Дважды в одну реку

Пролог

2008 год

Париж заливало холодным, почти зимним дождем. Елисейские поля казались хмурыми и безлюдными, и даже манекены в дорогих витринах сияли не так радостно, как обычно. Эйфелева башня была окутана туманной дымкой. Туман – прерогатива Лондона, но сегодня он царил над Парижем.

Никакой дождь и холод не могли разрушить счастливое настроение юной парочки, целовавшейся на смотровой площадке Триумфальной арки, в их крови играло счастье и Божоле.

– О, Боже, Максим, скажи мне еще раз, когда ты получишь развод, – прошептала миниатюрная блондинка, чуть отстраняясь от своего спутника, – скажи здесь, sous le ciel de Paris, как у Пиаф.

– 17 ноября, через 2 дня после приезда, – ответил ей парень и продолжил свой почти яростный поцелуй, – Черт, я уже промок до нитки, пойдем куда-нибудь под крышу.

– Обещай, что больше никогда не сделаешь такую глупость, как этот брак, – продолжала Даша, прижимаясь к Максиму еще теснее, ее холодные пальчики пробрались под свитер Максима, и по его телу пробежала легкая дрожь.

– Обещаю, тем более, это совсем не трудно. Я чуть с ума не сошел от этой своей жены, она все делала не так. Потому, что она – это не ты.

Еще через пару часов они сидели счастливые и сытые в небольшом ресторанчике в Латинском квартале, над залом царил полумрак и за соседними столиками шумели компании студентов.

– Дашка, я думаю, ты первый человек, который явился сюда с пакетами Gucci, – улыбнулся Максим.

– Вполне возможно, – проговорила довольная Даша, – Но ты же знаешь, я считаю, от жизни нужно брать абсолютно всё, а в Париже всё – это и Gucci, и такие вот колоритные места.

– А я вхожу в твое «всё»? – спросил ее Максим, беря за руку, на которой вспыхивало разноцветными огоньками кольцо Tiffany.

– Входишь, конечно, – ответила Даша, любуясь кольцом. – Представляешь, лет через 7, когда нам будет уже за 30, мы будем с тобой вспоминать этот день в Париже, когда ты сделал мне предложение.

– Представляю. Надеюсь, к этому времени уже быть чьим-нибудь папой.

– Думаю, быть чьим-нибудь папой тебе пойдет, – ласково прошептала Даша.

Глава 1

2015 год

– Что за унылая жизнь? вечером в пятницу тащиться домой вместо того, чтобы провести время где-нибудь в клубе или в ресторане, – мрачно думал Максим, открывая дверь своей квартиры. – Унылая скучная жизнь, сплошь состоящая из работы, плача ребенка и жены, которая из знойной красотки превратилась в недовольную тетку.

– Привет, Максим, – раздался голос откуда-то из глубины квартиры.

– Привет, – недовольно пробурчал он, вешая пальто и снимая уличные туфли.

– Машенька сегодня, наконец, покакала сама и не плакала совсем, – проговорила его жена, выходя из детской.

– Здорово, – безразлично ответил Максим, а про себя подумал: какая сенсационная новость! – Что у нас на ужин сегодня?

– Могу погреть тебе пиццу, – ответила жена.

– А что-нибудь нормальное в этом доме есть? Кроме пиццы? – заводился Максим.

– Нормальное хочешь – готовь себе сам. Мне некогда, я целый день с Машенькой занималась.

– Какого черта ты уволила домработницу и отказалась от няни? – почти закричал Максим.

– Не кричи – ребенка разбудишь, – бросила жена и ушла в гостиную, зашуршав там газетой.

– Да пошли вы все! – зло бросил Максим и закрылся в своем кабинете.

Счастливая семейная жизнь – предел мечтаний. Мечты – удел идиотов, больше он на это никогда не попадется. Галстук вслед за пиджаком был брошен на диван, из бара появилась бутылка виски и одинокий стакан.

В коридоре шаркала тапочками жена – неужели нельзя ходить так, чтобы ее было не слышно! И не разбрасывать кругом глянцевые журналы с рекламой модных тряпок и новостями из жизни знаменитостей! – Максим сбросил со своего стола журнал Vogue, на обложке которого красовалась странно одетая девица.

Захныкал ребенок, и почему эта девчонка вечно ревет? – Максим плеснул в бокал новую порцию виски.

Зазвонил телефон, Максим хотел бросить его куда-нибудь подальше и не отвечать, но после второго стакана жизнь показалась несколько веселее, и он решил взять трубку.

– Макс, привет! – раздался голос Вовки, приятеля по Универу.

– Привет!

– Как жизнь? Как жена, дочь? – Вовка был примерным семьянином и наивно думал, что все так же, как он, счастливы удушающим семейным счастьем.

– Нормально, – кисло ответил Максим.

– Слушай, я что звоню-то? – и действительно, что ты звонишь, подумал Максим. – Дашка вернулась, Катька моя видела ее сегодня, говорит, что вся сияет, назначили замом управляющего в швейцарский банк, у вашей компании там еще кредит на стройку.

Максим не слышал ничего, кроме двух слов: «Дашка вернулась».

Нежная, трепетная, самая умная, целеустремленная и так любившая его, когда-то… Дашка, которую он учил целоваться, а она смотрела на него широко распахнутыми глазами… Дашка, которая краснела от слова «секс», а сама плавилась в его руках. Та самая Даша, которой он клялся в любви в Париже почти шесть лет тому назад, когда казалось, что весь мир у него в кармане.

– Максим, иди, я тебе пиццу погрела, – крикнула жена, приоткрыв дверь кабинета.

– Спасибо, – крикнул он в ответ и невидящим взглядом уставился в свой опустевший стакан.

***

Было странно ехать по знакомым и в то же время как будто изменившимся улицам города, в котором она не была больше семи лет – семи долгих лет учебы в Америке, работы в Швейцарии, а потом в Москве. Родной город тоже изменился и словно повзрослел.

Даша чуть не пропустила съезд к новому ресторану, раньше эта часть набережной была пустынным и даже немного заброшенным местом – сюда вывозили новичков, учившихся водить машину, и сама Даша тоже провела здесь несколько неприятных часов, возмущая инструктора неумением быстро тронуться или вовремя остановиться. Теперь таких проблем у нее не было – она трогалась с пол-оборота и, слава Богу, научилась вовремя останавливаться. Набережная искрилась огнями, несмотря на промозглый ноябрь. С одной стороны выросли жилые дома, с другой – раскинулся развлекательный комплекс, каток и теннисный корт.

– Что ж, она вполне сможет жить в Ростове, – улыбнулась Даша, – хотя, имея деньги, можно жить где угодно. Она захлопнула дверь машины и, ежась под моросящим дождем, побежала к входу в ресторан.

– Дашка, как же я по тебе соскучилась! – бросилась к ней яркая рыжая девушка, сидевшая недалеко от входа.

– И я, тоже очень соскучилась, – обняла Даша свою лучшую когда-то подругу Ленку.

– Сколько всего хочется рассказать, узнать у тебя, – немного нервничая, проговорила Лена.

– Идем сядем и будем говорить столько, сколько хочешь, – тепло улыбнулась Даша и направилась к столику, за которым видела свою подругу.

– Дашка, ты куда? Ты что думала, я закажу столик на проходе? Уж чему-то я за эти годы научилась, – Дашу кольнул этот упрек – в Университете, окунувшись в светско-тусовочную жизнь, она часто бросала Лене обвинения в том, что та немодная, ничего не знает и не понимает. – Я тут у входа просто тебя ждала, не могла усидеть на месте.

– Как же я соскучилась по тебе, Лена, – теперь более тепло и искренне проговорила Даша, обнимая подругу.

– Ты изменилась, – сказала Лена, внимательно глядя на Дашу.

– Ты тоже, тебе так идет этот яркий рыжий цвет, он был у тебя до третьего курса, пока ты не перекрасилась в черный.

– Сколько мы не виделись с тобой? – спросила Лена.

– Больше семи лет, – тихо ответила Даша, – последний раз мы виделись в начале 2008 перед моим отъездом в Америку.

– Но мы общались все эти годы – телефон, e-mail, скайп, иногда мне кажется, что мы не расставались.

– Мне тоже, но мне не хватало тебя, наших разговоров, посиделок. Лена, я смотрю на тебя, и мне не верится, что твоя дочь в этом году пошла во второй класс.

– Мне тоже, – улыбнулась Лена. – Она чуть с ума не сошла, когда я сказала ей, что ты приехала.

– Все это время я видела ее только на экране компьютера во время наших разговоров по скайпу. Она классная, так похожа на тебя.

Время бежало незаметно, легкий разговор, отличный ужин. Даша была рада неторопливой беседе, Лене, такой преданной и верной. Был период в ее жизни, когда Даша обращалась с подругой не лучшим образом, но Лена простила ее, махнув рукой на прошлые обиды. Иногда Даша думала, что она бы себя не простила.

– Дашка, ты не думай, что я хочу испортить этот вечер или думаю, что для тебя это важно, но лучше скажу, тем более, если и не я, то все равно найдется тот, кто скажет.

– В чем дело, Лен? – спросила удивленная Даша.

– Ты знаешь что-нибудь про Звенигородцева?

– Нет, а что я должна знать про него? Также порхает и осчастливливает всех подряд? – усмехнулась Даша.

– Ну, думаю, что порханием его нынешнюю жизнь не назовешь, – ответила Лена, она всегда недолюбливала Максима – великую Дашину любовь периода учебы в Университете.

– Да, а что такое? – Даша старалась убедить себя, что ей все равно, но это было не так-то просто.

– До 2011 года компания его отца была крупнейшим застройщиком в городе, они одновременно строили 15 жилых домов и еще что-то для города: больницу, несколько школ.

– Лен, да я более-менее представляю себе благосостояние семьи Звенигородцевых, – прервала ее Даша, которой не хотелось ни слова слышать ни про Максима, ни про его родителей.

– Так вот, теперь никакого благосостояния нет. В 2011 все замерло, почти все компании холдинга заявили о банкротстве. Обманутых дольщиков – несколько тысяч. В отношении старшего Звенигородцева возбудили уголовное дело – надо же было устроить показательную порку. Пока шло следствие, он умер от инфаркта.

– Отец Макса умер? – воскликнула Даша. – Когда?

– В конце 2012 года, почти три года назад, – тихо ответила Лена.

– Он же был такой.., такой здоровый, веселый, как же он мог умереть? – недоумевала Даша. – Он был Максу и отцом, и братом, и другом, всегда так поддерживал меня. Как же он мог умереть?

– Ох, Дашка. Но это еще не все. Процессы, которые шли вокруг Звенигородцевых, было не остановить – банки обратили взыскание на все, до чего смогли дотянуться. Я-то хорошо это знаю, потому что тогда работала в Сбербанке, а он был крупнейшим кредитором строительного холдинга. Арестовали и продали с торгов не только имущество компаний, но и почти все личное имущество. Вроде бы остались какие-то трасты в оффшорах и квартира Макса, а все остальное ушло, почти с молотка.

– И дом родителей в парке? – спросила Даша. Трехэтажный особняк на берегу Дона был гордостью семьи.

– Дом тоже. Знаешь, у нас в то время как раз губернатор сменился, в общем, пока мадам Звенигородцева нашла подходы к новой власти – было поздно. Потом область, конечно, сменила гнев на милость, дома достраивают на государственные деньги и на новые кредиты. И, знаешь, кто руководит строительной компанией теперь?

– Кто? – спросила Даша, она была раздавлена услышанным. Да, она выкинула Максима и из головы, и из жизни, но слышать о несчастьях, постигших его семью, было тяжело.

– Максим.

– Что Максим? – не поняла Даша.

– Руководит строительной компанией Максим. Это было условие, на котором Звенигородцева стояла до последнего.

– Максим – руководитель строительной компании. Бред какой-то! – не скрывала своего удивления Даша. – Да ему плохо делалось, стоило отцу заговорить о стройке. Он же не мечтал дальше тепленького места в банке, чтобы можно было только бумажки перекладывать и точка.

– Ты бы видела его теперь. Он со строек не вылезает, серьезно. В каком-то интервью местной газете заявил, что осознает свою ответственность и спать не может, пока бедные дольщики не въедут в свои квартиры.

– Да ладно! – не поверила Даша. – Хотя, Лен, знаешь, но должен же он был когда-то измениться. Жаль только, что должны были произойти такие события.

– Да уж, – Лена хотя и не любила Звенигородцева, но смерти его отца сочувствовала. – Ну а насчет его личной жизни, Макс женился во второй раз, и у него родилась дочь полгода назад.

– Здорово, я рада за него, – проговорила Даша. – Думаю, из него, наконец, получился нормальный отец и муж.

– Ну это вряд ли, – протянула Лена, внимательно всматриваясь в Дашино лицо, та не выглядела расстроенной, неужели, наконец, излечилась от своей детской влюбленности в Максима.

А Даша не видела ничего перед собой – Макс опять женат, у него есть ребенок, он потерял отца и возглавил компанию, и все это без нее… а ведь когда-то они мечтали, что все будут делать вместе, или она одна мечтала об этом?..

***

Утро редко бывает добрым – это Максим уяснил давно, вот и сегодня начало нового дня не предвещало ничего сколько-нибудь хорошего. Яркие солнечные лучи пробивались через неплотно задвинутые шторы, раздражая его бедную голову, все тело болело – он опять уснул на узком и коротком диване в своем кабинете. В воздухе висел тяжелый запах виски и сигарет, где-то в глубине большой квартиры работал телевизор и плакал ребенок. Все как всегда – субботнее утро семейного человека. Максим устало поплелся в ванную.

Он уже стоял под ледяными струями живительного душа, постепенно обретая человеческий облик, и вдруг вспомнил вчерашний разговор с Вовкой и слова о том, что Даша вернулась. Усталость, недовольство и, чего уж греха таить, похмелье, исчезли в один момент. Даша вернулась! – интересно, какая она теперь?

Максим брился и напевал что-то себе под нос, в безрадостном прежде дне вырисовывались все более и более приятные перспективы. Гораздо проще жить, зная, что Даша где-то рядом, ездит по тем же улицам, ходит в те же места.

– Максим, идем завтракать! – позвала его жена, он даже не называл ее уже по имени – только безлично «жена».

– Иду, – проворчал он.

Жена, Ира, сегодня была что-то уж слишком тихой, но раздражала его, несмотря ни на что: ну неужели сложно взглянуть, наконец, на себя в зеркало и понять, что просто неприлично напяливать на свои растолстевшие формы старые вещи – он разве мало дает ей денег? И что за вульгарщина пить кофе со сгущенкой? – Даша предпочитала двойное эспрессо или капучино без сахара. И неужели трудно выключать свет в коридоре? – она же знает, как его это бесит.

Максим поднял глаза на Ирину, которая, уютно расположившись на диванчике у окна, с ленивой довольной улыбкой пила утренний кофе, и понял одну вещь – он должен с ней развестись!

***

Даша блаженно потянулась на своей широкой кровати, шелковые простыни были, конечно, капризом, но они так нежно хранили тепло ее тела. Вчера был отличный день – ее первый рабочий день на новом месте, в новой должности. В тридцать один она стала заместителем управляющего регионального филиала крупного иностранного банка и имела намерения в течение ближайшего полугода занять пост управляющего.

Она встала и, накинув халат, направилась на кухню. Как же здорово оказаться, наконец, в собственной квартире. Прошедшие шесть лет Даша жила не в худших местах, но все они не были домом, а съемным жильем, более или менее удовлетворявшим ее запросы. В Ростов Даша прилетела только в четверг, но мама все приготовила к ее приезду – в холодильнике были продукты, а в кофемашине – свежие зерна, а что еще нужно субботним утром?

Даша сделала себе чашку капучино и присела около окна – город просыпался, на смену вчерашнему дождю выглянуло холодное яркое солнце.

Итак, Максим – директор строительной компании и отец семейства – какой-то оксюморон, почти как живой труп! – усмехнулась Даша.

Неужели с момента их знакомства прошло уже тринадцать лет? Какая-то страшная цифра, тринадцать лет – целую жизнь назад, они были такими юными, Макс был ветреным, она – целеустремленной, она любила, а он – тогда ей казалось, что он тоже был, хотя бы влюблен.

Даша прислонилась лбом к холодному стеклу и, как наяву, увидела тот зимний день, когда она призналась подружке Лене, что ей нравится Звенигородцев.

Глава 2

2002 год

Парковка перед зданием государственного университета была, пожалуй, самым модным местом в городе: здесь можно было увидеть самые новые машины, дорогие меха и последние коллекции из Парижа и Милана. Их гордые обладатели с одинаковым рвением демонстрировали друг другу новых подружек, ровный загар, полученный на горнолыжных трасах, и сапожки за тысячу евро. Иногда они даже заходили в сам университет, и сейчас был как раз такой момент – разгар зимней сессии.

Дверь распахнулась и две смеющиеся фигурки выбежали под медленно кружащийся снег.

– Мы все сдали, а я даже не рада, – бросила одна подружка другой.

– Да ладно!– не поверила ей вторая.

– Только представь, полтора месяца свободы! Мне даже не верится! Как же хорошо! Теперь я точно могу сказать, что новый год начался, пока шла сессия, у меня не было такого чувства, – и она снова счастливо засмеялась, но вдруг замолчала и напряженно уставилась вдаль.

– Дашка, ты что замерла?!

– Да так, Лен, ничего, – отмахнулась девушка, опустила глаза и стала яростно искать что-то в своей необъятной сумке.

– Даша, не темни, – не отставала от нее подруга.

– Видишь вон того парня? – Даша стрельнула глазами в сторону небольшой группки, обступившей новенькую спортивную Хонду.

– Высокого блондина? – удивилась Лена.

– Ага, – пробормотала Даша и нетерпеливым жестом смахнула со щеки навязчивые снежинки.

– Да это же, Максим Звенигородцев, самый популярный парень как минимум трех факультетов.

– Угу, – пробурчала Даша и подняла на подругу свое покрасневшее лицо.

– Красавчик, конечно, если кого-то устраивает минимум мозгов.

– Да, симпатичный, – мечтательно протянула Даша.

– Кретин, каких мало! видела эту его новую подружку? – Даша оглянулась в сторону «самого популярного парня»: он шел, приобняв длинноногую красотку с блестящими черными волосам, красиво контрастирующими с белоснежным мехом ее шубы. Парочка остановилась среди друзей и закурила одну сигарету на двоих – Дашу передернуло от презрения и совсем немного от зависти – она бы так не смогла.

– Привет, девчонки, – Максим небрежно кивнул Даше с Леной и отправился дальше раздаривать свои очаровательные улыбки.

– Ну ладно, Даш, пойдем, – потянула ее подруга, – Вон твой водитель, довезете меня до остановки?

– Довезем до дома, и не спорь, – ответила Даша.

– А знаешь, Звенигородцев мне нравится, – тихо сказала Даша, устроившись на заднем сиденье, и внимательно наблюдая за реакцией подруги.

– Смеешься? – не поверила та. – Он же самое глупое и легкомысленное существо на планете.

– Я подумала, что моей дисциплинированности не помешает немного легкомысленности.

Лена задумалась на пару минут, а потом осторожно потрепала Дашу по плечу:

– Дашка, ты знаешь, ты моя лучшая подружка, самая лучшая, но, по-моему, он тебе совсем не пара. Посмотри на этих девиц, с которыми он гуляет: ногастые, зубастые и грудастые.

– Ничего, у меня есть план, – ничуть не обиделась Даша. – Смотри до второго семестра почти полтора месяца, мама уже купила мне карту в фитнес-клуб, я похудею килограмм на 5, заменю очки на линзы и стану платиновой блондинкой, и еще мама обещала мне новый итальянский гардероб! Да и в начале марта у меня будет собственная машина! – Даша была преисполнена надежд. – И потом в новом семестре у нас с его группой две общих лекции и семинар, так что… – Даша счастливо улыбнулась.

– Даш, может, не стоит обольщаться, а? – нерешительно переспросила Лена.

– Что значит обольщаться? – я уже все решила! – надула губки Даша.

Водитель про себя улыбнулся, когда Дарья говорила подобным тоном – спорить с ней было бесполезно, девушка шла к цели как асфальтоукладочный каток, и ее тихая, немного «ботаническая» внешность была не более чем обманчивой маской.

***

Блестящий красный БМВ 1 серии медленно въехал на парковку и аккуратно припарковался в первом ряду, из двери появилась пара стройный ножек в бело-золотых сапогах, блондинка в рыжей шубе нажала на брелок и направилась в сторону университета. Она остановилась, махнула кому-то рукой и обменялась легким поцелуем, щечка к щечке с симпатичной брюнеткой: «Сегодня вечером в фитнес-клубе, а завтра вместо третьей пары в кино?» – «Ок, созвонимся вечером!».

– Новенькая? – Максим кивнул в сторону девушки и крепче прижал к себе последнюю подружку, она была чемпионкой по слалому на сноу-борде и весьма горячей крошкой.

– Не знаю, – протянул в ответ его приятель и задумчиво покачал головой, – Раньше мы ее вроде тут не видели.

– Симпатичная, – продолжил Максим.

– Ой, мальчики, бросьте, – с придыханием прошептала чемпионка и с подозрением посмотрела вслед девушке.

Даша ликовала, она выдержала непростой разговор с мамой и та разрешила ей ездить, наконец, на собственной машине. Она чуть не умерла от волнения по дороге в Универ, а уж похудела точно килограмма на 2 от стресса, но все же доехала сама!

Остаток сессии и все каникулы Даша провела в фитнес-клубе, бегала, танцевала, качала пресс и умудрилась похудеть почти на 6 килограмм. В салоне красоты из нее сделали жемчужно-пепельную блондинку, нарастили реснички и ногти с французским маникюром, очки сменили голубые контактные линзы – она сама себе казалась сногсшибательной красоткой, другой, смелой и решительной – Даша ликовала! Любимая подружка Лена сердилась и причитала, что ее милой Дашки больше не стало, но это не так, совсем не так!

В спортивном клубе она познакомилась с двумя девчонками со своего курса, заядлыми модницами и тусовщицами, они с восторгом приняли новую Дашу в свой круг. Лена ревновала, обвиняла «новоиспеченных подружек» в пустом увлечениями дорогими тряпками и ночными клубами, Даша разубеждала ее как могла. Девочки не были плохими или глупыми, просто они были другими, и походы с ними на кинопремьеры, в магазины или на выступления RnB звезд вовсе не исключали старых-добрых тихих посиделок с поеданием докторской колбасы и обсуждением «Мастера и Маргариты». В конце концов, не могли же все быть одинаковыми и зачитываться в тринадцать лет Тургеневым, в четырнадцать – «Войной и миром», а в пятнадцать плакать над дневником Анны Франк.

Даша вошла в аудиторию и присела на своей обычное место на первой парте, Лена неодобрительно на нее посмотрела, но потом нехотя улыбнулась. По рядам прошел удивленный ропот, сначала никто не узнал девушку, а, узнав, удивился.

– Ленка, он смотрел мне вслед, я уверена, – написала Даша соседке во время пары.

– Не бросила свою затею, да?

– Нет, не бросила!

– Дура!

– Не злись! Рискнешь поехать со мной домой?

– Рискну, опять будем плестись за троллейбусом.

– Неа, пускай за нами плетутся!

Похудеть-то Даша похудела, но вот такие модные в этом году узкие джинсы ей вовсе не шли, мама сказала, что у нее должен быть собственный стиль, дома Даша была уверена в своей неотразимости, но зайдя в Универ, засомневалась. Все девушки были джинсово-гламурны, а она в узкой серой юбке, тонкой кружевной водолазке и жилетке из чернобурки смотрелась как-то не так, неуместно, что ли.

Даша гордо продефилировала по коридору и едва заметно кивнула Максиму, но в душе у нее все запело от восторга, он явно смотрел вслед с интересом!

– Слушай, ну кто эта девчонка? – спросил он друга.

– Да не знаю я. Какая девчонка?

– Вон та, в жилетке, еще на красном БМВ ездит.

– У нас точно раньше не училась. Может, перевелась откуда-нибудь.

– Ну да, если бы у нас училась, я бы ее помнил, я всех хорошеньких знаю.

– А что ты так заитересовался-то?

– Да ты слепой что ли? Посмотри, какой вид сзади, – мечтательно протянул Максим.

Еще через два дня Даша собирала книги в багажнике своей машины, когда рядом замаячила длинная тень.

– Привет, – она подняла голову и вопросительно посмотрела на парня.

– Привет, – Максим растерялся, девушка явно не вопила от восторга при одном его виде, она молча разглядывала его и даже не пыталась заговорить.

– Давай знакомиться.

– Давай! – снова никакой реакции.

– Максим.

– Дарья.

– Очень приятно.

– Мне тоже.

– Классная машина.

– Спасибо.

– Ну я пойду!

– Иди, – девушка снисходительно улыбнулась, хотя хотела завопить от восторга. Максим Звенигородцев собственной персоной подошел к ней, а она была достаточно холодна, чтобы заставить его испуганно озираться по сторонам. Но не переборщила ли она с равнодушием?

Максим был удивлен, даже больше, чем удивлен, девчонки всегда сияли, стоило ему подойти к ним поближе, а эта – Дарья, только вежливо улыбалась в ответ и смотрела на него как на дурачка. Этот взгляд любила практиковать его мама, но маме-то сколько лет, а этой? Странно, очень странно!