. Среди других сувениров было несколько занимательных вещиц явно ручной работы, очень красивых. Особенно выделялась фигурка пантеры размером с ладонь, сделанная из цельного куска черного камня и помещенная на постамент из желто-розового металлического сплава.
– Мастер, о чем вы хотели со мной поговорить? – спросила девушка. Она отошла от полок с сувенирами и опять присела на стул. Ректор смотрел на нее пристальным взглядом, и по его лицу было видно, что до сей поры он скрывал внутри себя довольно сильные эмоции, которым сейчас постепенно начал давать волю.
– Да, хотел, – сказал он, как будто собираясь с силами. Слова давались ему не просто. Даже странно было, что может так расшатать чувства уже не молодого мужчины, великого мага десятого уровня, многое повидавшего в жизни. – Я знаю про вас все, тайная служба ввела меня в курс. И про Рубайскую академию, и про то, как все это время вы скрывались. Настоящие ваши личности мне тоже известны. Получается – тебя зовут Стелла? Стелла Лансер?
– Да, – сказала девушка, – я Стелла Лансер. Хотя я до сих пор не привыкла к этому имени. Еще год назад, а до этого всю свою жизнь, которую помню, я была Стеллой Уайтшор.
– Стелла Лансер, – повторил Сурт Эстенхор, – надеюсь, ты привыкнешь к этому имени. Бог с ними, с другими твоими родственниками, ради матери ты должна носить его с гордостью. Ради своей великой, потрясающей матери. Ради нашей Изольды.
– Судя по всему, вы знали маму? – спросила Стелла. Ректор молча взял ручку, лежащую вместе с бумагами на его столе, и задумчиво крутил ее в пальцах. На девушку он сейчас старался не смотреть.
– Да, – сказал он наконец, – я знал твою маму. Она… была чудесной.
Опять повисло молчание. Стелла уже бывала в таких ситуациях, понимая, что оно означает. Так случалось, когда слов и эмоций слишком много, и ты не знаешь, с чего начать, стоит ли вообще начинать. Но очень хочется дать им волю. Приглашение на разговор было связано с ее матерью, теперь это стало очевидно. Стоило лишь подождать, пока ректор соберется с мыслями. Он вновь заговорил через минуту.
– Я знал ее очень хорошо. Или думал, что знал. Изольда была моей первой студенткой. Вернее, студенткой в первой моей группе, когда я только устроился преподавать в Великую Арванийскую академию. Тогда еще они были для меня все равны, ведь они были еще детьми, им было лет по десять. А я только получил седьмой уровень силы. Я всегда мечтал преподавать здесь, не знаю, почему; по сути, тогда меня устроили по протекции. Но, как ты видишь, я не подвел веривших в меня. Так вот… Первые пару лет я ничем не выделял Изольду из остальной группы, хотя тогда я не выделял никого, больше учась общению с подростками на своих ошибках. Можно сказать, мы учили друг друга, я их, а они – меня.
Ректор Эстенхор откинулся на своем кресле и улыбнулся. Было видно, что эти старые, теплые и забавные воспоминания, пришедшие сейчас неожиданно, добавили ему сил и уверенности в дальнейшей беседе. Его взгляд уже не блуждал в растерянности по комнате, он смотрел прямо на Стеллу, с почти отеческой добротой.
– А затем, – продолжил он, – дети превратились в подростков. Получили четвертые уровни силы, совсем как вы. И я тоже уже освоился. Вот тогда-то Изольда и заявила о себе. Конечно, к магам артефактов всегда было больше внимания, чем к остальным. Но в те времена у нас для них даже не было специального наставника – зачем, если некому преподавать? Сейчас все проще. Так вот, Изольда была нестандартной девочкой, смышленой, и очень любила экспериментировать. Причем от каких-то бытовых проблем она всегда была отстранена, семейные дела ее тоже не интересовали. Только учеба и эксперименты. Так мы сдружились. Больше среди студентов таких по-настоящему прочных дружеских отношений я ни с кем не завел; да, в общем-то, для наставника это неправильно – заводить друзей и любимцев. Я всегда помогал ей, давал советы. Она была одной из лучших во всей академии. Постоянно принимала участие во всех состязаниях и магических турнирах, где могла. Ведь далеко не все турниры годятся для мага артефактов. А потом, как раз на одном из таких турниров, она познакомилась с Николасом, своим будущим мужем и твоим отцом.
– Вы и отца моего знали? – спросила Стелла. – Он же учился в другом месте.
– Не очень хорошо, – ответил ректор, – только через Изольду. Твой отец, конечно, не мог учиться у нас, ведь тогда он не входил в древние семейства. Однако маг металла с мутировавшей силой не мог остаться совсем без внимания, так что был он известным в определенных кругах молодым человеком, подающим большие надежды. Знаешь, я никому и никогда не говорил того, что скажу тебе сейчас. Никогда и никому. В тот день, когда Изольда и еще несколько моих студентов выпускались из академии, их провожали с большой помпой. Это был очень успешный курс, особенно для молодого куратора. Им всем было по двадцать лет, они все уже давно были магами пятого уровня силы. И в тот день я понял, что, возможно, мой интерес к твоей матери перестал быть чисто дружеским… Она была изумительна, и она была гениальна. Я восхищался ей, несмотря на значительную разницу в возрасте.
– И вы ничего ей не сказали?
– Нет. Я был на двадцать пять лет старше, а за предыдущие годы полностью сросся с ролью друга и наставника. Она доверяла мне в этом качестве, и у нее уже был возлюбленный. Я посчитал, что глупо и опрометчиво было бы что-то менять. Мы навсегда остались друзьями, не теряя связи на протяжение всей ее жизни, и с Ником я тоже общался по-дружески. Я помню многое, и тот период, когда ты родилась, тоже. Даже был на твоем первом дне рождения. Так что я никогда не говорил твоей маме об этих чувствах. Зачем говорю тебе? Чтобы ты понимала – я не допущу, чтобы произошедшее с ней произошло и с тобой. По крайней мере, когда это от меня зависит. Ты с друзьями всегда можешь обратиться ко мне за помощью и можешь мне доверять. В память об Изольде и Нике, я сделаю все возможное.