Болезнь Паркинсона. Формула гармоничной жизни

Гитара – это огромный, неисчерпаемый мир, Вселенная. Абсолютно неважно, профессионал ты или любитель, в голове‐то у тебя звучит Розенбаум или Джими Хендрикс, кому что нравится. Именно эти звуки радуют и стимулируют.

Гитара вдохновляет и успокаивает, бодрит и возбуждает, даже усыпляет иногда. Часто бывает неодолимое желание просто взять её в руки и сыграть буквально пару фраз, 10 секунд, после чего, удовлетворённый, выходишь из дома в хорошем настроении. Из‐за Паркинсона я совсем не мог играть несколько лет, и это было ужасно. Руки не слушаются, хоть тресни. Для меня это была потеря очень серьёзная, было ощущение, что лишился очень важной части себя самого.

Гитара пришла в мою жизнь давным‐давно и весьма необычным путём.

В детстве я был довольно целеустремлённым парнишкой и не без способностей. Увлекающимся к тому же. Отец играл на пианино, мама на мандолине. Пианино у нас дома было довоенное, «Красный октябрь», войну провело в Ялте и последующие лет 30 или больше там же. Говорят, что Таривердиев, играя на нём, написал мелодию песни «Маленький принц» к фильму «Пассажир с «Экватора»», где брат моего отца, дядя Шура, был директором картины.

В какой‐то момент отец перевёз пианино в Курган и играл на нём. Играл он примерно так. Правой рукой мелодию, левой – линию баса и аккорды. В такой свинговой манере. Мне было лет 7. Смотрел и потом пробовал так же делать, всё самостоятельно, не учился ни одного дня. Освоил как‐то аккорды основные и их последовательности, играл что‐то типа «хмуриться не надо, Лада» и «Let It Be».

Потом дико захотел играть на гитаре. Лет в 10. Перестроил мандолину как гитару. 4 верхние струны получились. Простейшие познания о нотах уже были, конечно. А аккорды ведь знал по пианино! Берёшь на пианино, предположим, ре минор. Состоит из ре‐фа‐ля, находишь на гитаре те же ноты, нота «ре» получается дважды. Але, оп! Готово! Вот таким хитрым образом выстраивал на мандолине аккорд за аккордом, допустим, Em – D – G, уже можно песню исполнять. Непростой алгоритм. Произвёл один раз впечатление на одноклассников, решившись что‐то им исполнить, в том числе на будущего выпускника Гнесинки Андрея Бухтоярова.

Потом кто-то оставил у нас семиструнку. Естественно, я занялся ею. Настроил под шестиструнную, седьмая струна, как положено, заправляется за карандаш. Что делать с двумя нижними струнами, понятия не имел. Как‐то подсмотрел по телевизору, как ставится баррэ, пошёл дальше. Увидев как‐то по телевизору у гитариста «Самоцветов» крупным планом аккорд F7+, очень озадачился, не мог понять, откуда сие и зачем. Не самый продуктивный вариант обучения, но было именно так.

Первый раз увидел настоящего гитариста, когда поступил в военное училище. Я подбирал свободно, но играл довольно примитивно, по‐прежнему без F7+. На соседней кровати со мной на втором ярусе размещался Саша Герасимов, он играл на гитаре как бог! Играл по‐разному, в том числе нечто типа того, что сейчас называют фингерпикинг. Подглядел у него методологию, пошёл дальше. Уточню специально для однокашников, не «наш» Саша Герасимов из третьего взвода, а невысокий кудрявый паренёк с гордо поднятой головой, мой сосед во время курса молодого бойца, попавший потом в 6 роту. Уже на первом курсе они с Женей Харапутом создали ансамбль, где Саша священнодействовал на гитаре, а Женя играл на басу и пел. Очень сильный состав был.

Просуществовал он недолго, как‐то незаметно Сашу убрали из училища не то за песни, не то за анекдоты, скорее всего, он сам спровоцировал такой исход, ибо его место было явно не в казарме.

Совершенно неожиданно Женя пригласил меня в свой суперколлектив играть на басу. Углубляться в подробности не буду, скажу только, что обратил на себя внимание исполнением на гитаре Гимна Советского Союза. Появился он в моём «репертуаре» таким образом. Из книги Олега Феофанова «Музыка бунта», зачитанной у нас дома до дыр, узнал, что Джими Хендрикс на Вудстокском фестивале исполнил гимн Соединённых Штатов. Как он это сделал, я не имел понятия, но резонно рассудив, чем я хуже, приготовил свой вариант нашего гимна. Характерный для меня эпизод.

Уже в курсантские годы, наверное, мама стала буквально заставлять меня петь публично. Дико стеснялся, но потом расковался немного. Годам к 25 играл и пел уверенно. Некоторым нравилось.

В тяжёлый момент жизни, когда расстался с первой женой (тяжёлым, невыносимо тяжёлым было расставание с маленькой дочкой, конечно, а не с женой), играл на гитаре едва ли не круглосуточно, именно она помогла продержаться.

И вот Паркинсон отнял у меня её, чем обескуражил запредельно. И это тоже произошло запоминающе. В какой‐то момент мы с Ириной решили, что можем выделить из бюджета необходимую сумму для покупки приличной гитары. Выбрал чумовую гитару Martin Veterans Limited Edition, дредноут серии D 28, сделана на тему ветеранов Вьетнамской войны. И вот в процессе выбора меня немного смущало отсутствие особых эмоций от процесса. Неужели я совсем зачерствел, и даже Martin не вызовет предполагающихся по такому случаю эмоций?!

Отнюдь. Приехал домой. Положил кофр на диван. Расстегнул. Запах!

Запах новой гитары – вещь волшебная, похожая на запах новой машины. Не с точки зрения обоняния, а по воздействию. Запах сногсшибательный. И сама гитара, она прекрасна! Скупая мужская слеза прокатилась по щеке… Да что там прокатилась! Потекла, чёрт побери, бурным потоком прямо под ноги! Залил всю квартиру своими слезами.

И вот достал я эту замечательную гитару, к этому моменту струны новые в магазине поставили, доработку сделали. Начинаю играть, а не играется. Не получается так, как надо. Не понял ничего. Только значительно позже, после диагностирования Паркинсона, стало понятно, в чём дело.

Примерно в то же время катались на лыжах в Кортина Д’Ампеццо, это была последняя (пока последняя!) моя поездка в горы. Не получил привычного кайфа, вроде, катишься, но что‐то не то. Видимо, уже незаметные глазу проблемы с координацией движений начались. То же самое с плаванием. Не то чтобы тонуть стал, но появились непонятные раздражающие трудности.

Впрочем, отвлёкся. Мы о гитаре, она важнее и гор и моря, безусловно.

С Мартином я подружился не сразу. Не мог понять, в чём дело, не давался он мне. К декабрю 2010 года стало всё понятно.

Паркинсон ударисл в первую очередь по правой стороне. Правая рука перестала слушаться, играть не мог совсем. Не получались самые простые движения. Петь тоже перестал, потому что энергетика ушла вообще, напрочь. Перерыв продолжался лет 5–6, ничего не получалось.

В какой‐то момент начал ловить небольшие промежутки времени, когда рука стала что‐то изображать. Изредка. С радостью угадывал эти моменты, они продолжались примерно по полчаса, но редко. Потом чаще. Сейчас почти в любой момент получается более или менее. Потом петь попробовал. Поначалу потерпел полное фиаско. Ни дыхания, ни энергетики. Ноль. Потом что‐то как‐то пошло постепенно. После перерыва немного добавилось низов, видимо, возраст сказывается. Стало гораздо легче петь в связи с этим.

Потом попробовал записываться. Купил студийный микрофон, звуковую карту, установил программу Cubase и потихоньку пошёл‐пошёл, небыстро, шаг за шагом. Дико интересно и полезно оказалось. Стало получше получаться, перестал дрожать перед красной кнопкой и т.д. Сказать, что сильно преуспел, не могу, но в пределах приличия иногда получается. Стесняться почти перестал, кое‐что записал и даже публично выложил. Получил положительную реакцию…

На сцену не собираюсь. Но мне очень важно показать, что я могу. Запечатлеть этот факт или факты для… не знаю, кого, для неравнодушных людей, близких, родных. Себе, в конце концов, показать, что я жив ещё и в порядке вполне. И без гитары мне никак нельзя, без пения в меньшей степени, но всё равно хочу! Особое у меня к этому отношение. Оттого, наверное, и к музыкантам трепетно отношусь, не добрал витаминов в детстве. – странная сентенция про витамины)

22 июля 2019 года. Записано по горячим следам

Пятый день, по возвращении с моря, сложился очень тяжело. С утра пришлось ехать довольно далеко на машине (в офис), полтора часа до места добирался и столько же примерно обратно. Всё это мероприятие заняло промежуток времени с 07.40 до 12.00 часов. С 9 до 11 было очень плохо, детали опускаю.

В 13.30 поехал в банк, три остановки на метро без пересадки, из банка на метро до станции Прокшино, оттуда на машине до дома. Добрался домой в 16.30. С огромным трудом перемещался и в метро. В банке всех напугал, ноги не слушались совсем. Каждое новое движение давалось с большим напряжением.

Также зафиксировал, что дома с 16.30 до 23.00 нормально себя чувствовал максимум часа полтора. В который раз уже капитально загрузился. Поездка на море дорого мне встаёт. За две недели три или четыре дня нормальных, остальные с большим напрягом. Что же мне теперь, никуда нельзя выехать?! По работе опять ничего не получается, непонятно, что с этим делать. Эти и другие вопросы, одновременно переполняющие мозг, сильно напрягают, формируя депрессивные настроения и всякие дурные мысли.

8 августа 2019 года

Важный день. В этот день 27 лет назад мы познакомились с Ириной, самым главным человеком в моей жизни. Мгновение это я помню как вчера, забыть момент встречи невозможно.

Я зашёл, не зашёл даже ещё, заглянул в купе поезда Москва – Адлер, направляясь в Лазаревское, первый раз в жизни.

Справа у окна сидела она. Девушка немыслимой красоты. «Везёт же тому, у кого такая жена», – подумал я в ту же секунду. Цитата точная и абсолютно честная. Иногда соображаю быстро и действую тоже. Это было 8 августа 1992 года. 29 августа 1993 года родился Никита.

Через 27 лет её же слова ТЫ НУЖЕН МНЕ, Я ПОГИБНУ БЕЗ ТЕБЯ! заставляют меня шевелить мозгами и действовать.

Несколько дней назад, ещё не делился ни с кем, я совершенно точно понял, что Паркинсон подбрасывает новый вызов. Удивляюсь себе, но воспринимаю его с олимпийским спокойствием.

Во‐первых, опять увеличилась продолжительность плохого самочувствия в течение дня. И второе, главное, это плохое состояние стало ещё жёстче.

Вчера это проявилось очень наглядно и ярко. Свидетелей не было. Точнее, был один. Велби, наш пёс.

После ванны прилёг на диване, чувствовал себя неплохо. Велби был рядом, ему нездоровилось уже несколько дней. Прямо у меня на глазах его вырвало. Я довольно бодро встал и тут меня переклинило. Мгновенно. Не могу сдвинуться с места. Пытаюсь сделать длинный шаг, выпад правой ногой. Не получается. Короткий – тоже не удаётся. Иногда получается бежать, уже говорил об этом. Потому что семенящий шаг как‐то легко превращается в бег. Но сейчас и это не получается.

Смог сдвинуться с места шагами с высоким подниманием бедра. Способ открыт мною экспериментальным путём. Обратил внимание на то, что по лестнице могу идти практически в любом состоянии. Стал инсценировать или моделировать ходьбу по лестнице, получилась ходьба с высоким подниманием бедра. Помните производственную гимнастику на советском радио? Теперь представьте: бравурные звуки рояля, я с полотенцем на поясе высоко поднимаю бедро одно за другим, с тряпкой в руках крайне неритмично перемещаюсь в ванную и обратно. Перемещаюсь постепенно, но крайне неравномерно, и так несколько раз, туда‐сюда, туда‐сюда.

Трагикомизм ситуации усугубляется тем, что в момент физиологического акта Велбика я уже поднялся с дивана и с энтузиазмом записывал очередную свою нетленку, в частности, фразу «больше жизни девчонки нам нужны». Вот он я – неритмично перемещаюсь по дому, нуждаясь больше жизни в девчонках, высоко поднимая бедра, ловлю падающее с них же, бёдер, полотенце, сердце стучит в такт «мы вам честно сказать хотим», сумасшедшие глаза, рот открыт (ловил себя на этом в подобных ситуациях), но упорно делаю то, что задумал.

Это главное, склонен предполагать. Упорно. Двигаться. Не падать.

Ирина

Я не говорю о ней тосты, разве что совсем коротко, не признаюсь публично в любви, не поздравляю с днём рождения в фейсбуке. Не благодарю её родителей за то, что воспитали такую дочь, не хвалю её эмоционально за очередное невероятное деяние, и даже за сына на его дне рождения громко не благодарил. Всё это мелко и ничтожно по сравнению с тем, какие чувства я испытываю по отношению к этой удивительной девушке, которая волшебным образом когда‐то давно из большого отряда своих женихов выбрала меня.

Это был странный выбор. На момент нашей встречи в поезде я был старше её на девять лет, сейчас… тоже на девять лет, а вы что подумали? Сейчас времена другие, никого этим не удивишь, тогда это была редкость.

Мало того, я служил в армии, учился в академии, но собирался уходить. Был юридически женат, но моя бывшая супруга каким‐то образом выписала меня из квартиры в Херсоне, которую я получил от армии. Снимал квартиру в Бирюлёво, из имущества имел ковёр и большую спортивную сумку партикулярного барахла.

Периодически заново удивляюсь, как её родители не поставили меня на лыжи, не отправили восвояси. Волевые и решительные люди, причём оба, с огромным опытом работы с людьми в экстремальных условиях, они видят человека насквозь, убеждался в этом многократно. Наверняка сын генерала КГБ с машиной и трёхкомнатной квартирой рядом с метро «Университет» был для них более интересным вариантом, но они приняли меня таким, какой я есть. Когда надо мной сгустились тучи, было и такое, они сказали Ирине, если нужны деньги, скажи, продадим дом. А когда пришёл к нам Паркинсон, они сказали, пусть Игорь приезжает к нам, на море ему будет лучше.

Владимир Васильевич, в своё время старшина роты связи ВВС, кавалер ордена «Знак Почёта», почётный гражданин штата Небраска, долгие годы был палочкой‐выручалочкой для руководства «Мострансгаза». Уникальный, незаменимый специалист, которого посылали на самые трудные объекты то в прикаспийских песках, то на Севере, то ещё в какой‐нибудь тьмутаракани, где есть компрессорные станции газопроводов.

Елена Борисовна, в 17 лет ушедшая с ним, в чём была, из отчего дома, всегда ездила по командировкам вместе с ним, будучи начальником участка. По рассказам Ирины, да и самой Елены Борисовны, у них всегда был самый уютный вагончик (контейнер, бочка, жильё, в общем).

Видимо, разглядели они что‐то во мне, за неприглядной вывеской (женат, без прописки и т.д.), и вот уже 27 лет мы вместе.

Продолжаю через 5 лет.

32 года мы вместе, из них 15 живём с БП). Безусловно, ей труднее, чем мне. Врождённое повышенное чувство ответственности – это ещё тот подарок судьбы. Сводит с ума и от менее драматичных событий, нежели неизлечимое заболевание у мужа. Я все эти годы окружён теплом и заботой, мои желания выполняются не беспрекословно, но практически всегда. И это не от того, что я такой доминирующий самец и подарок судьбы на всю оставшуюся жизнь. Отнюдь нет. Здесь другое. Её представления о том, что такое хорошо и что такое плохо. Понятия о преданности и верности, всегдашняя готовность прийти на помощь кому угодно, не только супругу. Удивительный человек. Не очень нравится, как подруги дают ей советы, и это продолжается все совместно проведённые нами годы. Наиболее распространённые: Ты его балуешь, зачем? Зачем ты покупаешь ему новую красивую одежду, обойдётся тем, что есть. Как ты его отпускаешь на море одного? И т.д. и т.п. Что характерно, это говорят подруги, которые давно уже живут одни, видимо, реализовав на практике свои концепции семейной жизни.

Несмотря на южные корни и врождённый темперамент, Ирина находит в себе силы сдержаться, когда у меня эмоции зашкаливают. Мы оба отходчивые, это спасает. Все эти годы, помимо ведения дома (дома, в прямом смысле слова, это нелегко) она интенсивно работает, практически без выходных, занимаясь делами нашей фирмы.

Не так давно, вопреки распространённому мнению, что мужикам всё равно и они ничего не замечают, я обратил внимание на то, что она вышла на какой-то новый уровень ведения домашнего хозяйства. Так красиво становится на кухне после того, как она помоет посуду, как-то по-особому раскладывает все предметы, у меня так не получается. За все годы нашей совместной жизни ни разу не было такого, чтобы она не приготовила обед или ужин. Судя по всему, далеко не во всех семьях так.

Помимо всего сказанного и прочего, она ещё и очень красивая. Годы не делают её хуже, наоборот, она набирается женственности и новых красок. И совсем уж невыносимо красивой она становится, глядя на внучку, Ариночку. Это наблюдения последних недель буквально. Снова счастье постучалось в наш дом, и её счастливые глаза наполняют меня радостью и нежностью. Вот такая она, моя Ирина!

Про одиночество

Она прекрасна, да. И многообразна, контрастна… Жизнь. Она озадачивает, ставит перед фактом, заставляет, принуждает, удивляет. Моя картина мира написана яркими красками, есть на её (или моей?) палитре и серые, и чёрные краски. Невозможно раз и навсегда найти ответы и пребывать в благодати до конца дней своих…

Глубокая ночь. Опять нет сна. Мысли, обрывки воспоминаний, они бередят, царапают душу, иногда рвут её на части, из глубин памяти извлекают давнее и, казалось, забытое, и уж точно не актуальное совсем. Ан нет… Песни, стихи, люди, девочка в малиновом берете, гениальный Лёша Романов. Алексей Дмитрич, в смысле…

«Когда ты смотришь на меня, я вспоминаю»…

Да ничего я не вспоминаю. Думаю, слушаю тебя, сопереживаю, размышляю, радуюсь твоему присутствию рядом, если и вспоминаю что‐то, то исключительно в контексте разговора…

Почему в песнях заложена такая объединяющая сила?! Почему совершенно разные люди, роняя слёзы, заходясь от восторга и переполняющих их чувств, слушают струящиеся из динамиков звуки его голоса:

«Я привык бродить один и смотреть в чужие окна…»

1981 год. Херсон. Осень. Дождливо. Поздний вечер, сыро. Пасмурно. Иду по улице, бесцельно и бессмысленно, пряча руки в карманы, один на всём белом свете, вырванный с корнем из отчего дома, робкий, тонкий и звонкий парнишка, не умеющий знакомиться с девушками… Умеющий, правда, держать удар.

Но как же страшно было тогда, одиноко, пронзительно одиноко и страшно от этого одиночества....

«Мне хотелось бы узнать, что вас ждёт, и что тревожит…»

Да что угодно, лишь бы не быть одному…

«И я бежал из ледяного плена, мне было мало на земле тепла, но я не сдался…»

Тогда мне был 21 год, и эта волшебная, удивительная песня… Она трогала в 21 и бередит сердце теперь. Если она цепляет тебя, значит, есть шанс, что мы одной крови. Не факт, но шанс есть. Есть шанс на то, что мы поймём друг друга. И два солдата, два солдата Вселенной пойдут рядом, вдохновлённые пониманием того, что они одной крови.

Как же я устал от беспомощности, от постоянной боли, от преодоления… Сколько можно терпеть?! Надо, брат, надо! Лёша огорчится, и Лариса его огорчится, если вдруг со мной что случится. Скажет, ну, что ж ты, дружище, подвёл. Нет‐нет, нельзя, нельзя, нельзя никак! Держись, чувак!

27 ноября 2019 года. С гибельным восторгом

Прилетел утром из Сочи, провёл там дней десять. Причём ночь прошла в дороге, почти не спал. Сели завтракать. Ирина рассказывает о делах, что нового, кто и как дуркует, кто просто безобразничает, а кто выбешивает. Обычно я спокойно реагирую на такого рода «новости дня», вы же помните, мне нервничать нельзя.

Но в этот раз произошло нечто неожиданное. На меня накатила такая злость, не злоба, нет. Что‐то вроде спортивной злости, когда ты молод, горяч, умел и энергичен. Перед тобой препятствия, а ты полон сил и желания их преодолеть.

Ты царь, ты лев, ты Беня Крик, ты молодой Майк Тайсон, ты Диего Армандо Марадона в матче с англичанами! Ты выдвигался на «Оскар», забивал французам и шёл по красной дорожке к своему очередному триумфу!

Таким энергичным, нацеленным на дела и по‐хорошему злым не был давно. Готовым рвать и метать, сворачивать горы и не замечать пригорки. Это было потрясающее состояние! Одновременно восторг от прилива сил и энергии, отчаяние от понимания того, что это не навсегда, слёзы, сопли во все стороны. Ощущение собственного всесилия причудливо сочеталось с отчаянием и немым вопросом: какого чёрта?! Какого дьявола я не такой сильный, как 5 лет назад?! Сердце бьётся учащённо, не поспеваешь утирать слёзы, твою мать, всё не так, ребята, как же так?! Неужели это конец?! А так всё начиналось хорошо… Зачем же так‐то?… Дык… елы‐палы… да… нет… конечно… Как же хорошо!

С гибельным восторгом и восторженным отчаянием понял, какая разница катастрофическая между мной 5–7 лет назад и сегодня!

В эти минуты я так отчётливо представил, что такое «с гибельным восторгом». Все знают эти слова гениального Владимира Высоцкого. «Чую с гибельным восторгом: пропадаю, пропадаю!..» Не каждый, уверен, задумывался над ними. Тем более, прочувствовал так глубоко. Описать это ощущение не возьмусь, очень это тонко и зыбко.

Что будет завтра или через час, не думаю.

В любом случае я ещё повоюю, мать их всех! Каррамба! Тысяча чертей! Свистать всех наверх! Выходи строиться, слушай сюда, руки по швам, стоять, бояться!

Я силён, как Юрик Варданян, и лучезарен, как Иван Бодхидхарма!

 Я вернулся! И теперь буду вашим королём!

 Мы все будем счастливы!

Конечно, это состояние продолжалось недолго. Но для меня важен прецедент. Раз был такой прилив и выброс энергии, значит, есть ещё потенциал, порох в пороховницах, если по‐научному.

5 декабря 2019 года

В этот день впервые почувствовал, как мне показалось тогда, дуновение ветерка, который уносит нас в иные миры. С утра чувствовал себя неважно, но ничего особенного, некоторое недомогание и вялость. Ближе к вечеру нужно было съездить в офис, соответственно, должен был набраться сил для этого. Пообедал и лёг вздремнуть. Спал крепко, проснулся через час, наверное. Почувствовал сильную головную боль. Значительно более острую, нежели иногда случается у меня. Пульсировали виски, голову сжимало, будто стальным обручем. Встал. Идти не могу. То есть ни на дюйм не могу сдвинуться с места. Даже думать было больно. Но без этого ситуацию не изменить, само не пройдёт. Мысли понеслись бурным потоком, разрывая голову на части, икроножные мышцы натянулись, как корабельный канат.

Надо принять что‐то от головы срочно, да не от головы, а от боли головной. Это вниз нужно, на первый этаж, там все лекарства лежат. Твою мать, Казачков, как ты туда дойдёшь?! Сначала нужно «свои» лекарства выпить, они здесь, в кабинете, на столе лежат. И в туалет хочется. Зверски! Шагай! Ша‐гаааай!!!

Кое‐как добрался до стола, выпил свою леводопу, теперь идём дальше. Туалет, теперь туалет! Нет! Опущу подробности, связанные с туалетом. Передвигаюсь на кухню, где хранятся таблетки «общего назначения». Голова раскалывается, виски пульсируют, как огни в дискотеке, горячий пот выступил на лбу, а по спине стекает холодный. Холодно, чёрт побери! Ноги не слушаются, чувствую себя марионеткой в руках новичка, который делает судорожные движения, превращая симпатичную в руках невидимого Мастера куклу в мешок с костями. Железный Дровосек засбоил, чёртовы двоечники‐программисты не доглядели где‐то, пропустили что‐то. Серебрится серенький дымоооок… какого чёрта так болит голова?!

Совсем некстати вспомнились строки из Сафо, льющиеся из глубин памяти раскалённым металлом прямо в мозг:

«Потом жарким я обливаюсь,

дрожью члены все охвачены,

зеленее становлюсь травы

и вот‐вот как будто

С жизнью прощусь я»

Она же молодая была, как она так точно всё рассказала?! И про пот жаркий, и про члены и дрожь. Видно, что в теме. Да нет, чувак, она же про любовь писала! Кака‐така любовь, зеленеешь если и вот‐вот концы отбросишь?!

Неужели?! Вот так оно бывает, да? Никакой романтики, мать твою! А где же родные и близкие у постели умирающего?! Где внуки и правнуки с широко открытыми глазами, дедуля всегда такой весёлый, ему всего 95… А мандарины на тумбочке? Где мандарины?!

Вот так, да?! Скрюченное тело, лохматый и небритый, в старой футболке, со сморщенным членом… Твою мать, надо хоть штаны надеть!

Одеть или надеть?!

Кое‐как справился. И брюки напялил, и таблетки выпил, и до постели добрался.

 Через полчаса полегчало.

Через час примерно приехала Галя Дербенцева, ее попросила об этом Ирина, которая была в отъезде. Галя, точнее Галина Борисовна, врач. Грамотный, востребованный специалист, многогранно одарённый и неравнодушный человек. К слову, я сам хотел позвонить именно ей, но не смог найти в телефоне, всё расплывалось перед глазами, и руки не слушались. Пришлось Ирину напугать, увы. Так вот, Галя деликатно согласовала со мной, не помешает ли, прежде чем приехать. Погуляла с собакой, расспросила меня, померила давление. Аккуратно объяснила, что Паркинсон твой – это долгая история, развивающаяся постепенно. Что сегодня тяжёлый для всех хроников день, у тебя давление снизилось, что вызвало головную боль.