- -
- 100%
- +
Я знал, что Равуда лупит подчиненных, но я не Равуда, и я таким не стану.
– Давай. Еще раз. На раз-два-три… Поехали!
Они побежали куда надо, медленно и нехотя, но побежали, залегли на позиции. Половина изобразила беглый огонь по мишеням, за которыми прятались Дю-Жхе и Юнесса, вторая – вялую перебежку на десять метров.
Понятно, что возможность стрелять я им отключил, а то поубивают друг друга…
– Давай! Отлично! – гаркнул я. – Не спать на правом фланге!
Я гонял их второй день, и к собственной радости видел результат – новички следили за опытными бойцами, подхватывались вместе, не вразнобой, понемногу нащупывали ритм. Никто не знал, когда нас снова швырнут в кровавое пекло, но я понимал, что прохлаждаться нам не дадут.
Гегемония ввязалась в войну с бриан не для того, чтобы та затянулась на годы.
Гага проводил занятия для всей центурии, конечно, но он особенно не утруждал себя. Мне же вовсе не хотелось, чтобы мы снова были как слепые кутята, не знающие и не понимающие, что делать и куда бежать.
– Последний рывок! – гаркнул я, и мое воинство дружно ринулось в атаку на «вражеские» позиции.
Дю-Жхе из-за своей мишени показал мне пятерню – по его подсчетам, они с Юнессой положили бы всех, кроме пятерых, дойди все до реальной схватки. Ничего, позавчера не осталось вообще никого, а вчера двое, так что я сорвал горло вовсе не впустую.
– Свободны, – велел я. – Макс, отведешь их до казармы.
– А ты? – спросил он, подняв забрало.
– Дело такое, мне надо кое-чего попробовать.
Мало нацепить на себя фильтр ночного зрения, надо еще пристреляться с этой штукой на морде и с трещащей прямо в ухо системой командирской связи – отвлекает, и сильно, хотя благодаря ей я в курсе, что творится во всей центурии, вижу не только свой кусочек боя, а всю картину.
Я дождался, пока бойцы уберутся прочь, перещелкнул канал на самый шумный, опустил забрало.
– Вот он, великий командир, гроза врага, – она подошла бесшумно, и шаги я уловил в последний момент.
Я вернул забрало на место и обернулся, чтобы напороться на холодный взгляд трех голубых глаз. Злобная, хоть и красивая сучка Лиргана, наш бывший центурион, ставшая трибуном и ушедшая на повышение в другой манипул… что принесло тебя на стрельбище в столь поздний час?
Рассматривала она меня с обычной смесью похоти и презрения.
Я приложил руку к шлему, отдавая честь.
– Не воняй, – процедила она. – Знаю, что ты всю эту военную требуху в гробу видал.
Лиргана выглядела на диво хорошо в гражданском – узкой юбке с вырезом на бедре, высоких сапогах, и полупрозрачной кофточке, под которой более чем очевидно угадывались крупные груди, числом три. И я был рад ее видеть, и не то что рад, а прямо-таки воодушевлен в некотором смысле, в том, что живет в мошонке.
Тело мое под бронезащитой начало разогреваться.
– Есть разговор, – Лиргана ухмыльнулась, и я понял – видит, все замечает, стерва. – Только сначала тебя надо успокоить, а то ты, я вижу, разволновался так, что дерьмо внутри вот-вот закипит.
Я хотел ответить гордо, послать ее подальше, по похоть мертвой хваткой сцапала меня за горло. Вспомнил, как эта барышня буквально изнасиловала меня в трюме, каково ее тело на ощупь и на на вкус.
А я вдали от жены уже десять дней, и вовсе не железный!
– Пойдем, – Лиргана поманила меня, и я потащился за ней, точно баран за пастухом.
Заняться сексом посреди стрельбища – идея не самая лучшая, тут же набегут любопытные, начнут давать советы, да и валяться на взрытой земли, посреди траншей, брустверов и мишеней не очень удобно. Трибун привела меня к одной из дверей в стене огромного зала, и буквально затащила внутрь.
Это оказалась подсобка, темная, грязная, забитая стеллажами со всяким барахлом.
– Скучал? – поинтересовалась Лиргана, поворачиваясь.
А в следующий момент я притиснул ее к стене, жадно сдавил одной рукой грудь, другой вцепился в гладкое бедро.
– Полегче… полегче… – промурлыкала она. – Трусы может снимешь? Герой…
Я тяжело дышал и суетился, точно старшеклассник, пришедший в гости к подружке и обнаруживший, что она ждет его в одном халатике. Только и мог, что ощупывать ее и нечленораздельно мычать, путался в застежках, и до дрожи в ладонях боялся, что не дотерплю, не выдержу.
Лиргана понимающе усмехалась, и я ненавидел ее за эту усмешку, хотел сделать ей больно.
– Вот так… – сказала она, когда я вошел в нее, и укусила меня за губу, так сильно, что я ощутил привкус соленого.
От экстаза все мое тело содрогнулось, я ощутил себя накачанным сверх всякой меры воздушным шариком, в котором пробили дыру. Задергался и вцепился в Лиргану, стиснул посильнее, прижал к стене так, что ближайший стеллаж качнулся, с него со звоном что-то упало.
– Герой… – повторила она, и погладила меня по щеке с неожиданной нежностью.
Мне пришлось напомнить себе, что эта женщина безжалостна и расчетлива, что она некогда продавала себя и умеет манипулировать мужчинами, что ко мне она испытывает лишь влечение, замешанное на ненависти, и что если это ей окажется выгодно, она отдаст меня Равуде, и посмотрит, как тот будет резать меня на куски… Неожиданно мне стало холодно, возбуждение ушло, усталость навалилась на плечи как мешок с песком.
Я подтянул штаны и принялся застегивать ремень.
– Ну что же, будем считать, что мы поздоровались, – Лиргана оправила юбку. – Перейдем к делу.
И что ей от меня нужно?
Лиргана подняла руку с браслетом, и по щелчку ее пальцев над ним развернулся небольшой экран. Я увидел себя со спущенными до колен штанами, выпученные глаза, голую задницу, и прижатую мной к стене женщину с задранной кофточкой, свою жадную ладонь на одной из грудей.
Эта стерва записала все на видео – и сразу с нескольких сторон! Как? Как?
– Домашнее порно? – спросил я хмуро. – Что за ботва?
– А то за ботва, – голос Лирганы был сладким, и я понимал, что именно сейчас она получает удовольствие: когда может управлять мной, мучить меня, причинять мне боль. – Если ты не будешь делать то, что я тебе прикажу, то мы это виде отправим твоей супруге. Прекрасная женщина, верно? Любит тебя, да?
У меня перехватило дыхание, сердце забилось как бешеное, смесь страха и злости ударила в горло снизу как струя пара.
– Кто «мы»? – выдавил я. – А если я тебя придушу прямо тут?
Лиргана улыбнулась и двинула меня коленом в пах так, что я согнулся.
– Придушит он меня, – сказала она. – Суешь свой отросток во все, что движется. Только на это и способен. Если поднимешь на меня руку, то пожалеешь, очень-очень сильно.
Трибун не блефовала, она начала службу простым бойцом и поднялась до офицера, прошла сотни боев, убивала много раз.
– А как вы доберетесь до Земли? – спросил я, когда смог наконец распрямиться.
– Если бы ты приласкал меня как следует, прежде чем грубо и неромантично трахнуть, то ни о чем бы уже не спрашивал, – Лиргана приспустила кофточку с плеча, и я обнаружил на ее нежной коже татуировку: хищная лапа с тремя пальцами вроде птичьей.
Точно такая же имелась у врача-шаввана, прописавшего мне «витаминки», точно такой же щеголял мой дядюшка Иван на Земле… но раньше такого украшения у нее не было, ведь я видел эту женщину голой, совсем без всего!
Вот это сюрприз!
Она не блефует, у них, кем бы эти «они» ни были, и правда есть доступ к нашему миру!
– А что надо делать? – тупо спросил я, ощущая себя волком, которого загнали собаки: оскаленные пасти и злобный лай со всех сторон, да еще и людишки подтягиваются, ружья наводят.
– Повиноваться, – Лиргана оскалилась мне в лицо. – А в чем конкретно – узнаешь. Если прикажем, то будешь дерьмо языком собирать… прикажем – убьешь кого-то из друзей. Иначе твоя жена узнает, как ты тут без нее развлекаешься… И все, прощай личное счастье.
Я открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же захлопнул его, поскольку так и не нашел слов. Трибун хмыкнула и вышла, намеренно толкнув меня плечом, а я остался – совершенно обалдевший и павший духом.
Глава 4
Столб пара вырвался из пола метрах в трех впереди нас, расплескался по потолку. Меня обдало жаром, а Диррг, которому досталось сильнее, выругался через стиснутые зубы. Невольно отступил на шаг, толкнув меня, и прибор в его руке, похожий на сдвоенную лопату, дрогнул.
Что это за штука, зачем она нужна – сержант-техник не объяснил, сказал только, что придумал и сконструировал ее сам.
По горячей зоне мы бродили уже час, видели многочисленные черные наросты вроде сталактитов и сталагмитов, обходили дыры в полу. Сородичи Котика с хрюканьем и писком удирали от нас, шумовые выбросы сотрясали стены, уши от них болели просто зверски, ядовитые запахи щекотали нос, но до настоящего яда дело, к счастью, пока не доходило, поэтому противогазы мы не надевали.
В горячей зоне, окружавшей исполинский двигатель линкора, было «уютно», как всегда.
– Что за ерундень? Сейчас настроим, – пробормотал Диррг, подтягивая к себе лопату: черенок у нее был обычный, разве что не деревянный, а вот пластиковых лезвий от него отходило две штуки, одно над другим, и покрывали их черную поверхность многочисленные волоски того же цвета.
– Как оно хоть работает? – спросил я.
Сержант-техник оглянулся на меня через плечо, в его прозрачных глазах я увидел сомнение – он явно не хотел раскрывать мне всего, и это было, честно говоря, обидно. Уговорил меня помогать, ссылаясь на свою болезнь, а в ответ на вопросы всякий раз уходил в глухую молчанку.
– Ловит определенное излучение, – сказал Диррг наконец. – Вот, на экране видно…
Венчал черенок небольшой экран, возникавший, если эту штуковину взять в руки: сплошная синева, по которой бегут слева направо белые полосы, то есть информации чуть больше, чем ноль.
– Появится красная точка – нужно идти в том направлении, – пояснил сержант. – Точка начнет увеличиваться, затем превратится в шарик… Предмет, который мы ищем, излучает в определенном диапазоне, его ни с чем нельзя спутать, такой вот он уникальный.
– А что это за предмет, чтоб я сдох? – раздражение в голосе я скрыть и не пытался.
– Это… – Диррг замер, глянул мне за спину. – Вперед, бегом! Противогаз!
У него было феноменальное чутье на опасности горячей зоны, поэтому я стартовал, не задумываясь. Сам сержант тоже побежал по коридору, тряся солидным брюшком и вскинув «лопату» на плечо.
За спиной мягко вздохнул великан, по стенам, между которых мы бежали, составленным из черно-белых и изумрудно-золотистых «микросхем», зазмеились тонкие трещины… Выхлоп, чтоб ему провалиться, и счастье, если пол не провалится под нашими ногами прямо сейчас!
Диррг споткнулся, но я подхватил соратника под локоть, перехватил его прибор. Оказался тот совсем легким, не больше килограмма, а рукоятка под пальцами вибрировала, точно живая.
Поворот, еще один, узкая лестница вниз, нас догнал второй вздох, не такой сильный, как первый, но пахнущий серой. Я мигом задохнулся, несмотря на надетый противогаз, перед глазами потемнело, в груди словно объявился бешеный кот, начавший драть ее изнутри когтями на многочисленных лапах.
Устоять! Устоять! Если упадешь, то ты труп!
Меня повело в сторону, я ударился о выступ стены, и резкая боль помогла очухаться. Новый вздох обошелся без боли, только с хрипами, я различил перед собой широкую спину Диррга, болтавшийся на ней рюкзак, и понял, что выключился на каких-то несколько мгновений.
– Давай! – бросил он через плечо. – Немного осталось!
Лестница кончилась, под ногами очутился пол очередного коридора, а справа – монолитная золотистая стена, за которой прятался собственно двигатель размером с деревню. Третья волна выхлопа толкнула сзади, но совсем мягко, и сердитый рокот затих вдалеке.
Удрали! А задержись секунд на десять, там бы и остались!
– Живы, – сержант остановился и согнулся, упершись широкими ладонями в колени. – Ухх… Уффф… Пффф…
Несколько минут мы просто дышали, приходя в себя.
– Давай выпьем, сам Гегемон велел, – Диррг с кряхтением потащил с плеча рюкзак, внутри булькнуло, и на свет явилась обтянутая тканью старинная фляга с металлическим стаканчиком вместо крышки.
– Дедушкин самогон? – спросил я, настороженно глядя на прозрачную жидкость.
Пахла она слабо и безобидно – травой, мхом, листьями.
– Он, – признался сержант. – Рецепту лет двести, еще до Гражданской реформы.
Когда-то шавваны были просто бесправными рабами кайтеритов, но потом создатели Гегемонии осознали, что себе дороже, и стали давать некоторым чешуйчатым гражданство – чтобы те сами справлялись с быдлом. Разделяй и властвуй – работает по всей вселенной.
Я осторожно пригубил.
Самогон оказался густым, сладковатым, а от изобилия вкуса я просто задохнулся. Мягкий огонь скользнул по горлу, и мне стало жарко, словно из тени я выбрался на солнцепек. Ощущение продлилось всего мгновение, а потом исчезло, и во рту остался привкус рябины, меда и лесных орехов.
– Закусывай, – Диррг протягивал мне пучок домашних колбасок, тонких, словно веревочки, с блестящими капельками жира, я сунул его в рот, ощутил волокнистую, мясистую плоть, крупицы соли и специй.
За колбасками явились пирожки – с фруктовым творогом, с мягкими орехами, что хрустели на зубах, источая кисловатый сок, с мелко нарубленным мясом, напоминавшим баранину, но более нежным, с чем-то вроде слабосоленой икры, хотя это могло быть что угодно, пыльца каких-нибудь растений или выделения гигантских молочнокислых лягушек. Проглотил я их – пирожков, не лягушек – наверное с дюжину, и запил еще одной стопкой самогона, который пошел как родной.
– Ну вот, так куда лучше, – сказал Диррг, который и сам отдал должное стряпне жены.
– Лучше-то лучше, – пробормотал я, сыто отдуваясь. – Но ты мне так и не ответил. Что мы ищем?
И вновь лицо сержанта навестили сомнения, он потер виски в мелкой чешуе, откашлялся.
– Уверен, что хочешь знать?
– Уверен, что не имею желания помогать, если не понимаю, чем занимаюсь! – произнес я это чуть резче, чем намеревался, и тут же пожалел: этот толстый парень не раз выручал меня, отнесся как к другу, когда я только появился на «Гневе Гегемонии», а я на него голос повышаю.
Диррг откашлялся, провел ладонью по белым волосам.
– Ты знаешь… ну, я говорил, что у меня со здоровьем не очень…
Он признался, что болен неизлечимо, только когда оказалось некуда деваться – симптомы говорили сами за себя.
– И врачи помочь не могут, ну…
– Да-да! – нетерпеливо перебил я его: видеть сильного, уверенного в себе сержанта таким вот мямлящим, почти заикающимся было неприятно. – Ты все это мне говорил! Не раз!
– Ну так вот на «Гневе Гегемонии» есть нечто, способное мою хворь вылечить, – продолжил Диррг чуть увереннее. – Я случайно узнал, еще когда в отставку ушел… Получилось так… И я нарочно сюда завербовался на сверхсрочную, чтобы эту штуку найти.
– Так какую штуку-то?
Сержант напомнил мне девчонку, с которой мы учились в институте и некоторое время встречались – она ужасно стеснялась слова «секс» и всех связанных с ним терминов, а когда нужно было эту тему обсудить, начинала заикаться и краснеть, использовала окольные выражения, дико нелепые и смешные.
– Это прибор, – выдавил он. – Очень древний. Который лечит все болезни.
Память моя сделала стойку – кто-то говорил мне о подобном устройстве, кто-то на линкоре, хотя это было давно… Из памяти всплыл резкий запах лекарств, стеллаж с пузырьками и коробочками, стол и сидящий за ним немолодой шавван… точно, врач с татуировкой!
И он еще название упомянул!
– Этот… Обруч Света? Сфера Очищения?
Диррг вытаращил глаза:
– Сияющий Обруч из Сферы Чистоты… а ты откуда о них знаешь?
– Слышал, – буркнул я. – Но это же император… то есть гегемонские сокровища. Откуда они здесь взялись?
Сержант пожал плечами.
– А что это вообще такое и как оно работает? Как выглядит?
Если эта фиговина и правда лечит все болезни, и воспользоваться ей могут не только кайтериты, под которых ее изготовили, а шавваны, то наверняка она сработает и на человеке, а точнее – на одной маленькой девочке по имени Саша. Осталось найти ее, подождать, пока Диррг не справится со своей хворью, а потом вежливо попросить.
– Тонкий золотой обруч – как лента. Если надеть на голову, то он светится, – описание вышло так себе. – А всего там семнадцать предметов, их создали еще до Чужацких войн, когда Гегемония была на вершине могущества… Первым был Трон Великолепия… очищает мозг, улучшает память, на нем лучше и быстрее думается… Ну и там остальные…
Ясно, что сержант и знал не особенно много, и желанием рассказывать не горел. Только вот и мне больше информации не было нужно – теперь я понимал, ради чего наша охота, и сам был готов облазить исполинский космолет, чтобы только найти эту побрякушку.
– Чего мы ждем? – я вскочил на ноги. – Давай еще по одной, и за дело.
К выпивке я равнодушен, но дедушкин самогон оказался и правда на диво хорош.
* * *Встретившее меня в оружейке существо напоминало бесформенного динозавра в зеленой чешуе или очень уродливую пластиковую елочку, произведенную сидящими на опиуме китайцами. Из-под чешуйчатого плаща, скрывавшего существо целиком, струилась дикая помесь запахов – бензин, соленые огурцы, раскаленный песок.
– Пррроххходи, человввек, – прошелестело оно.
На одном из столов свивала кольца живая система связи: толстый удав без головы, из маслянистого бока которого на длинном и жестком отростке торчала архаичного вида телефонная трубка.
– Не спеши, зеленый, – буркнул я. – Чего ваша аппаратура во мне не работает?
И я выразительно постучал себя указательным пальцем по лбу, где-то за которым прятался встроенный «смартфон» для связи с домом – тиззгха установили его туда в обмен на некую услугу, которую я им пообещал. Оказавшись на «Гневе Гегемонии» я тут же попытался активировать эту штуку, чтобы поговорить с Юлей, и у меня ничего не вышло.
И после установки она начала функционировать не сразу, но там хоть было ясно – почему.
– Когддда будддет нужжжда, она включиттттся, – сообщил чешуйчатый плащ.
– А может ты заливаешь? Может она попросту сломалась, и я вам ничего не должен?
Когда я спросил у Юли, как для нее выглядели мои «звонки», совершенные прямо из головы, то она ответила – все как обычно, смартфон подавал сигнал, на экране появлялось мое имя на фоне смешной фоточки, где я держу Сашку, а она тянет ко мне ручонки; разве что при попытке перезвонить ничего не получалось, связь всегда обрывалась на первом же гудке.
Тиззгха зашелестел, как тысяча осин, одеяние его раздулось, полы взметнулись, обнажив нечто черное, извивающееся. В лицо мне ударила волна горячего воздуха, я невольно закрылся ладонью, а когда убрал ее, то передо мной стояли два нелюдя – второй был повыше и потемнее, и будто сутулился под чешуей.
– Человввек, – проклекотал он. – Сссделка в сссиле!
– А оборудование не работает.
– Всякий раз, когда ты пробуждаешь ее ото спячки, она ест плоть твоего мозга. Хочешь ли ты израсходовать его целиком?
Вот это номер, о таком меня никто не предупреждал!
– И за сколько сеансов эта ваша фигня мой мозг сожрет?
Тиззгха повыше наклонился ко мне, под плащом обозначилось движение, будто там зашевелилось сразу несколько рук.
– Мать Кладки не врет. Сделка заключена. Сейчас опасности нет, но риск есть. Придет время – мы напомним о себе. Все ли ясно тебе, человек? Так?
Мать Кладки? Это что, передо мной птица или ящерица женского пола? Сюрприз!
– Ничего не ясно, но ладно. А имя у тебя есть? Надо знать, с кем я договорился.
Тиззгха запыхтели, заперхали в унисон, и я сообразил, что они смеются.
– Ты не выговоришь его, человек. Но попробуй…
Я услышал нечто вроде «Тир-Тир-Вага-Хуммаа», но между знакомыми звуками прятались странные, чуждые, царапавшие слух, даже не понять – гласные или согласные.
– Очень приятно, – сказал я.
– Не думаю. Сделка в силе! – вновь непонятно откуда ударил порыв ветра, и две зеленых конических фигуры слились в одну, мгновение она выглядела толстой и высокой, а потом стала обычной.
А я отправился к столу, и взялся за теплую, вибрирующую телефонную трубку.
– Привет, – сказала Юля чуть устало. – Рада тебя слышать. Как ты там?
– Нормально, – бодро отрапортовал я, стараясь не думать о том, что уже наставил супруге рога, получил по морде, оказался в лапках у шантажистов и под надзором особистов. – Дело такое, работаем…
– Командировка, – проворчала она. – Все знают, чем мужики там занимаются. Расскажи хоть подробно…
– Ну… – осторожно начал я. – Гоняю молодых, а то набрали тут по объявлениям. Один из самой Америки, прикинь… Держит ав…
Слово «автомат» договорить мне не дали – в ухе раздался громогласный треск, и живая трубка напряглась, дернулась в ладони, как рыба на крючке.
– Не все можжно говорррить, человвек, – напомнил тиззгха.
– Да знаю я… Юля, ты здесь?
– Тут. Эх, ты…
Как бы мне хотелось обнять ее, прижать к себе, услышать эти слова не с помощью живой аппаратуры, а лично, но ничего не поделаешь, должен тянуть лямку тут, среди существ, лишь похожих на людей.
– А так у меня все хорошо, здоров, кормежка отличная.
Непонятно как, но за проведенное дома время я ухитрился так и не рассказать, где был и чем занимался. Ну и жена у меня умница – быстро сообразила, что эта тема меня совсем не радует, и перестала ее касаться.
Сейчас промолчать еще проще, но хоть что-то надо же говорить!
– Как вы там? – спросил я. – Как мама, как Сашка?
С мамой все оказалось неплохо – нездоровье у нее прошло, так что несколько дней назад она к ним даже в гости заявилась, хотя обычно этого не делала, мы сами к ней ездили.
– На работе завал, как обычно, – сообщила Юля. – Нельзя же так с нами обходиться!
Она врач, работает в больнице, и бумажками всякими их мучают неимоверно, на больных времени не остается.
– Сашка же… – жена замолчала, и сердце мое оборвалось.
– Что? Что?
Я примерно знал, что скажет Юля, понимал, что это неизбежно, и все равно боялся это все услышать.
– Не очень хорошо… боли снова, уколы приходится делать… На процедуры ее вожу.
Я заскрежетал зубами, накатило желание выдрать трубку с корнем, швырнуть в стену. Я готов пойти на край вселенной, сделать что угодно, продать себя в рабство, лишь бы вылечить дочь, но прекратить ее мучения прямо сейчас я не смогу, и это чудовищно, мерзостно, отвратительно.
Лучше бы я сам страдал!
– Ладно хоть деньги перевели твои работодатели, – сообщила Юля. – Гегемония… – тут в ее голосе прозвучала неприязнь – и понятно, как жена может относиться к конторе, забравшей у нее мужа? – Чтоб она развалилась на куски и сгинула, а ты поскорее вернулся.
– Пусть сначала всю сумму отдадут, а потом разваливаются! – поспешно вмешался я. – Давай, у меня тут время к концу подходит.
Сегодня и так расщедрились, выделили на разговор пятнадцать минут вместо десяти.
Мы попрощались, живая трубка бессильно обмякла в моих руках, и я затопал к двери, опустив голову. После операции, на которую я заработал на этом же самом линкоре, мы решили, что все – худшее позади, и как же быстро стало ясно, что мы ошиблись, крайне жестоко ошиблись.
И правда что ли найти этот Сияющий Обруч?
Ага, предмет с человеческую голову на «Гневе Гегемонии», настоящем летающем городе… Ага, предмет, которого на корабле может вообще не быть, ведь то, что Диррг где-то что-то подслушал, ничего не доказывает, и что тут вообще делает элемент Сферы Чистоты?.. Ага, предмет, сила которого может быть вообще преувеличена, и который может не подействовать на человека… пусть он даже лечит похожих на нас кайтеритов, ну и что?
Как в сказке – пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что.
В общем из оружейки я вышел в полном помрачении, даже не заметил начальника штаба манипула и не отдал ему честь. В результате меня поставили по стойке смирно и пропесочили по всем правилам армейской мозговой гигиены, разве что без вантуза и моющих средств.
А войдя в казарму, я обнаружил на своей койке плоский сверток из темной ткани.
– Это еще что? – спросил я.
– Только что принесли, ха-ха, – отозвался Макс, на правах опытного бойца поменявшийся местами так, чтобы обитать рядом со мной. – Незнакомый техник, вапще. Прилетел, точно в задницу ужаленный, бросил и удрал, ха-ха.
Я осторожно коснулся свертка, тот зашелестел, под темной тканью обнаружилась светло-зеленая, цвета пехотной формы: отглаженные штаны, рубашка, это что, парадная форма? На груди оказался не только герб корабля, но и знаки различия, которых на полевой обычно не бывает, ведь по браслету видно, кто перед тобой, где служит, и чем знаменит.
А здесь все красивым и аккуратным шитьем черного цвета без торчащих ниток: третья когорта, второй манипул, шестая центурия, десятник.