Битва за стихии. Ход Огня

Хая и дракон слились в нечто единое. Они соединились в танце, их пламя кружилось, озаряя мрачные небеса. Усиленное пламя сжигало Красных рептилий заживо, оставляя после себя лишь летящий пепел и возвращая надежду в сердца тех, кто выжил.

Победа была за королевой, что смогла защитить свой народ и в очередной раз доказать силу и могущество.

– Отец, это было миллион лет назад, – вновь повторила Эфлисун. – Откуда вообще могли взяться Красные рептилии? Зачем им нападать на Игнислид?

– Говорят, их околдовали темной магией, что исходила из Подземного мира под Оранжевым озером, – поведал ей отец.

– Для чего мертвым вредить миру живых?

Этот вопрос Дмитар оставил открытым. Он не знал наверняка, а говорить неправду не умел. Его дочь была упертой и своенравной принцессой, а теперь и королевой. Если ей пришло в голову заботиться о детенышей дракона, чья печальная участь была уже известна даже на другом конце Красных гор, то никто не в силах был ее переубедить.

Молодая королева с нежностью следила за Пушем, который уютно устроился в плетеной корзине в тронном зале. Каждый день, прежде чем принимать важных гостей и заниматься делами Королевства, она уделяла время своему питомцу.

Солнце поднималось, и, зная, что солнечные лучи могут принести тепло и облегчение, она осторожно перетаскивала корзину ближе к окнам, пропускающим мягкий свет. Королева заботливо готовила для дракончика специальные отвары из трав, собранных в королевских садах. Ее нежные руки собирали полезные веточки и листья, что восстанавливали силы маленького создания. Эфлисун тихо говорила с ним, успокаивая и ободряя, словно уверяя, что его беззащитность – лишь временное испытание.

Каждую ночь, когда звезды начинали теряться за горизонтом, королева укрывала дракона мягким пледом, обеспечивая ему покой. В эти моменты Эфлисун была счастлива, она понимала, что забота о существе, которому она доверяла, – это самое важное дело в ее жизни. В ее сердце зарождалась надежда на скорейшее выздоровление ее драгоценного друга.

Несколько недель спустя Эфлисун готовилась к общению с матушкой через Оранжевое озеро в ночь кровавой луны. Лишь раз в год у жителей Игнислида была возможность вновь пообщаться со своими предками – пригласить их на вечер свиданий возле озера.

Ритуал был простой: ножом из черного стекла делался порез на левой руке, в серебряную тару собиралась капля крови, и чешуйчатым пером дракона на пергаменте писалось приглашение. Адресат должен был получить письмо не позднее, чем за три дня до назначенной даты, чтобы успеть подготовиться к встрече из Царства мертвых.

Не всегда умершие приходили по приглашению, скорее, это было исключением. Существовало поверье: чем меньше умерший находится в Царстве мертвых, тем лучше он помнит всех своих прежних родственников. С годами Подземное Царство поглощало даже мертвых, отправляя их на постоянный покой, и посетить озеро в ночь кровавой луны они уже не могли.

Королева Айра, мать Эфлисун, покинула этот мир не так давно. Юная королева была уверена – мама с радостью примет ее приглашение.

– Здравствуй, мама, – нежно произнесла Эфлисун, рукой касаясь оранжевой воды.

Сегодня на озере было людно. Половина Королевства собралась на встречу с любимыми предками. Кровавая луна была полная, очень большая и заполняла все пространство неба. Она сияла, переливалась оранжевым, с нее сыпались искры, подобно ночным звездам, ее насыщенный кроваво-красный свет освещал Королевство Игнислид, а огненные лучи пламени отражались в красных куполах Игнисфая.

На красном песке возле озера стояло непривычное перешептывание. Души ушедших родственников в телах призраков поднимались над озером через воронку и словно присаживались на поверхность воды.

Ночью на этом священном месте невооруженным глазом были видны сотни мерцающих огоньков – духи умерших родственников плавали по поверхности воды, легкими и прозрачными, как утренний туман. Именно сегодня, в ночь кровавой луны, происходило волшебное явление, когда граница между миром живых и миром мертвых становилась тоньше и позволяла двум реальностям соприкасаться.

Свидание начиналось. Среди белых призрачных тел, которые покрывали Оранжевое озеро, подобно туману, поверхность воды, казалось, сливалась с небом.

Призраки не были похожи на свои образы при жизни, скорее, они лишь частично их напоминали, но вот голос звучал тонко и четко, каждая нота и тон его были переданы в точности. Это был один из отличительных признаков, по которому можно было убедиться, что посетивший свидание призрак – действительно нужный родственник.

Касаться прибывших призраков было строго-настрого запрещено. Их тела отправились на покой, и ничто не должно было их связывать с внешним миром. Конечно, связь с живыми могла помочь погибшим вернуться в мир живых хотя бы на время, но среди мертвых были не только любящие родственники, но и ужасные преступники, чье возвращение обрекало Королевство Игнислид на войны и беспорядки.

Поскольку среди присутствующих на ночном свидании были лишь доброжелательные и любящие люди, все они наслаждались лишь нежными взглядами друг друга, и этого им было достаточно. На лицах собравшихся людей сияли улыбки. Радость была неподдельной.

Вглядевшись в человеческих теней на воде, кто-то узнавал свою бабушку, которая всегда рассказывала сказки перед сном, кто-то увидел отца, погибшего в сражении, а кто-то младшую сестру, чьего звонкого смеха не было слышно уже много лет.

Свет, исходивший от лунного диска, отражался в глазах людей, смешивая слезы счастья и печаль о невосполнимой утрате. Мирный шепот заполнил пространство. Живые и мертвые делились самыми важными словами, рассказывали о любви, утешали друг друга, благодарили за все моменты, когда-то проведенные вместе.

Особое тепло придавало этому событию осознание того, что разлука была не вечной, что душевная связь оставалась не разорвана. Кто-то смеялся, как мать, радующаяся воссоединению с давно ушедшим сыном, чуть касаясь граней его эфемерного образа рукой, а кто-то спрашивал совета у предков, когда терялся в выборе между чувствами и разумом.

Время пролетало незаметно. Каждый миг был окрашен светом сентиментальности и бесконечной привязанности. Чувство присутствия близких согревало души, возвращая утраченные эмоции. Взгляды, полные любви и надежды, пересекались, и каждый из присутствующих мысленно уповал на новый день встречи через год.

Когда первая розовая полоса рассвета начала разгонять тьму ночи, призраки стали медленно растворяться, унося с собой частичку света, что грела сердца живых. Но теперь, разойдясь по домам, люди знали, что их близкие всегда рядом, что в этот волшебный час каждое сердце отдохнуло в родных глазах, что смотрели с любовью и пониманием. И хотя ночь кровавой луны постепенно заканчивалась, она оставила тепло в сердце каждого, кто был свидетелем этого чудесного события.

Кажется, королева Айра не собиралась воспользоваться приглашением своей дочери и даже под утро не появилась. Эфлисун вытерла рукой след от скатившейся слезы.

Озеро к утру опустело, даже отец принял решение вернуться во дворец, не в силах больше ждать этой встречи. Юная королева уже собиралась уходить, расстроенная от несбывшегося ожидания, как вдруг такой знакомый и родной голос окликнул ее сзади.

– Моя принцесса, – нежно позвал голос королевы Айры, – моя любимая дочка.

Эфлисун обернулась. Перед ней стоял призрак матери, такой настоящий и любящий.

Покойная королева была одета в то самое платье, которое было на ней в тот самый жуткий день, когда она покинула этот мир. С ее головы на плечи белого платья свисали рыжие кудряшки, а глаза сквозь призрачный туман сияли золотом. Айра была так похожа на себя, что эта схожесть сводила с ума и вызывала дикое желание дотронуться до ее прозрачного тела.

Королева Айра была так красива и прекрасна, словно живая стояла прямо перед глазами семнадцатилетней дочери. Будь Эфлисун чуть старше и немного опытнее, это заставило бы ее задуматься, но переполненная эмоциями от радостной встречи с матушкой юная королева даже не обратила на это внимания.

Голос мамы звучал ласково и размеренно. Он наполнял душу спокойствием и любовью, хотя и казался каким-то чужим и непривычным.

– Почему ты так долго не приходила, мама, – в слезах спросила девушка.

– Главное, я пришла, – улыбнулась покойная королева, – и я хочу попросить тебя исполнить мою самую последнюю волю.

– Воля для меня? – удивилась Эфлисун. Матушка даже при жизни никогда не просила дочь ни о чем, это звучало странно и непривычно, но одновременно волновало душу. – Что же ты хочешь, матушка? Я исполню все, лишь бы ты была счастлива в Подземном мире.

– Я желаю, чтобы на свой восемнадцатый день рождения ты вышла замуж за господина Найдара.

– Кто этот господин, мама? – удивилась Эфлисун.

– В глубинах Оранжевого озера мне встретился маг, который предсказал будущее. Твое будущее еще не определено, дочь моя, но самый лучший финал твоей судьбы я видела с этим господином.

– Это же темная магия, матушка. Как ты могла заглядывать в будущее, если это запрещено? – голос девушки звучал тихо и волнительно, ее руки наполнялись Огнем от переживаний и страха.

– Для мертвых это совершенно не важно, – улыбнулась королева, – ты готова исполнить мое последнее желание?

– Я совершенно не знаю этого господина, мама. А если я его не полюблю?

– Ты полюбишь его, моя принцесса. Дай мне слово, что выполнишь мою последнюю волю.

Юная королева кивнула. Родной матери она доверяла больше всех, поэтому даже и в мыслях не было сомневаться в ее добрых намерениях.

Глаза королевы Айры светились огнем. Ее лицо было нежным и задумчивым, а сквозь призрачное тело, которым королева явилась над Оранжевым озером, была заметна ее слегка смуглая кожа.

Это был ни для кого не секрет, почти все жители в Королевстве Игнислид обладали смуглой или темной кожей. Она питалась теплом Огня и со временем принимала загорелый оттенок.

Некоторые люди были метисами, поскольку браки между жителями разных Королевств не запрещались.

Часто огненные люди находили любовь в Силфхавене – Королевстве Ветров. Кожа жителей Королевства Ветров была белой, словно первый снег. Дети от подобных браков были значительно светлее коренных игнислидцев.

Свобода выбора была одобрена еще во времена правления первой повелительницы Огня, королевы Ориллы. Заключив успешный союз, новобрачные отправлялись жить туда, где их душа наполнялась покоем и радостью.

Так случилось и у покойной королевы Айры. Смуглая принцесса Огня с рыжими волосами и янтарными глазами в каких-то всего шестнадцать лет влюбилась в кузина своей тети Саанви, которая была королевой Царства Ветров. Ее двоюродный брат был сыном младшей сестры ее матери, которая по наследству не переняла магию Ветров и не могла претендовать на Облачный трон.

Однако сын ее рос при дворе и имел отличное образование и воспитание. Кожа юного господина из королевской семьи переливалась белоснежным снегом, его волосы были светло-молочные, словно сливки, а глаза напоминали бескрайнее небо. В целом, примерно так и выглядели все в семье Силф-Рой, такую фамилию носили члены королевской семьи и даже дальние родственники в Силфхавене.

Вот так принцесса Айра Гнисс-Рой отдала свое юное сердце господину Дмитару Силф-Рою, отцу Эфлисун Гнисс-Рой.

После свадьбы с принцессой Айрой господин Дмитар получил фамилию Гнисс, а по совместительству и титул принца в дальнейшем с правами на трон короля в качестве супруга королевы Айры.

Эфлисун любила вспоминать чудесную историю образования ее семьи. Благодаря белокожему отцу ее смуглая кожа была несколько светлее кожи матери и напоминала цвет какао. Королева Айра часто в детстве называла девочку молочная принцесса, так как своей светлой кожей она выделялась из общей массы жителей Игнислида за исключением ее отца, а теперь и новорожденного принца Тиба.

Почти до появления первого луча солнца покойная королева Айра проговорила со своей дочерью, и вот взошедшие лучи начали рассеивать ее туманное тело.

Глаза Эфлисун наполнились слезами. Следующую такую встречу придется ждать целый год, когда вновь настанет день кровавой луны, что сможет открыть врата между мирами жизни и смерти.

Юная королева печально взглянула в янтарные глаза матери и уже собиралась рассеять пепел от пригласительной открытки, так делали в Игнислиде перед прощанием с покойными, как вдруг королева Айра схватила дочь за руку и прижала руку к груди.

– Мама! – вскрикнула Эфлисун. – Что ты делаешь? Отпусти!

– Дорогая дочь, не волнуйся, – не своей улыбкой ухмыльнулась покойная королева Айра, – мы никому не скажем.

– Что ты сделала, мама? – Эфлисун кричала, протирая руку.

– Отныне я смогу навещать тебя тогда, когда захочу, и не дожидаться кровавой луны, – хитро щурилась Айра.

– Это запрещено, мама, я королева Игнислида. Я не могу нарушать законы, что сохраняли порядок в моем Королевстве много столетий. Ты же сама это прекрасно знаешь! – Эфлисун была серьезна и разгневана. Она не могла найти объяснение странному поведению своей матушки.

– Не думай об этом, дочка. Помни про мою волю! Прощай, – взгляд королевы потемнел, и ее туманное тело рассеялось над Оранжевым озером.

В свете утренних лучей, что отражались от поверхности искрящейся воды, Эфлисун осталась одна.