Алиса. Русский код наслаждения

Глава 1: Алгоритм желания

Москва за окном была стерильно-холодной, январской. Снег, падавший крупными, ленивыми хлопьями, не скрашивал сумеречную серость пяти вечера, а лишь подчёркивал её. Он ложился на голые ветви деревьев в сквере, на крыши бесконечных машин, на плечи спешащих куда-то людей, превращая их в безликие тёмные пятна. Алиса наблюдала за этим, стоя босиком на тёплом паркетном полу своей квартиры в высотном доме на Котельнической набережной. Вид отсюда был кинематографическим: силуэт Кремля, тёмная лента Москвы-реки, застывшие огни Большого Устьинского моста. Но её взгляд был обращён внутрь – на экран открытого ноутбука, где мигал курсор в пустом текстовом поле.

Она потянулась, и это движение было похоже на потягивание большой, грациозной кошки. Её тело, одетое лишь в короткий шёлковый халат цвета тёмного шартреза, отозвалось лёгким мышечным стоном – эхом вчерашней тренировки и… других активностей. Халат был распахнут, открывая глубокий треугольник смуглой кожи от горла до живота и намёк на упругую, нежную округлость груди. Под халатом было только бельё: кружевные бикини того же оттенка, что и халат, такие же хрупкие и ненужные, как паутина. Алиса знала, что выглядит соблазнительно даже для самой себя – и в этом не было нарциссизма, лишь холодная констатация факта, как оценка качества инструмента.

Она провела рукой по волосам – густым, цвета воронова крыла, спадавшим волнами почти до талии. Они пахли дорогим шампунем с ароматом орхидеи и ванили. Потом её пальцы, с коротким, идеальным маникюром цвета голой розы, опустились на клавиатуру и замерли.

«Запись в блоге «Код Алисы». Тема: Алгоритм желания. Тег: #основной_протокол»

Она улыбнулась. Её губы, полные, с чётким контуром и естественным рубиновым оттенком, приподнялись в одном уголке. Начинаем.

***

«Большинство людей живут с заблокированным BIOS. Их система загружается с ошибкой под названием «стыд». Это предустановленное, кастрированное ПО, которое кричит: «Не смей! Не думай! Не хоть так сильно! Спрячь!»

Стыд – это не природное явление. Это социальный вирус. Его внедрили, пока вы были на низком уровне доступа к собственному сознанию. В детстве. В юности. Его обновляют ежедневно: взглядом в метро, дурацкой шуткой коллеги, молчанием матери.

Я потратила некоторое время на то, чтобы полностью удалить этот вирус. Отформатировать диски. И написать свою собственную операционную систему. Я называю её «Кодом Наслаждения».

Первый и основной алгоритм этой системы – Алгоритм Желания. Он прост, как дыхание, и сложен, как квантовая физика для тех, кто до сих пор верит, что Земля плоская. Звучит он так:

1. Прими сигнал.

Желание – это сигнал тела. Голод. Жажда. Зуд. Тепло. Холод. Похоть. Ни один из этих сигналов не является «грязным» или «неправильным». Это данные. Тело шлёт вам запрос. Ваша задача – не заглушить его (выключить звук у будильника), а принять, сканировать и обработать. Почувствовали спазм в низу живота при виде красивых рук официанта? Примите. Это data. Почувствовали волну тепла, когда в переполненном вагоне кто-то случайно прикоснулся к вашей спине? Примите. Это тоже data. Не оценивайте. Не судите. Просто признайте факт приёма информации: «Да. Сигнал получен. Интересно».

Она оторвалась от экрана, чтобы взять чашку с кофе. Ароматный, крепкий, без сахара. Сделала глоток, ощущая, как горячая жидкость растекается по телу, добавляя внутреннего тепла к тому, что уже было.

2. Расшифруй запрос.

Сигнал – это сырые данные. Что за ним стоит? Банальная скука, которую мозг пытается залить выбросом дофамина через секс? Одиночество, маскирующееся под жажду прикосновений? Или чистое, концентрированное, физическое влечение к конкретному объекту? Научитесь различать. Это – навык. Как отличать каберне от мерло. Скуку можно забить сериалом, спортом или работой. Одиночество – звонком другу. Но если запрос чист… Если тело кричит «ХОЧУ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА СЕЙЧАС», а разум, очищенный от вируса стыда, добавляет: «Да, это безопасно, это взаимно, это будет кайфово» – переходите к пункту три.

3. Инициируй выполнение.

Здесь нет места пассивности. Ждать, пока тебя «возьмут» – всё равно что ждать, пока еда сама попадёт тебе в рот. Можно умереть с голоду. Алгоритм Желания – активен. Вы – администратор системы. Вы даёте команду на выполнение. Это не означает агрессию. Это означает ясность. Взгляд. Случайное (но такое точное) прикосновение. Слово. Предложение. Создание условий. Вы управляете процессом. Вы решаете, когда запустить программу, на каких мощностях она будет работать, и когда поставить её на паузу или завершить.

4. Наслаждайся процессом исполнения.

Это самая важная часть. Не торопитесь. Не думайте о результате (оргазм – не всегда конечная цель, это может быть просто красивый апостроф). Следите за показателями: за дыханием, за биением сердца, за текстурой кожи под вашими пальцами или губами, за звуками, за тем, как свет падает на изгиб бедра. Будьте здесь и сейчас. В этом моменте. В этой версии реальности, которую вы создали по своему запросу.

5. Заверши сеанс. Проанализируй лог-файлы.

Всё кончается. И это хорошо. Новые данные – новая энергия для новых процессов. После завершения не спешите выпрыгивать из кровати или впадать в сентиментальное обнимание. Дайте системе провести анализ. Что было хорошо? Что можно оптимизировать в следующий раз? Что вы узнали о своём теле? О партнёре? Эти данные бесценны. Они делают следующий запуск алгоритма ещё более эффективным, ещё более ярким.

Стыд – это сбой. Стыд – это lag. Стыд – это синий экран смерти вашего естества. Удалите его. Установите Алгоритм Желания. И начните, наконец, работать на полную мощность.

Ваша А.

#код_наслаждения #без_стыда #администратор_своего_тела #алгоритм_желания»

***

Она перечитала текст, её глаза, цвета тёмного мёда, с золотистыми искорками, пробежали по строчкам. Удовлетворённо кивнула. И опубликовала. Почти мгновенно в нижнем углу экрана стали появляться уведомления о лайках и комментариях. Она игнорировала их. Это была рутина. Обратная связь от её «пользователей». Одни благодарили, другие возмущались, третьи пытались флиртовать. Её это не трогало. Она была не блогером, ищущим одобрения, а инженером, загружающим в сеть чертежи идеального механизма.

Зазвонил телефон. На экране улыбался селфи Лены, её подруги с филфака, теперь успешного PR-менеджера.

– Алё? – голос у Алисы был низким, немного хрипловатым, как будто она только что проснулась, хотя это было её обычное тембровое звучание.

– Опять свою киберсектёрскую проповедь выложила? – без предисловий спросила Лена. В её голосе звучала привычная смесь восхищения и лёгкой иронии.

– Евангелие от Алисы, глава первая. Ты же первая подписана.

– Подписана, конечно. Читаю и чувствую себя динозавром, который только-только из грязи выполз. У меня максимум – флирт с коллегой в зуме, и то у меня там свет плохой. А ты – целые алгоритмы. Ну как? Готовишься к вечернему… выполнению?

Алиса усмехнулась, глядя на снег за окном.

– Сеанс запланирован на девять. Клиент – Илья, банкир. Тридцать пять лет, разведён, фитнес, хорошие манеры. Низкий риск неадеквата.

– Боже, ты как такси-диспетчер. «Клиент». А что входит в пакет услуг «хорошие манеры»?

– Не разбрасывает носки по квартире. Не пьёт виски прямо из горлышка. И, что важно, не пытается целоваться после оргазма, если я даю сигнал, что не надо.

– Ах вот оно что. А сигнал какой? Дымовой шашкой пускаешь?

– Просто встаю и иду в душ. Яснее некуда. – Алиса подошла к панорамному окну, прикоснулась лбом к прохладному стеклу. – Ладно, Лен, мне надо готовиться. Вечерний алгоритм требует концентрации.

– Удачи. И… осторожнее. Хотя кого я обманываю. Это он должен быть осторожнее с тобой.

Алиса усмехнулась и положила трубку.

***

Подготовка была ритуалом. Медитацией. Она прошла в спальню – просторную, с минималистичной мебелью цвета тёмного дуба и акцентами тёплой бронзы. Большая кровать с белоснежным бельём из египетского хлопка занимала центральное место. Не как алтарь, а как рабочий стол, лабораторный стол.

Она сбросила халат. Перед зеркалом в полный рост, в обрамлении тёмного дерева, её отражение было безупречным. Высокая, около 175 см, с той самой «кроваточной» фигурой, о которой мечтают и которую так часто пошло рисуют: широкие кости плеч, узкая, осиная талия, резко очерченные бёдра, на которых задерживался взгляд. Но её прелесть была не в стандартных параметрах, а в ощущении, которое это тело излучало. В каждой линии читалась сила – не грубая, а гибкая, пружинистая. Мышцы живота были не просто «кубиками», а мягко очерченным рельефом, как у танцовщицы. Грудь, не слишком большая, но идеальной формы, с нежными, тёмно-розовыми ареолами, казалась высеченной из мрамора тёплого оттенка слоновой кости. Шрамов, растяжек, изъянов не было. Она инвестировала в это тело, как в самый перспективный актив: персональный тренер три раза в неделю, косметолог, массажист, прецизионное питание. Это был её храм и её главный инструмент одновременно.

Душ она приняла не спеша. Мылась дорогим гелем с ароматом чёрной смородины и амбры. Пена скользила по её коже, и она следила за этим, как за важным процессом очищения не только физического, но и ментального. Смывала с себя остатки дня, блога, разговора с Леной. Вода была почти горячей, била сильными струями, массируя плечи, спину, бёдра. Она представляла, как вместе с водой уходит любое возможное напряжение, любая случайная мысль, не относящаяся к предстоящему вечеру.

После душа – лосьон для тела. Медленно, втирая каждый сантиметр, от кончиков пальцев ног до шеи. Кожа под её пальцами становилась бархатистой, сияющей, пахнущей дорого и сложно. Потом – лёгкий макияж: тонирующий крем, чтобы слегка выровнять тон, тушь, удлиняющая и без того длинные ресницы, и на губы – блеск, лишь на тон темнее естественного цвета. Волосы она высушила феном, оставив их слегка влажными у корней, чтобы они лежали тяжёлыми, живыми волнами.

Теперь – выбор оружия. Вернее, оболочки. Она прошла к гардеробной, где царил идеальный порядок. Платья, блузки, брюки висели по цветам и типам. Её пальцы скользнули по шёлку, кашемиру, тонкой коже. Остановились на платье. Не на том, что оголяет всё и сразу, а на том, что играет в намёки.

Оно было цвета горького шоколада, из тянущегося кашемира и шёлка. Сидело безупречно, как вторая кожа, подчёркивая каждую линию: облегало грудь, затягивало талию, и мягко обтекало бёдра, заканчиваясь чуть выше колена. Спина была открыта почти до поясницы – глубокое V, которое заканчивалось там, где начиналась тонкая, едва заметная ложбинка позвоночника. Рукава – длинные, обтягивающие. С ним она надела туфли на тончайшем, но устойчивом каблуке-рюмочке того же цвета. Из украшений – только маленькие бриллиантовые гвоздики в ушах и тонкая платиновая цепочка на лодыжке, почти невидимая под чулком.

Она повертелась перед зеркалом. Эффект был именно таким, какого она хотела: недоступная роскошь. Девушка, которую хочется рассмотреть, к которой хочется прикоснуться, но которая с первого взгляда даёт понять – дистанция будет соблюдена. Всё, кроме спины. Спина была лазейкой в её броне. Приглашением для взгляда, который мог скользнуть под ткань, для руки, которая могла бы лечь на эту обнажённую кожу. Контролируемая уязвимость.

Бельё под платьем было частью концепции. Кружевной бюстгальтер-невидимка, который просто поддерживал, но не добавлял объёма. А вместо трусиков – лишь узкая, шелковая лента-стринги цвета кожи, почти неощутимая. Она верила в психологию деталей. Знание того, что под строгим, дорогим платьем почти ничего нет, придавало ей внутреннюю, скрытую уверенность. Она носила этот секрет, как супергерой свой костюм под обычной одеждой.

Взглянув на часы – 20:30 – она накинула длинное пальто из кашемира песочного цвета, взяла небольшую клатч и вышла. Лифт мягко понёс её вниз, в подземный паркинг, где ждал её автомобиль – тёмно-серый купе, тихий и мощный. Она села за руль, и мягкое кресло обняло её. Музыка – что-то атмосферное, электронное, без слов – заполнила салон. Она выехала на набережную, и Москва, вечерняя, сверкающая, холодная, поплыла мимо окон.

Илья пригласил её в ресторан на Патриарших. Не самый пафосный, но тот, где нужно бронировать столик за неделю. Он уже ждал у стойки администратора – высокий, подтянутый, в идеально сидящем тёмно-синем костюме. Увидев её, его лицо озарилось улыбкой – профессионально-теплой, с оценкой в глазах. Оценка была одобрительной.

– Алиса, вы потрясающе выглядите, – он поцеловал ей руку, губы лишь на миг коснулись кожи. Пахло от него древесным парфюмом и деньгами.

– Спасибо, Илья. Вы тоже. Костюм отлично сидит.

Она позволила ему помочь снять пальто. Когда оно соскользнуло, открыв спину, она почувствовала, как его взгляд на секунду прилип к её оголённой коже. Он сглотнул, почти незаметно. Сигнал принят, подумала она. Чистый запрос. Взаимный.

Они прошли к столику в углу, полукруглому дивану с бархатной обивкой. Он приказал подать вино – белое бургундское, холодное, с минеральными нотками. Завязался разговор. Лёгкий, светский. Он говорил о сделке, которая вот-вот должна была закрыться, о поездке в Альпы, о новом арт-дилере. Она слушала, кивала, задавала точные, умные вопросы. Её смех, негромкий и низкий, звучал в нужных местах. Она не флиртовала открыто. Она создавала поле. Её пальцы медленно обводили край бокала. Её нога, когда она меняла позу, иногда случайно касалась его ноги под столом. Она смотрела ему в глаза, когда он говорил, и её взгляд был прямым, заинтересованным, но без подобострастия.

Он был хорош. Уверенный, неглупый, ухоженный. И он явно хотел её. Это читалось во всём: в том, как он наклонялся к ней, в том, как его взгляд блуждал от её глаз к губам, к вырезу на груди. Она позволяла этому желанию нарастать, как хорошему вину, которое нужно дать подышать.

– Знаешь, – сказал он ближе к концу ужина, перейдя на «ты», – у меня тут недалеко квартира. С видом на Москву. Я приобрёл недавно пару неплохих картин современных русских художников. Не хочешь взглянуть? А то здесь уже становится шумно.

Он пытался быть оригинальным. «Картины». Это было мило. Она улыбнулась, делая вид, что колеблется.

– Уже поздно…

– Один бокал. Коньяку, чтобы согреться. Я обещаю быть джентльменом. – В его глазах играли искорки азарта. Он уже чувствовал себя охотником, подманивающим дичь.

Алиса сделала паузу, глядя на него. Потом медленно кивнула.

– Хорошо. На один бокал. И на картины.

Его квартира действительно была на одной из сталинских высоток. Пространство в стиле modern luxury: много мрамора, дерева, скрытой подсветки. Картины и вправду были неплохи. Но они оба понимали, что пришли сюда не для арт-критики.

Он налил коньяк в большие бокалы. Они выпили стоя, у панорамного окна. Москва лежала у их ног, как сверкающая драгоценная брошь на чёрном бархате.

– Ты невероятна, Алиса, – сказал он, голос стал тише, гуще.

– Спасибо, – она повернулась к нему, опершись спиной о холодное стекло. – Ты тоже умеешь произвести впечатление.

Он поставил бокал и сделал шаг к ней. Его руки легли ей на талию. Он поцеловал её. Поцелуй был уверенным, влажным, с вкусом коньяка и желанием показать мастерство. Она ответила – ровно с той же интенсивностью, не больше, не меньше. Её губы двигались синхронно с его губами, её язык скользнул, чтобы встретиться с его языком. Она чувствовала, как его тело прижимается к ней, как напрягаются мышцы его спины под её ладонями.

Она была полностью в моменте. Наслаждайся процессом исполнения. Она анализировала его поцелуй: хорошая техника, но слишком много агрессии, слишком явное стремление доминировать. Она позволила этому продолжаться минуту, две. Потом мягко, но неотвратимо, разорвала поцелуй.

– Коньяк закончился, – прошептала она, глядя ему в глаза. – А картины я оценила.

Он засмеялся, нервно.

– Может, оценишь ещё кое-что?

– Покажи, – сказала она просто.

Он взял её за руку и повёл в спальню. Большая кровать с серым бельём, ещё один панорамный вид. Он снова попытался притянуть её к себе, но она положила палец ему на губы.

– Тише. Не спеши.

Она сама развязала его галстук, медленно расстегнула пуговицы на его рубашке. Каждое движение было обдуманным, точным, как танец. Она сняла с него рубашку, провела ладонями по его грудной клетке, по животу. Он был в хорошей форме. Пахло его кожей, парфюмом, возбуждением. Его дыхание участилось.

Потом она повернулась к нему спиной.

– Расстегни, – сказала она.

Его пальцы, немного дрожа, нашли невидимую молнию на её спине. Он медленно спустил её. Шёлк и кашемир соскользнули с её плеч, упали на пол мягким бесшумным комком. Она стояла перед ним в одних только чулках и той самой шелковой ленточке, которую он ещё не видел. Свет из окна очерчивал её фигуру серебристым контуром.

Он замер, заворожённый. Потом его руки обхватили её за талию, прижали к себе. Его губы прильнули к её шее, к плечу. Он был грубоват, но она позволяла. Позволяла, потому что контролировала. Она вела. Она отстранилась, заставила его лечь на кровать. Сняла с него остальную одежду. Её движения были методичными, почти клиническими. Она изучала его реакцию. Что заставляет его вздрогнуть? Что заставляет застонать?

Потом она оседлала его. Медленно, контролируя каждый микрон движения. Её тело выгибалось в изгибе, достойном античной статуи. Её волосы падали тёмным занавесом. Она смотрела на него сверху, и её лицо было спокойным, сосредоточенным. Она не зажмуривалась в экстазе. Она наблюдала. За его гримасой наслаждения, за тем, как на его лбу выступают капли пота, как напрягаются мышцы его шеи. Она слышала его стоны, его прерывистое дыхание. Она чувствовала каждое движение внутри себя, анализировала ощущения, как сомелье – вкус вина. Да, вот это угол… Интересно. А вот так давление слишком сильное… Нужно сместиться.

Она меняла ритм, то ускоряясь, то замирая, доводя его до грани и отступая. Она была дирижёром, а его тело – оркестром, который она заставляла звучать так, как хотела. Он пытался перевернуть её, взять инициативу, но она мягко, но твёрдо удерживала его внизу силой своих бёдер и взгляда.

– Нет, – сказала она тихо. – Пусть будет так.

Он сдался. Сдался с восторгом. Его оргазм был бурным, глубоким, почти болезненным на пике. Он кричал, вцепившись руками в её бёдра. Она чувствовала, как его тело бьётся в конвульсиях под ней. А сама она… не кончила. И не стремилась. Это не было самоцелью в этом «сеансе». Её целью было исполнение алгоритма. Управление. Контроль. Наслаждение властью и процессом. А физическая разрядка… она могла дать её себе позже, в одиночестве, эффективно и без лишних эмоций.

Когда он затих, обмякший и мокрый, она медленно поднялась с него. Пошла в ванную. Там она привела себя в порядок. Умылась прохладной водой, поправила волосы. Вернулась в спальню. Он лежал на боку, смотрел на неё мутными, благодарными глазами.

– Это было… невероятно. Ты неземная.

– Спасибо, – сказала она, начиная одеваться. Она надела своё платье, ловко застегнув молнию – он не успел даже предложить помощь.

– Ты… уходишь? – в его голосе прозвучала детская обида.

– Да. У меня рано утром дела.

– Но… может, останешься? Завтрак… – он попытался сесть.

Она наклонилась, поцеловала его в щёку, быстрым, сухим поцелуем.

– Нет. Всё было прекрасно, Илья. Спасибо за вечер.

И она вышла из спальни, подобрала с пола в гостиной своё пальто и клатч и покинула квартиру, тихо закрыв за собой дверь.

В лифте она взглянула на своё отражение в полированных стенках. Волосы слегка растрёпаны, макияж немного смазан, на губах – отсвет его помады. Она достала влажную салфетку и тщательно стёрла её. Потом поправила волосы. К моменту, когда лифт достиг первого этажа, она снова выглядела безупречно. Только лёгкая испарина на висках и чуть более глубокое, чем обычно, дыхание выдавали недавнюю физическую активность.

На улице её ударил в лицо колючий зимний ветер. Она натянула капюшон пальто, быстро дошла до своей машины. В салоне было тихо и тепло. Она завела мотор, но не тронулась с места сразу. Положила руки на руль, закрыла глаза. Анализ лог-файлов.

Технически – всё хорошо. Клиент доволен. Её навыки сработали безупречно. Эмоционально – ноль. Пустота. Та же самая пустота, что и после прошлого раза, и после позапрошлого. Как будто она только что выполнила сложную, но рутинную работу. Сделала отличный PowerPoint. Провела успешные переговоры. Не было ни капли той магии, той «неземности», о которой он лепетал. Для неё это был просто хорошо отлаженный процесс.

Она открыла глаза. На стекле снова начинали запотевать круги от её дыхания. Она включила климат-контроль. Потом достала телефон, собираясь вызвать такси, но машину решила оставить здесь, заберёт завтра. Пока ждала машину, зашла в приложение своего блога. Комментариев было уже сотни. Она бегло пробежалась глазами. «Алиса, ты гений!», «Это надо распечатать и повесить над кроватью!», «Бред сивой кобылы, развратница», «А как быть, если сигнал есть, а объект недоступен?».

Один комментарий, не от подписчика, а гостя, привлёк её внимание. Никнейм «М.С.». Текст: «Интересная модель. Но в вашем алгоритме отсутствует переменная «Х». Та, что превращает исполнение кода из технически безупречного в гениальное. Без неё – это просто красивая симуляция. П.С. Вы уронили перчатку в ресторане».

Алиса нахмурилась. Перчатку? У неё не было перчаток. Она прокрутила мысленно вечер. Нет, точно не было. Она уже собиралась пролистать дальше, но её взгляд снова зацепился за слова «переменная Х» и «симуляция». Что-то кольнуло её внутри. Не злость, а скорее любопытство. Кто этот человек? Как он понял? Понял то, о чём она сама только что думала в машине.

Машина такси подъехала. Алиса отправила в ответ на тот комментарий короткое: «Переменные определяются в процессе. А перчатка, должно быть, не моя». И вышла из приложения.

Дорога домой пролетела незаметно. Вернувшись в свою пустую, тихую, идеально чистую квартиру, она снова оказалась перед панорамным окном. Ночь была в самом разгаре. Она сбросила платье, оставшись в одном белье, и налила себе бокал воды.

Тело было слегка уставшим, приятно ноющими мышцами. Ум – чистым, как после сеанса медитации. Алгоритм выполнен. Клиент удовлетворён. Блог пополнен. Система работает.

Но почему-то фраза о «переменной Х» и «симуляции» не выходила из головы. Она подошла к зеркалу в спальне, посмотрела на своё отражение – прекрасное, желанное, холодное. На девушку, для которой секс был смыслом жизни.

И впервые за долгое время где-то очень глубоко, на уровне, до которого даже её отлаженный алгоритм не добирался, шевельнулся крошечный, едва уловимый вопрос. Вопрос, похожий на тот самый спазм внизу живота, но только не физический, а какой-то другой. Словно система, гордящаяся своей безупречностью, обнаружила в самом своём ядре недокументированную, неизвестную функцию.

Она отпила воды, поставила бокал. Потом выключила свет и легла в свою большую, пустую кровать. Тело утопало в прохладном белье. За окном тихо падал снег, засыпая огни бесконечного города.

«Переменная Х», – подумала она перед сном. И это была последняя мысль, прежде чем её сознание, всегда такое чёткое и контролируемое, погрузилось в тёмные, хаотичные воды сна.

Глава 2: Системная ошибка

Сон не принёс ответов. Только обрывки образов: перчатка, парящая в пустоте, строки кода, которые она пыталась прочесть, но они расползались, как дым, и чьи-то глаза – не Ильи, незнакомые, спокойно-оценочные, цвета старого серебра или мокрого асфальта. Алиса проснулась рано, до рассвета, с лёгким напряжением в висках. Комната была погружена в синеватую предрассветную мглу, только контуры мебели угадывались в темноте. Она лежала на спине, глядя в потолок, чувствуя, как по телу пробегают мурашки – не от холода, а от внутреннего диссонанса. «Переменная Х». Что это? Ошибка в её коде? Или… что-то, что должно было там быть, но было начисто стёрто?

Она встала, накинула халат и прошла к компьютеру. Без света, в синем свечении экрана, её лицо казалось маской. Она нашла тот комментарий. «М.С.» Аватарки не было. Профиль пустой. Ответил он на её реплику? Нет. Молчал. Как будто бросил камень в воду и отошёл, наблюдая за кругами. Она попыталась проследить IP, но это было бесполезно – скорее всего, VPN. «Вы уронили перчатку в ресторане». Странно. Очень странно.