Там, где дождь пахнет тобой

Чужие улицы

К концу первой недели Катя научилась трём важным вещам.

Первое: в Сеуле нельзя расслабляться в метро, иначе поток людей унесёт тебя туда, куда ты совсем не собиралась.

Второе: корейские школьники могут выглядеть милыми, но задавать вопросы так, будто ты проходишь собеседование в разведку.

Третье: Джихун появлялся там, где Катя меньше всего ожидала.

Он не писал ей. Не звонил. Не пытался пригласить её куда-то. И именно это действовало сильнее, чем если бы он был навязчивым.

Иногда она видела его в школе: в переговорной, в коридоре, у лифта. Он всегда был занят, всегда с кем-то разговаривал, всегда держался на расстоянии. Но каждый раз, когда их взгляды встречались, Катя чувствовала, как внутри всё настораживается.

Не радость.

Не страх.

Что-то между.

После странного сообщения она дважды проверяла телефон, пыталась найти номер в истории, но ничего не было. Лена предположила, что это мог быть сбой, реклама, ошибка приложения.

— Или кто-то просто решил тебя напугать, — добавила она, глядя поверх стакана кофе.

— Кто?

— В Корее у людей богатая фантазия, когда дело касается чужих личных границ.

Катя не стала рассказывать Лене, что сообщение исчезло само. Это звучало слишком странно. Почти параноидально.

В пятницу после уроков Лена решила, что Катю нужно срочно «выводить в люди».

— Ты живёшь по маршруту квартира — школа — магазин. Так нельзя. Через месяц начнёшь разговаривать с рисоваркой.

— У меня нет рисоварки.

— Вот видишь, всё ещё хуже.

Они поехали в Хондэ.

Катя слышала об этом районе от студентов: музыка, кафе, магазины, молодёжь, уличные выступления. В реальности всё оказалось ярче. Узкие улицы, вывески, запах жареного мяса, голоса, смех, витрины с косметикой, девушки в красивых пальто, парни с идеальными укладками.

Сеул впервые показался ей не только чужим, но и живым.

Они зашли в маленькое кафе, потом в магазин косметики, потом Лена настояла, чтобы Катя попробовала хотток — горячую сладкую лепёшку с корицей и сахаром.

Катя обожгла язык и рассмеялась.

— Боже, как вкусно.

— Вот. А ты хотела сидеть дома и грустить по мужу.

Катя посмотрела на неё.

— Я не грущу по мужу. Я скучаю.

— Это разные вещи?

Катя задумалась.

— Да.

Лена не стала спорить. Только бросила на неё внимательный взгляд.

Позже они оказались в небольшом баре, который, по словам Лены, держал её знакомый. Бар назывался Moon Room. Внутри было уютно: тёплый свет, деревянные столы, негромкая музыка, полки с бутылками, маленькая сцена у стены.

За стойкой стоял мужчина лет тридцати с растрёпанными волосами и широкой улыбкой.

— Lena! — обрадовался он.

— Минджун! Это Катя. Новая преподавательница.

Мужчина перевёл взгляд на Катю и сразу улыбнулся ещё шире.

— Russian teacher? Welcome. I’m Park Minjun. I speak terrible English, but I make good drinks.

— Nice to meet you, — сказала Катя.

— Don’t believe him, — вмешалась Лена. — Английский у него нормальный, а коктейли слишком крепкие.

Минджун театрально приложил руку к груди.

— Lies. All lies.

Катя рассмеялась.

Минджун оказался лёгким человеком. Не простым — именно лёгким. Он шутил, быстро переключался с корейского на английский, подсовывал им закуски «от заведения» и спрашивал Катю, нравится ли ей Сеул.

— Пока он пытается меня убить, — ответила она. — Машинами, дождём и метро.

— Хороший город. Проверяет характер.

— А если характер плохой?

— Тогда город научит.

Катя подняла бокал с безалкогольным коктейлем.

— Звучит угрожающе.

Минджун улыбнулся, но вдруг посмотрел куда-то за её спину.

— Oh. Interesting.

Катя обернулась.

У входа стоял Джихун.

На нём было тёмное пальто, волосы слегка растрепались от ветра. Он не выглядел удивлённым. Скорее усталым. Но когда увидел Катю, остановился на секунду.

Лена тихо сказала:

— Ну конечно.

— Что «конечно»? — прошептала Катя.

— Ничего. Судьба у тебя, видимо, с хорошим чувством юмора.

Джихун подошёл к стойке.

— Минджун.

— Брат, ты выглядишь как человек, который подписал десять контрактов и потерял душу.

— Почти.

Катя посмотрела на Лену.

— Они знакомы?

— Лучшие друзья с университета, — пояснила Лена. — Минджун из нормальных людей, Джихун из богатых и несчастных.

— Я слышу, — спокойно сказал Джихун.

Лена улыбнулась.

— Я и не шептала.

Катя почувствовала, как напряжение немного спало. Здесь, в баре, рядом с Минджуном и Леной, Джихун казался менее недосягаемым. Не наследником Kang Group. Просто мужчиной, который устал после работы.

— How is your foot? — спросил он у Кати.

Она удивилась.

— Better. Thank you.

— Good.

— You didn’t have to send those things.

— I know.

— Вы всегда так отвечаете?

— When people state the obvious, yes.

Катя прищурилась.

Минджун тихо засмеялся.

— I like her.

Джихун бросил на него предупреждающий взгляд.

Вечер мог бы быть обычным. Даже приятным. Лена рассказывала истории о родителях учеников, Минджун спорил с ней, Джихун иногда отвечал, чаще молчал. Катя ловила себя на том, что ждёт каждого его слова.

Потом в бар вошла девушка.

Стройная, с тёмными волосами до плеч, в дорогом сером пальто. Она остановилась у входа и посмотрела на Минджуна так, будто пришла не за напитком.

Минджун перестал улыбаться.

Джихун тоже заметил её.

— Hyeon, — сказал он.

Катя перевела взгляд на девушку.

— Твоя сестра? — спросила Лена по-английски.

— Да, — ответил Джихун.

Хеён подошла к стойке. Её лицо было спокойным, но в глазах читалось напряжение.

— Father is looking for you, — сказала она Джихуну.

— He can call me.

— He did. You didn’t answer.

Минджун поставил перед ней стакан воды.

— You look tired.

Она посмотрела на него.

— Don’t.

Всего одно слово, но в нём было столько личного, что Катя сразу поняла: между ними что-то есть. Или было. Или не должно было быть.

Хеён перевела взгляд на Катю.

— You are Miss Katya.

Это прозвучало не как вопрос.

Катя почувствовала лёгкий холод.

— Yes.

— I heard about you.

— Надеюсь, что-то хорошее.

Хеён не улыбнулась.

— Not exactly.

Джихун резко сказал что-то по-корейски. Хеён ответила тихо, но жёстко. Минджун смотрел в сторону, будто этот разговор причинял ему физическую боль.

Катя не понимала слов, но ощущала: чужая семейная история открылась перед ней на секунду, и ей лучше бы не заглядывать глубже.

Позже, ближе к десяти, Лена получила сообщение от сына и засобиралась домой. Катя тоже поднялась.

— Я провожу, — сказала Лена.

— Не нужно. Я доберусь.

— Ты уверена?

Катя уверенно кивнула, хотя совсем уверена не была.

Улица встретила её холодным ветром. Лена уехала на такси, а Катя решила дойти до метро пешком. Ей хотелось проветрить голову. За неделю произошло слишком много. Слишком часто в её мыслях появлялся человек, которому там не место.

Она прошла два квартала, когда поняла, что за ней кто-то идёт.

Катя резко обернулась.

Это был Джихун.

— Вы меня преследуете? — спросила она по-английски.

— Провожаю.

— Я не просила.

— I know.

— У вас словарный запас шире, чем две фразы?

— Да.

Катя замерла.

— Вы говорите по-русски?

— Немного.

— Насколько немного?

— Достаточно, чтобы понять, когда вы злитесь.

Катя не выдержала и рассмеялась.

— Великолепно.

Они пошли рядом. Не слишком близко. На расстоянии, которое можно было назвать приличным. Город шумел вокруг, но между ними почему-то возникла тишина.

— Почему русский? — спросила Катя.

— В университете изучал международную торговлю. Россия была одним из направлений.

— И вы решили учить язык?

— Мне сказали, что русский сложный. Я не люблю, когда мне говорят, что что-то сложно.

— Похоже на вас.

— Вы знаете меня три дня.

— Некоторых людей видно быстро.

Джихун посмотрел на неё.

— И что вы видите?

Катя хотела ответить шуткой, но не смогла. В его взгляде не было игры.

— Человека, который привык всё контролировать.

— А вы?

— Я?

— Что видно в вас?

Катя отвернулась.

— Женщину, которая просто хочет нормально отработать три месяца и вернуться домой.

— Домой к мужу?

Она остановилась.

Вот оно.

Слово, которое всё ставило на место.

Катя медленно повернулась к нему.

— Вы знали?

Джихун посмотрел на её руку. На кольцо.

— Я заметил.

Катя сжала пальцы.

— Тогда зачем вы идёте за мной?

Он молчал несколько секунд.

— Потому что уже поздно. И вы плохо знаете район.

— Только поэтому?

Он не ответил сразу.

Катя почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

— Мистер Канг…

— Джихун.

— Нет. Не надо.

Он понял.

Его лицо осталось спокойным, но в глазах что-то изменилось. Словно она не сказала ничего грубого, но всё равно провела черту.

— Хорошо, — сказал он.

Они дошли до входа в метро. Катя остановилась у ступенек.

— Спасибо, что проводили.

— Катя.

Она подняла глаза.

— Я не собираюсь разрушать вашу жизнь.

От этих слов стало почему-то больнее, чем если бы он сказал обратное.

— Тогда не приближайтесь ко мне.

Джихун смотрел на неё долго. Потом кивнул.

— Постараюсь.

Катя спустилась в метро, не оглядываясь.

Но уже в вагоне, среди людей, рекламных экранов и глухого шума поезда, она поняла: весь вечер ждала не его слов.

А того момента, когда он всё-таки не уйдёт.

Дома она позвонила Руслану. Он был на кухне, на фоне шумел чайник.

— Ты где была? — спросил он.

— С Леной гуляли. Она показала мне Хондэ.

— Понравилось?

— Да.

— Ты улыбаешься.

Катя коснулась губ.

— Правда?

— По голосу слышно.

Ей стало стыдно.

— Просто был хороший вечер.

Руслан помолчал, потом мягко сказал:

— Я рад. Правда. Я боялся, что тебе там будет одиноко.

Катя закрыла глаза.

Одиноко ей уже не было.

И именно это пугало сильнее всего.

После разговора она долго не могла уснуть. Вспоминала бар, взгляд Хеён, неожиданную тень на лице Минджуна, голос Джихуна на русском.

Перед сном телефон завибрировал.

На экране появилось фото.

Она и Джихун возле входа в метро.

Снято издалека.

Подпись была на английском:

Some women forget they are married too quickly.

Катя вскочила с кровати.

Через секунду сообщение исчезло.

А внизу, на улице, медленно отъехал чёрный автомобиль.

Границы

В понедельник Катя пришла в школу раньше всех.

Она почти не спала. Ворочалась, смотрела в потолок, вставала пить воду, снова ложилась и опять вспоминала снимок, который пришёл ей ночью: она и Джихун у входа в метро, снятые издалека, будто кто-то следил за ними с другой стороны улицы.

Some women forget they are married too quickly.

Эта фраза стояла перед глазами даже утром, когда Катя умывалась ледяной водой, накладывала лёгкий макияж и пыталась убедить себя, что всё это ей приснилось.

Но она знала: не приснилось.

Сообщение исчезло само. В истории ничего не осталось. Ни номера, ни уведомления, ни фотографии. Только память — слишком чёткая, чтобы списать её на усталость.

Она хотела рассказать Лене, но остановилась. Не потому, что не доверяла. Просто боялась услышать вслух то, что уже понимала сама: кто-то наблюдает за ней. Кто-то знает о Джихуне. Кто-то хочет, чтобы она испугалась.

И она испугалась.

Очень.

Катя вошла в учительскую, включила свет и поставила сумку на стул. В помещении пахло маркерами, бумагой и старым кофе. На столах лежали стопки тетрадей, распечатки, забытая кем-то маска для сна, детские наклейки и коробка печенья, которую Лена называла «эмоциональной аптечкой».

Катя открыла ноутбук и попыталась сосредоточиться на планах уроков. Сегодня у неё было три группы и одна встреча с родителями. Тема первого урока — условные предложения. Иронично. Вся её жизнь сейчас казалась одним большим условным предложением.

Если бы я не пошла тогда под дождь…

Если бы не встретила его…

Если бы не посмотрела на него так долго…

Дверь открылась.

— Ты что, здесь ночевала? — спросила Лена, входя с двумя стаканами кофе.

— Почти.

— Плохо выглядишь.

— Спасибо. Очень мотивирует.

Лена поставила перед ней стакан.

— У тебя лицо человека, который либо проверял тесты до трёх ночи, либо сделал глупость.

Катя взяла кофе, но пить не стала