Когда падëт небо

Паренек закатил глаза, а после сказал:

– Ладно, идите вместе. Сладкая парочка, блин.

То, что мальчишка назвал нас парочкой мне не понравилось, но я решила не возражать, и пошла за ним. Смелый малый.

Нам пришлось вернуться в поместье. Там парнишка привёл нас к кабинету своей мамы. Я три раза стучусь в дверь, а после вхожу, по привычке. Чувствовала, как мелкий хотел уже остановить меня, но я ворвалась в кабинет.

– Я не разрешала входить. – Говорит строгим тоном женщина.

На дверной табличке было выцарапано её имя и фамилия: Мелина Диаз. По тону можно понять, что женщине пятьдесят три года. Она замужем, так как на её пальце красовалось обручальное кольцо. Выглядит она молодо. У неё длинные белоснежные волосы, есть одна чёрная прядь. Женщина, как я поняла, плохо видит, поэтому носит очки. Глаза у неё серые, пустые.

– Прошу прощения. Это такая честь, миссис Диаз, но ваш приказ не ждёт. Поэтому я здесь. – Я не стала грубить, ведь знаю, перед кем стою. И если Мелина захочет, то уже завтра я буду стоять вместе с другими провинившимся в ряду на расстрел.

– Твоё имя…

Она ждала, пока я представляюсь, а во время этого копошилась в документах.

– Офелия Селин.

После того, как я представилась, женщина вышла из-за стола. Она осмотрела меня с ног до головы а после спросила:

– Ты всегда такая белая была?

Это самые обыкновенные вопросы. Не удивляйся, не возражай, и не принимайте близко к сердцу. Она не стоит твоего внимания.

– Всю жизнь, сколько себя помню.

Я опустила виноватый взгляд в пол. Как обычно, ничего нового. И почему я прогнулась под эту хамку? Эта женщина выводила меня из себя. Поверить не могла, что меня задели её слова.

– Обиделась? – Усмехнулась она.

– Вы меня только для этого вызвали? Чтобы поглумиться? Я могу дальше идти и выполнять свою работу? – А вот это было очень даже дерзко.

Мелина рассмеялась, а после фыркнула:

– Ладно, ладно. Ты мне хочешь сказать, что служила в армии три года, и была командиром, генералом, или кем там ещё бывают…

– Ну, – коротко ответила я. – к чему вы клоните?

– Ты точно в армии служила? Ничем не отличаешься от пустышек в нашем отряде, но почему-то у меня есть список твоих навыков и должностей.

– Я могу выстрелить вам в голову на огромном расстоянии. Сойдёт такой вариант?

Тут я уже включила свою дерзость. А Мелине, кажется, это очень даже нравятся. Она усмехнулась, а после ответила:

– Мне говорили, что ты травму получила? Работать сможешь с ней?

– Получала, но это пустяки. Работать смогу.

Она вроде бы и сама проходила мимо меня, когда я мучилась от боли. Но да ладно. Кто я такая вообще, чтобы на меня обращали хоть каплю внимания?

– Хочешь работать – пожалуйста. Только с выражениями будь поаккуратнее. У нас тут не приветствуется дерзость.

Она так странно мыслит. Мне ни чуть не нравится её надменный тон. Она была строгой, наглой, и неприятной в общении, но я её прекрасно понимала. Все таки эта женщина дала куче людей крышу над головой, поэтому она такая требовательная.

– Удачи, мисс Селин.

Я ухмыльнулась, а после покинула её кабинет. Выйдя в коридор, мальчишка начал огрызаться:

– Кто ты вообще такая? И что ты о себе возомнила?

– Не слышал её? Думала я, что дольше просижу с её вопросами.

Парень сложил руки на груди, а после фыркнул:

– Мама тебя ненавидит. Я уверен в этом.

– Кажется… наоборот. – После этих слов я язвительно улыбаюсь.

Мне нравилось злить этого мальчика.

– Давайте вы успокойтесь, а после этого мы пойдём дальше переводить книгу. – Отвечает Эйден, а затем прожигает меня взглядом.

На слова бессмертного паренёк недовольно отвечает:

– А мне показалось, что вы занимались вовсе не переводом.

Он вывел меня из себя, когда снова заговорил о том, что у нас с Эйденом была некая химия. Бессмертному явно не было чего ответить на слова мальчика, поэтому я возразила:

– А ты чего увязался за нами? Ты личный телохранитель, или просто идиот?

На Эйдена я взглянула краем глаза. Он удивлён. Он очень удивлён. И что я не так сказала? Всё же по фактам. Этот мальчик многое себе позволяет, и совсем забыл, как разговаривать со старшими.

– Знаешь, ты такая мерзкая. – Съязвил он.

Последний раз я слышала это из уст папы, когда мама переодевалась. Мысли у них всех мерзкие, блять.

Я тут же дала малому пощёчину. Он явно не ожидал такого. Парень набросился в ответ, но Эйден всё таки вмешался.

– Вам заняться нечем? – Рявкнул он, и взглянул на мальчишку: – Угомонись, Фред.

– Если я расскажу маме, то она твою подружку в порошок сотрёт.

– Пожалуйста, приятель.

Эйден взглянул на Фреда как-то по-особенному. Меня будто бы оскорбило это. Я сняла куртку бессмертного, и вернула ему, ничего не сказав. Внутри будто что-то лопнуло… и это было не терпение.

– Эй, ты куда? – Слышу я себе вслед, и снова напоминаю ему своё имя:

– Офелия!

Тут же из рации я услышала шум.

– Офелия, – услышав своё имя, я поежилась. – ты нужна мне. Приём.

Изначально я даже не узнала этот хриплый мужской голос, но потом услышала щелчок зажигалки, и вдруг меня осенило. Нолан Кроуфорд – мой бесподобный, неутомимый коллега.

– Ты где? Приём.

– Я встречу тебя на крыльце, около третьего корпуса. Приём.

Я отвечать не стала, сразу же пошла по месту назначения. Там уже ожидал парень. И снова я без куртки. Он снял своё пальто, как я тут же говорю:

– Мне не холодно. Я была с Эйденом.

Он начинает смеяться:

– Ого. Он наконец-то нашёл своего ангелочка. И как он? Хорош?

Меня будто подменили. Что со мной? Черт возьми.

– Не в том плане.

– Я и не сомневаюсь. – Он ещё больше ухмыляется, ведя меня куда то.

Едкие пары дыма идут прямо мне в лицо, ведь я не успеваю идти за этой шпалой с острым чувством юмора. Он курит, и параллельно о чем то говорит:

– Я долго думал о том, кто ты. Пришёл к умозаключению, что ты неплохой коллега, детектив, охотник на бессмертных, криптограф, хамка, и может быть… даже друг.

Друг? Смешно. У меня никогда не было друзей, и не будет. Я не чувствую себя подругой Нолана. Наши отношения построены именно по деловым планам.

– И что? Догадываешься, куда я тебя веду? – Усмехается Нолан, не слышав на предыдущие свои слова какого либо ответа.

А я ведь даже представить не могу. Думаю, лучше бы на верную смерть, но да ладно. Нолан привёл меня в подсобку, с кучей старых документов. На столе стояли две бутылки вина и два бокала. А он романтик.

– А закусывать мы бумагами будем? – Усмехнулась я.

– Друг другом закусывать будем.

Он коротко подмигнул, а после уселся за стол.

Место было пыльное, тихое, а ещё немного жаркое, то ли из-за прилива смущения, во время распития алкоголя, либо из-за того, что в помещении было мало места, а нас было двое.

– Это по дружески. – Мямлит Нолан. – Ты только смотри, чтобы не откинулась сейчас, а то мало ли, как вчера…

– Думаешь если я боевая хамка, то ни разу не пила?

Вообще-то да… я ни разу не пила. Не понимаю, как это делать. Коньяк отвратительно воняет, водка тоже, и белое пиво вдобавок. А вот вино… сладкое… В нём есть какая то… перчинка что ли…

– Вкусно. – Говорю я.

– Ты интересный человек, Офелия Селин. – Говорит мне мужчина, закуривая сигарету. – Тебе удалось завоевать внимание генерала. Тебе удалось завоевать доверие Диаз. Ты просто поразительна. И почему тебя раньше к нам не занесло?

– Наверное потому, что я слишком хороша для вашего хлипкого отряда. – Отвечаю я, и чувствую, как в груди поднимается жар.

У меня кружилась голова. Голос Нолана постепенно превращался сплошной шум на фоне, или в банальное эхо. Всё тело превращалось в вату. Я обмякла, после чего закрыла глаза.

Эта тёмная комната казалась такой тесной. Окон не было, а дверь была закрыта. Дышать было критически нечем. Голова кружилась, а говорить я не могла от слова совсем.

– Офелия. – Слышу я знакомый голос, он раздаётся как эхо. Он повторяет: – Офелия, дочурка.

Нет, не может быть, только не он. Пожалуйста, только не он! Отец расположился у книжных полок. Он крутил в руках нож, и лишь надсмехался надо мной и моим страхом. Он не мёртв, я знаю, он не мёртв. Отец инсценировал свою смерть, на самом деле он ещё жив, и не только в моих снах. Вот почему я не чувствую боли в районе зашитого шрама: потому что отец мой жив.

– Сука драная. Думала сбежать от меня? Думала, что я не найду тебя?

Он подошёл чуть ближе, и схватил меня за горло, начиная душить. Воздуха в лёгких действительно не оставалось. Я умерла.

Когда я открываю глаза, то вижу Нолана. Тот навис надо мной, и тряся за плечи, пытался разбудить. Я уснула? Или это были галлюцинации?

– Офелия, – своё имя я вновь ощущаю эхом. – ты в порядке?

– Я? – После этого глупого вопроса я посмеялась. – Да, в полном.

Эйден.

Новенькая ушла без причины, кажется. Это было так странно и непонятно. Мне показалось, что она была зла, и что она нервничала. Меня мучало то, что я не знал, из-за чего это. Я чувствовал вину.

Мне нужно было найти её. Она ушла без единого намека на место и действия. Я смог обойти весь первый и второй корпус, и половину третьего. Теперь мне остаётся только спуститься в подсобку. Не могла же она сквозь землю провалиться, верно? Я был уверен, что Офелия там. Я слышал её смех из подсобки. Но спустившись вниз, я увидел…

Увидел, как Офелия лежит под Ноланом, не в самом извращенном плане, но…

– О, Эйден, ты тут? – Усмехнулся Нолан, а после убрал свои руки от девчонки.

Не сказать, что я был рад увидеть эту картину. Внутри что-то закипело: то ли мое терпение, то ли что-то более хрупкое.

– Что с ней? – Спросил коротко я.

Она явно была напугана, но скрывала страх под улыбкой. Она упала? На столе стояло два бокала и бутылка вина. Весь этот вид мне очень-очень не нравился.

– Она упала, уснула наверное. – Сказал Нолан.

Меня всегда учили не реагировать резко, и разбираться во всем. Я не мог. Нет. Я хотел… нет. Нет, нет, нет…

– Отнесешь её в спальню? А то боюсь, что я не туда заведу её. – Говорит мне старший, после чего я смотрю на Офелию.

Она не могла встать. Все её тело дрожало. И она снова была без куртки. Я помог ей подняться, и накинул на её плечи свою куртку.

– Я хочу допить! – Требует она, беря в руки бокал.

Я выхватываю сладость из её рук, а после возвращаю на стол, со словами:

– Ты сегодня достаточно выпила.

– Эй!

– Эйден. – Поправляю её я также, как это делала она. – У меня имя есть.

Я пытался пошутить, и отвести её внимание. У меня получалось. Ей было очень тяжело идти. Поэтому пришлось взять её на руки.

– Пернатый, – говорит мне она. – из тебя неплохой доставщик людей.

– Благодарю.

Самое главное было не попасться главе. Мелина не терпела запои, а тем более не потерпит то, что новенькая будет пить, вместо того, чтобы работать. Выйдя на улицу, я тут же заметил на крыльце Мелину и её сестру Мелиссу. Чёрт.

– Держись крепче, и не издавай ни звука. – Приказываю я, а после крепко обхватив её талию, взмахнул крыльями, и взлетел на воздух.

Она обвила мою шею руками, а после уткнулась носом в грудь. Я чувствовал, как подрагивало её тело. Неужто от нашей близости? От холода? Или она просто высоты боится?

– Ты дрожишь. – Говорю я.

– Слишком высоко… – Шепчет она.

Мы подлетаем на крышу, где я часто нахожусь в своих мыслях. Оттуда был хороший обзор на город. Я прошёл через дыру, и подойдя к двери в её комнату, наконец опустил её на ноги.

– Эй, пернатый. – Я вновь слышу её хриплый голос. – Спасибо тебе…

Я не должен ревновать её. Она не моя собственность. Она свободный человек. Я не имею права ограничивать её только потому, что я этого хочу. Но почему я так нервничал, когда понял, что она пила с Ноланом. Я не имею ввиду, что она должна была пить со мной. У них с Ноланом были хорошие, или даже «братские отношения», но меня это напрягало, и очень сильно.

– Я не хочу спать, сейчас день. – Отвечает девчонка.

Я улыбаюсь. Такое чувство, будто знаю Офелию всю свою жизнь.

– Расскажи что-нибудь. – Требует девушка.

Усмехнувшись, я начал свой рассказ:

– Когда я был примерно в твоем возрасте, то тоже выпил в первый раз, помню, это была русская водка. После неё я по полу ползал, и говорил, что я собака. С меня друзья смеялись как не в себя. Все когда первый раз пьют, то ведут себя странно.

– Я не первый раз пью! – Воскликнула девчонка. – И вообще, я сделала один глоток!

– То есть ты решила залпом всю бутылку пить?

– Это была твоя очередная шутка?

Офелия улыбнулась, а после закрыла глаза. Она пробурчала:

– Мне не нравится эта погода. На улице холодно, и как будто пусто… и на душе тоже пусто…

– Почему на душе пусто?

– Потому что чтобы выжить – тебе придется постараться. Ты должен иметь, сука, хоть какие-нибудь связи, чтобы тебя банально оставили в живых. Думаешь я такая смелая? Да ничего подобного. Я просто не хочу вот так вот умирать. Я не умру не угадив какой-то назойливой тётке. Не для этого я существую.

Она права. Она как никогда права. Этот мир никогда не был таким идеальным. Я знаю, кто эта девочка, кто Офелия, знаю. Когда мне было двенадцать лет, в церкви я встретился с одной девочкой. Её тоже звали Офелия, она тоже была на три года младше меня, она тоже была альбиносом, и у неё тоже были проблемы с отцом. Тоже. Это не совпадение, и не закономерность, это действительно она. Не знаю, вспомнила ли она меня. Наверное нет. Я не особо запоминаюсь людям.

– Неправда. Ты сильная. Ты поступаешь разумно, и таким образом ты остаешься в живых, потому что ты не глупая.

– Не глупая? Правда? Ты же, меня даже не знаешь.

Не знаю? Серьезно? После первой встречи в церкви мы встречались ещё пару раз. Иногда после уроков эта девочка бегала ко мне в церковь, и мы сидели во дворе. Мне было комфортно с ней. Я знал о ней все. Она – книга на не существующем языке, а я словно криптограф, которому суждено переводить её. Я правда искренне понимал её. Я чувствовал всю её боль, и все её обиды. Она не помнит меня. Не помнит того всеми отвергнутого мальчика, отвергнутого будь даже самим Богом. Я не святой, и она знала это, знала всё, знала меня, и все мои травмы.

Я молчал, не знал, что можно ответить. За все двадцать три года я слышал многое в свой адрес, но это, пожалуй, было как соль на рану.

– Не молчи, не молчи, пернатый! – Воскликнула она со слезами на глазах.

Я словно услышал треск… не горящей свечи, не оконной рамы, не льда на крыше, это был треск её… сердца? Не такой уж и пустой души? Чего?

Я обвил её хрупкие плечи руками, а после прижался. Она продолжала плакать, дрожать. Я чувствовал, как ей было одиноко. Ещё с детства я запоминать все, что она говорила. Она всегда чувствовала себя одиноко среди множества людей. У неё никогда не было человека, который мог поддержать её, но потом появился я, и она хоть понемногу, но засияла.

– Лия, ты вся горишь. – Говорю я, чувствуя жар её тела.

Это температура. Мать твою. Да в какой момент все пошло не по плану?

– У меня таблетки в сумке. – Говорит тихо девушка, дай мне их, и воды, пожалуйста.

– Секунду.

Я присаживаюсь на корточки, и начинаю искать таблетки в её сумке. Не описать было мое удивление, когда я увидел в её сумке не жаропонижающее, а успокоительные.

– Тут нет жаропонижающих.

– Там только одна баночка в сумке, и они помогают. – Отвечает мне она.

– Успокоительные…

– Это не успокоительные. – Перебила девушка.

«Нужные», так скажем, надписи, были за крашеные чёрным маркером. По названию несложно было догадаться, что это за таблетки. Что поменялось в её жизни, из-за чего она начала пить антидепрессанты? Я даже не уверен, что она использует их по назначению, видно же.

– Я сейчас у врача спрошу нормальные таблетки. Эти не смей даже в руки брать.

– Почему ты распоряжаешься моими вещами?

– Потому что пить таблетки не по назначению – вредно.

– Спасибо, я и без тебя не догадалась. – Фыркнула она, но сопротивляться не стала.

Я уже пошел на выход, как вдруг, открыв дверь, я увидел Феликса. При виде меня, он заговорил первым:

– Ого, а это уже интересно.

Он хотел пройти в комнату, но я не дал ему это сделать. Феликс усмехнулся:

– А теперь ещё интереснее. Ты что тут делаешь, бедолага? Ты в отчаянии? Все еще ищешь свою спутницу?

– Бедолага пока передо мной. Зачем ты пришёл?

Я помню, как Офелия относится к Феликсу, поэтому не хотел впускать его, и отвечал максимально грубо. Я сам по себе давно хотел поиграть на нервах этого придурка, но теперь у меня есть дополнительное преимущество.

– А тебя это волнует? Помни, с кем разговариваешь, птица ты перелётная.

– Помни, что я Бессмертный, и мне никто не помешает как можно более извращённо наказать тебя.

– Воу-воу, полегче, приятель. – Меня жутко раздражал его надменный тон. Терпеть не мог таких людей.

– Не называй меня так.

– Мне нужно поговорить с Офелией. – Требует парень, но я лишь усмехаюсь:

– И чего тебе нужно от неё?

– А что, я не могу проведать свою подопечную?

А вопрос его меня удивил. Я обернулся к Офелии, после чего она встала с кровати.

– Слушай меня сюда, – обратилась девушка к Феликсу. – берешь свою задницу, и возвращаешься туда, откуда ты пришёл. Тебе все ясно?

– А еще что мне сделать? Забыла, как я тебя отмазал от матушки?

– Плевать я хотела на твою матушку, и на тебя. Усек?

Её голос все еще дрожал, и она по прежнему еле стояла на ногах.

– Не мерзни, иди ляг. – Говорю ей тихо я.

Феликс лишь рассмеялся, продолжая говорить с Офелией.

– А твой новый парень знает о н…

Он не успевает договорить, как девушка замахивается на него, и бьет с кулака. Приятное зрелище, но мне пришлось разнять их.

– Вот же сука! – Фыркнул он.

– Сам сука! – Отвечает она дрожащим голосом.

Я усаживаю её обратно на кровать.

– Я тебя убью, тварь! – Слышу я за своей спиной.

Стоит мне развернуться, как я хватаю Феликса за руку.

– Ты что творишь? А?

– Думаешь защищать её? – Рычит Феликс, на что я отвечаю ему:

– Забудь сюда дорогу, придурок.

Я захлопнул дверь перед его носом, а после вернулся к Офелии. Она сидела на кровати и смотрела в одну точку, дрожа и пытаясь отдышаться так, будто бежала марафон.

– Лия, ты меня слышишь? – Я начинаю трясти её за плечи. – Лия!

– Офелия… – говорит тихим дрожащим голосом она.

– Выпей воды, я сейчас вернусь, я быстро. Мне нужна аптечка, и бинты, и… в общем жди!

Я ринулся в свою комнату за аптечкой. Как правило, этот чемоданчик лежал в каждой комнате. Но в комнате Лии он не появился до сих пор, по понятным причинам.

Вернувшись в её комнату, я увидел её сидящую в углу комнаты. Она поджала колени к груди, и сцепила руки. Девушка по прежнему дрожала, и плакала.

– Вставай, звёздочка, не сиди на холодном полу.

Я вернул её на кровать. Она хотела прикрыть заплаканное лицо руками, но я не дал ей этого сделать.

– Все, девочка моя, спокойно. – Приговариваю я, и снова обнимаю её.

Я слышал тихие всхлипы, чувствовал её дрожь, и слезы, стекающие по её щекам. Она плакала только при мне. Только мне удавалось видеть её слезы. Офелия всегда боялась казаться слабой. Слабых обычно убивают, что сделали когда-то и со мной.

– Дай свои ручки, звёздочка. Я перебинтую, и ляжешь спать, хорошо?

Голос мой дрожал, но я все равно старался быть ласковым. Мне было страшно за неё. Я дал ей выпить жаропонижающее, после чего она полностью укуталась в одеяло, оставив только руки, чтобы я мог их обработать.

Стоило мне прикоснуться к её разодранным ваткой, пропитанной антисептиком, как девушка тут же поежилась.

– Больно? – Спрашиваю я.

– Нет. – Коротко отвечает она, затаив дыхание.

Я старался быть как можно нежнее с ней. Она не заслуживала жестокости, никто не заслуживает. Офелия не помнит меня, она не помнит меня, не помнит, не помнит…

Как же теперь быть? Она не помнит меня, как будто не знает, мы не знакомы… почему? Почему мы не знакомы? Это просто невозможно. Может я путаю её с кем то? Много девчонок альбиносов есть, и у многих проблемы с отцом, доверием, и… черт возьми! Это точно она! Это не может быть кто-то другой. Я помню её маленькую, помню, какое ледяное сердце у неё было, и как я смог растопить его. Но почему она снова такая холодная? Может это не она? Или может она не помнит меня?

Не может быть…

Быть… быть не может…

Нет…

Не хочу верить в это…

Я перебинтовал её руки. К этому времени девчонка уже спала. Она по прежнему была в моей крутке. На её перебинтованные руки я надел свои перчатки, чтобы она не замерзла, и слегка укутал голову в шарф.

Офелия, моя маленькая девочка вернулась. Она ведает мне свои страхи, позволяет мне поддержать её, открывает своё сердце мне. Может она и не помнит меня, но она точно сравнивает меня с мальчиком из церкви, с её детства.

На секунду я прикрыл глаза…

Внезапно, на все поместье раздаётся громкая сирена. Комнаты и коридоры начали гореть красным светом. Я взглянул на Офелию. Её сразу же разбудил шум.

– Что это? – Спрашивает ещё сонно, но напугано она.

– Тревога. Вставай, нужно спуститься в гостиную.

– Что-то случилось?

– Случилось, сейчас узнаем что.

Я помогал ей идти, ведь она все еще слегка хромала. Стоило нам дойти до гостиной, мы застали весь отряд.

– Что произошло? – Спрашиваю я, обращаясь к генералу.

– Сюда! Быстрее! – Кричит Эмма со второго этажа.

Генерал, Нолан, Санни, Ася, Ник и мы с Офелией пошли по зову Эммы. Она привела нас в комнату, где располагались пятеро мужчин. У четверых было перерезано горло, а у ещё у последнего был отрезан язык и вырезаны глаза. Ася пыталась сдержать рвотный позыв, и тут же вышла из комнаты. Комнату пронзало каким-то гнилые запахом.

– Мать вашу… – выругался генерал.

Он включает рацию, а после передает:

– Всем немедленно собраться в гостиной. Берем оружие, и спальные мешки.

Мы не стали разбираться с трупами, а послушались указаниям генерала. Все было так странно. Кто мог убить обычных рабочих? Кому это все нужно?

– Здесь все? – Спрашивает генерал, вернувшись в гостиную.

Все начали оглядываться, а кто-то начал пересчитывать присутствующих. Я видел, что Офелия была слегка напугана. Сам я уже привык к такой обстановке. Меня ничего не пугало. Я был готов сражаться.

Вдруг по лестнице спускается глава, а конкретно – Мелина и Лонг, а ещё и их дети. Мужчина зевал, а женщина спускалась, медленно хлопая в ладоши.

– Отличный спектакль. Кто мне объяснит, что происходит? – Спрашивает миссис Диаз.

– У нас убийство, на пять человек поделили. – Выступает генерал, а на услышанное Мелина лишь рассмеялась.

– Какое горе. И поэтому вы всех собрали? Поминки устроим?

Вдруг я увидел тень позади главы. И тут раздался крик Офелии:

– Сзади! Пригнитесь!

Девушка направляет курок на тень, а после раздаётся выстрел. Все тут же собираются в одну кучу, и достают оружия.

– Это он! – Кричит Офелия, и бежит за убийцей. За ней бежим мы с генералом и Ноланом.

– Все остаемся на местах! Без паники! – Кричит Эмма, пытаясь успокоить толпу.