Когда ангелы плачут…

А теперь фортепиано! Его засмеют, когда увидят с этими неудачниками в одном классе. Сергей с трудом сумел сохранить авторитет, когда класс узнал, что он ходит на шахматы. Он вдохновлено рассказывал, что все великие владельцы корпораций заработали свои миллиарды как раз благодаря игре в шахматы. Думать наперед – это про успешных людей, а не то, что какие-то неудачники пиликают на фортепиано! Так он тогда сказал и посмотрел на одноклассника-музыканта. Класс засмеялся. Сережа вышел победителем.

Фортепиано! После того как он сам высмеял его! И как теперь выкручиваться?

Сергей зашел в комнату, закрыл дверь, достал дневник из-под матраса и начал зло и с нажимом писать:

«Я чувствую, что моя жизнь мне не принадлежит. Я не ощущаю себя целым человеком. С утра я встаю ничтожным жуком. Когда я слышу ее голос, я снова чувствую себя тем малышом, который бился в истерике в темной комнате. «Мама, мама, выпусти меня! Мне страшно»! И этот голос за запертой дверью: «Ты должен меня слушаться! Ты никто! Бездарь! Плохой мальчик! Плохие мальчики сидят в темной комнате». Тонкая щелочка света разрезает темноту. «Ты будешь слушаться»? – спрашивает мать. Я киваю и выхожу к свету.

Я всегда ее слушаюсь. Плохие мальчики сидят в темной комнате.

Но когда я выбираюсь в школу, где у нее нет власти надо мной, туда, где нет темной комнаты, я чувствую себя свободным человеком. Мне никто не говорит, что я ничтожество. Никто не командует. Наоборот, все слушают меня. Самая красивая девочка класса – моя девушка. Я могу решать, кто сегодня в опале. Я вершу судьбы в этом маленьком мирке. Мне это нравится!

Я не люблю неудачников и аутсайдеров. Они мне напоминают меня. Эта же Катька… Я вижу в ней себя. Возможно, она неплохая девчонка, как и все остальные, кому достается от меня… Но ведь и я был не плохой! Почему мне досталось всё это? Мне остается только одно – показывать силу, чтобы мир не проглотил меня. Такова жизнь.

Когда я прихожу домой, едва я сменю свой школьный наряд на скучную одежду хорошего мальчика, которую выбирает мне мать, я снова превращаюсь в сгорбленного правильного Сережу. Как я ненавижу это имя! Так меня называют все! Даже в школе.

Я чувствую такую злобу! Иногда я пугаюсь своих мыслей.

Почему я не могу дать ей отпор? Постоять за себя так, как я это делаю в школе. Я не знаю. Мне иногда кажется, что я жалкий червяк, который ползет в полной темноте, натыкаясь лишь на грязь и черноту. У меня нет глаз, но я живуч. Меня разрубили надвое. И я стал двумя людьми одновременно».