- -
- 100%
- +
Идея упрощения запутанной и сложной жизни, идея бедного житья стала так популярна, что Доминик, учредитель названного его именем ордена братьев-проповедников, видоизменил составленный для них устав по типу францисканского и превратил доминиканский орден в нищенствующий.
Потом снабжённые римским престолом такими привилегиями, как право всюду свободно проповедовать и исповедовать, продавать индульгенции и т. п., нищенствующие ордена оказывали с XIII в. и до самой Реформации громадное влияние на всю духовную жизнь Западной Европы.
Они выдвинули из своей среды таких замечательных представителей средневековой науки и искусства, как Альберт Великий, Фома Аквинский (доминиканцы), Дунс Скот, Бонавентура, Рожер Бэкон (францисканцы), Фра Анжелико (доминиканец). Исповедь и проповедь были в их руках источником сильного влияния на светское общество и орудием вмешательства в политические и общественные дела.
Но могущественное положение нищенствующих орденов скоро привело к тем отрицательным последствиям, какие испытывал каждый орден, принимавший большое участие в делах «мира» и пользовавшийся широкой популярностью. Они скоро стали обходить обет нестяжания, допуская общественную собственность; особенно удалились в этом отношении от первоначального идеала доминиканцы, в 1425 г. de jure освобождённые Папой от обета нестяжания, которого давно не соблюдали на практике.
Бродячий образ жизни и прошение милостыни обращали монахов в назойливых нищих, ленивых и праздных, невежественных и грубых, вращающихся в самом предосудительном обществе и вызывающих своим поведением соблазн и нарекания; жалобы на это раздаются уже в конце XIII в. С другой стороны, преобладание доминиканцев в научной сфере приводило к умственному застою, создавало то самодовольное невежество, ту жалкую пародию на учёность и проповедническое красноречие, которые так беспощадно осмеяны в «Письмах тёмных людей» и «Похвале глупости».
Но все прошло, минула эпоха перемен, коммунизм так и не построили, до Бога было высоко, до РАЯ далеко и вдруг, ему, потомку основателя ордена доминиканцев довелось попасть в межзвездную экспедицию… Он и только он сейчас выдвинут волею Провидения на такой высокий пост и следовательно должен выглядеть безупречно. И он создаст новую веру на своей родной планете…
– Тщеславие! – прошипело рядом – Самый первый грех! Оно стало мейнстримом в последнее время, это очень полезно для нас!
Змей отлично умел читать чужие мысли.
– Что? – встрепенулся Доминик. – Изыми… нет изыщи… изыди, нечистый дух!
– Вот дурень ты, почему сразу – нечистый? Ты думаешь – ты чище? Нееет, ты сейчас думал о том, какой новый храм тебе забацают, когда ты вернешься на Землю… хочешь основать новый Орден? А женская часть у вас будет, Новые кларисиски… а… нет, клариссинки или как вы их назовете? Без женщин скучно, хотя и с ними много хлопот.
– Сгинь!
– И что меня гоняют все! Всякая тля – и туда же… В Куско, в 1950 году произошло землетрясение, которое сильно повредило доминиканский монастырь и церковь Святого Доминика, которая была построена на основе Кориканчи (Храма Солнца). Инкская же архитектура, напротив, успешно пережила землетрясение. Тебе не кажется это знамением, что система прогнила изнутри?
– Я не хочу слышать твои измышления!
– Это научно-медицинский факт и отпираться от него – глупо. Новую конгрегацию следует основывать не на песке, а древних ценностях. Ты только подумай – Конгрегация Доктрины Святого Доминика – ведь звучит?
– Есть только доктрина веры…
– Ага, так теперь у вас назвали инквизицию, которая сжигала моих ведьмочек на кострах…
Змея забавляли отпирания Доминика:
– Да просто троллинг это, от Шона слышал, наверное?
– Нет!
– Ну и дурак!
Страсти-мордасти
К этому времени у ворот рай появилась банда моджахедов. Пётр подошёл к ним со списком и спросил:
– Вы кто такие и откуда пришли?
Студент с козлиной бородкой, который был выше всех, по имени Хасан, подошёл к Петру, и сказав что-то по-арабски, ударил его в нос. Ошеломлённый Пётр с расквашенным носом онемел от удивления… Придя в себя пошёл к Патеру.
– Владыка! – прогнусавил Пётр, придерживая нос платком, – какие-то душманы пришли, мне по носу заехали… чего делать то?
Патер подошёл к телескопу, стоящему на балконе Патерского дворца из белоснежного мрамора, внимательно рассмотрел пояса, на которых виднелся динамит, подумал и послал к ним Ису, мудрейшего из мудрейших.
– Иса, иди поговори с теми… вон, которые у ворот… чего-то не внушают они мне доверия… ведь по идее твои единомышленники будут.
– Хорошо, – согласился Иса и пошёл к воротам.
– Ас-саляму алейкум ва-рахмату-Лла́хи ва-баракя́тух – произнёс приветствие он, подойдя к моджахедам.
– Ва-алейкум ас-саля́м ва-рахмату-Лла́хи ва-баракя́тух – произнесли хором моджахеды.
– Вы чего Петра обижаете? Он тут башка, буюк патрон! 3– спросил Иса.
– Мы моджахеды, умерли во время битвы против неверных, в рай должны попасть, а тут этот неверный является и начинает нас пытать… что это такое, а?
– Хм… ну допустим умерли, ну не гоже кулаками махать, вас чему в детстве учили? Учили старших уважать?
– Учили…
– Учили слушаться и почитать? Быть скромными и терпимыми?
– Учили…
– Так чего же вы сво… сыны Адама делаете?! – на древнеарабском произнёс Иса.
– Извини нас о, мудрейший, забылись мы.
– Ладно… значит пойдёте к стене разбитой, поможете ребятам восстановить стену. Если хорошо будете работать, замолвлю за вас словечко. Плохо будете работать – в Ад пойдете, казаны делать, да финки для чертей ковать. Ясно?
– Но они ведь неверные?! – взмолились моджахеды —как же мы будем с ними работать?
– А вы верные? Пришли тут, права качаете, кто верный… кто неверный, а ну, живо за работу! Пошли вон отсюда, и пока стену не сделаете, не попадайтесь мне на глаза. Вы меня помните по Афганистану!
– Помним, о, мудрейший!
Банда из двенадцати человек во главе с Хасаном пошли в сторону, указанную Исой, в которой находилась стена… разбитый гроб… и Командир с боцманом.
Сватовство боцмана
Боцман выпросил тогу и литр нектара у Петра. Тот долго мялся, но выдал все со склада, не переставая ворчать, что не может списать такие ценности.
– Я все верну, – уверял боцман. – В наилучшем виде. Клянусь Нептуновым трезубцем!
Петр с сомнением посмотрел на бутыль, но промолчал.
Облачившись в местную национальную одежду, боцман пошел разыскивать Вартануш. И обнаружил ее любезничающей с Шоном и змеем. Шон рассказывал о достоинствах нового антивируса, змей воспроизводил его действие прямо на висящем в воздухе экране, а Вартануш млела от внимания двух таких умных мужчин, хотя не понимала ни слова. Когда она уснула – не было так мудрствований, люди проще жили и здоровее.
Издали раздавались натужные вопли арабских смертоубийц, которые тащили камни для забора, понукаемые командиром. Словом это была картинка полной идиллии, где каждый занимался своим любимым делом, включая и арабских селян.
Боцман подобрался поближе и поманил принцессу пальцем:
– Прссст…
– Чего? – лениво отозвалась Вартануш.
Боцман молча показал ей бутыль и игриво подмигнул.
– Ну, чего, – капризно протянула она.
– Свататься, – выдохнул боцман на одном дыхании. – Шампанское пить!
Она оглянулась на Шона и змея, но те о чем-то шептались, сдвинув головы. Вартануш обиженно надула губы и лениво покачивая бедрами, направилась к боцману.
– Давай только местечко найдем поукромнее, – шепнул он. – где все и порешим.
В самом конце сада, боцман давно заприметил сарайчик с тяжелой дубовой дверью. Дверь была заперта и оба проскользнули в прохладную темень помещения. Боцман тут же облапил принцессу и принялся уговаривать стать его женой. Целомудренная особа, не ожидая такого напора отшатнулась, врезалась лопатками в стену и… Комната дрогнула, заскрежетали цепи, и оба почувствовали, что несутся вниз с необыкновенной скоростью. Принцесса завизжала.
– Спокойнее, – вдруг обрадовался боцман, осознав смутно знакомое ощущение падения, – это же лифт. Движение кабины длилось недолго, каких-нибудь минуты три и, дрогнув, лифт замер на месте. Только теперь боцман заметил табличку с надписью на стене: «Не входить! Лифт для служебного пользования!»
– Приехали! Выгружайся. – И подхватив бутыль первым шагнул наружу.
Небо было красным. Черные клубы дыма стелились над растрескавшейся почвой.
Что нам стоит гроб построить?
– Ну, и зачем пожаловали? – дружески спросил капитан.
– Мы не пожаловались. Нас прислал сюда мудрейший Иса, помочь вам исправить ваши оплошности – на корявом русском произнёс Хасан. —помочь исправить, а не делать за вас работу. Не переусердствуй в командовании, сам лучше делом займись.
– Эх, не знаю… забор нужно строить, вот инструменты, вон дырень, которую заделать нужно, вон принцесса под… а где принцесса? В общем, принцесса есть… К ней лучше не подходите близко, если увидите, она немного чокнутая – сказал Капитан, вспоминая поцарапанное лицо боцмана. – Так вот, мы гроб её переносили, гроб разбился, она упала, проснулась, начала матом орать. Бегать…
– Всё ясно. Значит так, Гасик, Турик, и Асад, вы склеивайте гроб
– Брат Хасан, а как его склеивать то будем?! Здесь же клея нет
– Ахалай-махалай, казан-мангал и всё мужские удовольствия! – произнёс Хасан и сделал пару пасов руками. Перед моджахедами появилось ведро, с необычной субстанцией. Оторопевшие головорезы не знали что сказать.
– Я до принятия Веры, колдовством в Пакистане занимался… много путешествовал, был у огнепоклонников в Азербайджане, научился, пилять-копать, немного! – пояснил он братьям, и дал жест клеить. Субстанция оказалась на удивление самым лучшим клеем, который кто-либо видел во вселенной. Трое моджахедов принялись клеить гроб.
– Сейчас приду. – пробормотал себе Хасан под нос, направляясь к принцессе.
– И где эта принцесса… Э, червяк в мониторе, ты принцессу тут не видал?
– Это я червяк!!!
– Ты, ты, где она? Видел её?
– Ах ты хам, а ведь я тебя знаю, ты колдун… Аль Азиф кажется… точно!!! Это я тебе рассказывал секреты мёртвых! Так вот как ты благодаришь своего покровителя!?
– Ты… ты шайтан… Аузу биЛляхи мина шайтани раджим … – отшатнувшись, произнёс на выдохе Хасан защитную фразу от нечистой силы.
– Ну, чего шарахаешься… эх ты! Мученик хренов! Принцесса ушла с боцманом куда-то. Поищи сам. А когда найдёшь, скажи, что мы ей программу обучающуюся на компьютер с Шоном написали.
Боцмана вводят в курс дела
– Раз-два, раз-два! – командовал демон с белыми рогами, попивая сидр усевшись на чёрном камне, который был массивным чёрным валуном стоявшим по середине кроваво красной, раскалённой земли, возле лавы.
– Эй вы! А ну сюда! Взяли канат и тащите этот обелиск вон туда
– Мы?
– Да вы!
– Мы тут ошибкой, нам Патер сказал чтобы мы стену делали
– Кто это – мы?
– Я, Командир, Доминик, Шон, и ещё смертники какие-то подошли…
– Да вы охренели, я смотрю! У меня тут рабочей силы нет, а они прохлаждаются компанией, с девицами ублажаются! Всех сожгу! Вот выключу газ, выключу отопление, воду… так воду уже выключил. Электричество выключу! Будете знать!
– Да мы то ничего, это Патер… Он нас припахал, а мы летели себе летели на корабле…
– Патер? Это другой коленкор! На корабле говоришь? Горючего до Земли хватит? У меня пару дел не завершённых осталось… Может быть это… договоримся? Докинете?
– Докинем конечно, почему бы и нет, только ведь Патер забрал корабль, и ящики с инструментами выдали, маемся со стеной, которую поломали.
– Ничего, ничего. Идёмте за мной.
– Куда?
– Вон замок мой, сядем, вина выпьем, поговорим.
– Не стоит ему верить! – шепнула на ухо боцману принцесса.
– Не боись, я с тобой, и если что, рога ему живо обломаю.
– Может не надо? Пошли наверх, где дерево есть, как дом, может возле посидим?
– Посидим, посидим, только сперва узнаем, как он нам помочь выбраться отсюда может.
– Я местный управляющий этим сектором, меня зовут граф Раум4 – сказал Белорогий, усаживаясь в ротанговое кресло и сделав приглашающий жест боцману, при этом он учтиво поклонился Вартануш и подмигнул ей. – Перебои с ресурсами у нас давно начались и все смолопровод этот чертов. Течёт постоянно, а когда через украинскую часть АДА проходил – вообще смолу не получали, они же на Земле горилку глушат, а здесь еще классик им смолу прописал вместо оной. Выпивали все почти, алкаши чубатые!
Белорогий щелкнул наманикюренными когтями и на ротанговом столике появился золотой кувшин и кубки. Кувшин сам разлил всем вино.
– Шато Латур, одна тысяча девятьсот девяносто восьмой год. Сухонькое такое, хорошее. Или предпочитаете старше? Или полусладкое?
Боцман, покосившись на Вартануш, отпил из золотого кубка с каменьями, очевидно из какой-то ризницы – крест из дорогих было камней старательно был выцарапан когтистой лапой.
– Чертовски отличное, клянусь бородой Нептуна!
Граф Раум взмахнул рукой и появились деликатесы: в хрустальной вазе виноград и персики, на отдельных тарелках санкционный пармезан, дор блю, хамон, черная икра и белый хлеб. Видимо для Вартануш на золотом блюде лежала нарезанная бастурма. На всей посуде, а так же на ножах и вилках красовалось изображение ворона.
– Вот это, понимаю, еда! – сказал боцман. – Не то, что у этих жлобов наверху – кислых яблок пожалели!
– Ешьте, не стесняйтесь!
– А мы и не стеснительные, правда, Вартануш? Так что случилось с вашим смоловоротом?
– Когда начались проблемы – проложили другим способом новую ветку через ГЕЕНУ огненную, где помойка раньше была, свалка нечистот, экология хреновая, не живет никто. Смола застывает – для разогрева её реактор приспособлен, но в последние времена кто-то стал пиз… – Раум покосился на Вартануш и поправился – воровать ядерное топливо со страшной силой. Обнаглели так, что и графитовые стержни исчезают. А это уже пушной зверь всему, конец Света и Тьмы, ежели оно рванет.
– И как вы выкручиваетесь? – спросил боцман, обильно намазывая хлеб икрой.
– Отключаем праведникам всего понемногу и добываем графит во Вселенной. Только с трудом успеваем. Разогревается оно с ядреной силой.
– И когда-нибудь шарахнет!
– Еще как! Если не починим реактор. А что вы думаете, как черти, так сразу плохие? У нашего Бигбосса с Патером договор. Люций делает грязную работу и обеспечивает ресурсами всю систему. Патер с сисадминами своими и системотехниками следят. Только… нарушилось что-то в этом механизме.
– Нищава, Бог потоп нашлет, у мой дядя на Арарате ковчег стоит. Коньяк запасен, бастурма, то, сё есть, долго можем плавать. Это било уже многая лета назад. – заговорила Вартануш.
– Дура! Если оно рванет – никакой вам потоп с коньяком не поможет.
– Я нэ дура, я царевна, мат-перемат, ты бурдюк рогатый говори, да нэ заговаривай! Роги сломаю бистро!
– Ладно, простите вашество наше невежество! План есть – до Земли вы меня кидаете, я вычислю куда топливо пихают и канал им перекроем.
– Бредятина! – ответил боцман. – Топливо у вас местные продают, поймаете, другим продавать будут. Своих и ловите.
– Да как же мы их поймаем, когда они хитрые, как черти. Надо землян ловить.
– А если это из других миров покупают?
– Неееет, я в черторазведке не один век служу, все идет прямо с усами такому…, как его… ну вся Америка его ловит?
– Саддам Хусейн?
– Сам ты Хусейн, того поймали уже и давно повесили.
– Бен Ладен, значит…
– Нет, Усамка с пятью любимыми женами на острове отвисает. Он агент ЦРУ! Си-Эн-Эн передавало. Нет… Черт, забыл, нужно в чертотеке посмотреть. Блин горелый, смоляной, продвинутые технологии, а все по старинке!
– Ничего, наверху наш Шон БАГОНЕТ подключит, кинут вам сюда оптоволокно, компьютеры купят…
– Ага, купят, на костяшках и на когтях считаем, как дикари какие-то… Мы же АД? Мы же крутые черти быть должны, а пресмыкаемся, как ящерицы. Задвижки веками крутим, как земные сантехники.
– Как крысы вы тут живете! – сказала царевна Вартануш. – Когда я еще при памяти была и в амнезию не впадывала, мне же ваша бабушка верэтэном палец колола. Палэц даже во сне болел, я его между ног зажала и качала. Вай, вай, как болэл. А потом меня с гроба рухнули и прошло все со страху. Толко не люблю я вашу нечистую силу с этих пор.
– Так вот почему гроб качался! – боцман с нежностью посмотрел на царевну. – Ничего, починим им тут все, не такое дерьмо чинили. Ты детей как бы назвала, Вартануш?
– Каких дэтей? А, дэтей… Рафик, Грачик и Ахсирун. Ахсирун – дэвочкин имя… Только этот говорит – канэц свэта скоро… – царевна загрустила и выпила вина. – А еще у меня волк есть, Вазген зовут, но где он сейчас, такой слуга был верный, все мне дэлал, что хачу… Вай, вай…
– Вазген, так вот как его звать, а я его Цербером назвал, он вроде откликается. Надеюсь ты не в обиде? Мне его Патер сюда спустил, он сверху кому-то из комиссии крыло откусил, когда его пытались заколоть.
– Закалоть маего волка! Зарежю!
– Не кипятись. – ласково сказал боцман, умилённо смотря на Вартануш. – Скажи, а как бы нам с твоим боссом увидеться?
– С боссом то? Ээ… ну как тебе сказать, он сейчас вряд ли с вами увидеться сможет.
– Почему?
– Ну работы много, дела, разъезды, командировки. Его нет сейчас на месте.
– Нет на месте, а на верху об этом знают?
– Шшш! – Граф Раум приложил свой палец к красным, словно обожженным губам – этого они пока знать не должны.
– Почему? – также шёпотом спросил боцман.
– Босс сейчас в командировке, хочет поднять вопрос перед комиссией о сложении полномочий с Патера. Патер не справляется со своими обязанностями, всё валится, разрушается, земляне вообще забыли об Иерархии, всё уничтожают, никто творить не хочет. Слишком многим Патер дорогу перешёл в комиссии, поэтому если сейчас босс всё сделает правильно, будет у нас новый режим.
– Ух… Люций станет правителем всего? Это что-то из ряда вон выходящее.
– Да его Патер на куски парэжет, когда узнает об этом.
– Не порэжет красавица – улыбнулся демон Раум – у них договор, друг друга не рэзать.
– Уговор, а разве это возможно – сказал боцман и задумался… что же творится на земле, сколько людей верующих, сколько не верующих, а здесь свои заморочки, как понять, кто есть кто… и как тут быть, рассказать Патеру что его хотят сместить? Тогда мы не попадём домой, Белорогий не поможет свалить отсюда. А если не рассказать? Всё равно не попадём домой – эон времени это очень много… как же моя сестра Наташа… Наташенька!
– Нэ порежет. Пилевать, палец опять балеть начинает, есть что-нибудь чтобы не балел?
– А ну покажи? – с выпученными глазами рванули оба кавалера к даме.
– Эгегей – произнёс боцман, выпучив от удивления глаза.
– Чэго ты так смотришь, помоги мне.
– Чёрт, ты же с бабкой той знаком, которая её кольнула? Тащи её сюда, может вылечит?
– Можно попробовать. Эй, Джин, сюда!
– Да мой господин, слушаюсь и повинуюсь.
– Притащи сюда старуху, которая Вартануш кольнула.
– Слушаюсь мой господин.
– Сейчас притащит.
– Что за… Тебя кого просили притащить? Где старуха? Эй, красавица, как тебя звать?
– Айрин меня звать, это я уколола эту дуру.
– Не ты, та старая была.
– Да я, я это! Я тогда в инкарнации была, прокачку старых ресурсов делала.
– Чего?
– Ничего, чернобровая ты моя! Извини, тогда ты модулем подпитки мне пришлась подстать. Хорошее тельце думаю, значит светлая энергия. Уколола, энергию выкачала, потом жалко убивать стало, дай думаю жизнь сохраню. Тебя потом карлики какие-то в гроб кинули стеклянный, а гроб на цепи повесили.
– Ух, отродье ада!
– Красавица – ласково произнёс Белорогий – ты не могла бы над её пальцем пошаманить? Пусть он перестанет у неё ныть, а то раздражать начинает уже.
– Ну, почему бы и нет? Ахал Арухом Антум Таурин Баларпан Вазобрал! – произнесла колдунья скороговоркой и тотчас же опухоль на пальце начала спадать.
– Спасыбо! – поблагодарила ведьму Вартунаш – Вино хочешь?
– Нет, мне идти пора. Джин, давай вези обратно. Спа-процедуры у меня: серные ванны с грязевым обкладыванием, не желаю пропускать…
Саша Спрей
Гроб был склеен, забор сиял новыми заплатами. Гастарбайтеры расположились кружком прямо под забором, пели заунывную песню и ели дыню. Ветер разносил по раю гнилостный и душный запах дыни и тягучую и вязкую, как грязная патока тоску.
Патер вызвал командира и вручил ему листок с печатями.
– Вот тебе командировка вниз, забирай своих, он дернул подбородком в сторону разомлевших террористов, на смолопровод. В конце сада, на лифте. Желаю успехов.
Примерно через полчаса установилась относительная тишина. Патер решил вздремнуть, но перед ним возник Шон со змеем. Голова змея покоилась на плече друга, а хвост волочился подобно шлейфу.
– Пойдем-ка, отче, – сказал Шон, – мы тебе БАГОНЕТ установили, я всё покажу.
Змей лучезарно улыбался черными змеиными губами и скалил белоснежные клыки.
Патер кряхтя поднялся и его торжественно проводили к месту где был установлен компьютер. Бережно, поддерживая под локотки, клиента усадили в подобие облачного кресла с подушками. Змей хвостом нажал кнопку. Засветился экран и тут с двух сторон прогремело – «сюрприз!!!» и на экране появилась известная порномодель Саша Спрей.
Доминик не находил себе места. Его грызла тоска. Рай не соответствовал его представлениям о рае, покоя не было, хотелось домой. Постоянное солнце изводило своим нахальным присутствием и некуда было укрыться. Хоть бы домик какой построили, а то все на улице, все на виду. Конечно, им спать не нужно. Доминик попытался улечься под финиковой пальмой, но она совсем не давала тени. Ему вспомнилась тихая квартирка в Париже, ночь и дождь за окном.
Доминик начал молиться, но впервые слова молитвы не доходили до сердца. Сердце молчало и не выдавала привычную порцию любви к богу. Это был приступ жесточайшей ностальгии, которая словно камень опускается на душу и выдавливает безудержные слезы, не приносящие успокоения.
– Отче, – умолял он, – дай мне покой.
Но покой все не приходил, а Отче не отзывался. И Доминик решил его поискать. Он прошелся по саду, но сад был пуст, если не считать пары низших ангелов, расположившихся на лужайке с картами.
– Отче! – закричал он в небо и тут увидел Патера на балконе.
Патер даже головы не повернул. Доминик оттолкнулся от поверхности и подлетел к перилам.
– Отче! – и слова застряли у него в горле. Патер был полностью погружен в греховный сайт.
Доминик ощутил, что предан, оплеван. Что долгие годы чистоты и воздержания были бессмысленны. Что рассказы о некой греховности, только досужие вымыслы человечества. И что служил он не высшему Абсолюту, а всего лишь злобной человеческой фантазии.
Доминик зарыдал в голос и убежал в сад, где ничком упал под деревом познания и дал волю своему горю.
– Ну и что? Мученик ты мой, как твои молитвы? – с ехидным злорадством и одновременно с иронией спросил змей у Доминика.
– Ничего, сгинь нечистый! – вытирая рукой пробубнил Доминик, которому было очень тоскливо.
– Это я нечистый? Я целомудрен, я безупречен, я идеален, я красив и умён, я даю и отбираю по заслугам, я дающий, я отнимающий, но я не нечистый. Я также чист перед миром как и ты, или Патер. К чему эти пафосные речи про чистого, нечистого, к чему? Не повторяешь ли ты старые, свои земные, ошибки, преследуя сумрачную тень человеческой фантазии, как туман стелющийся на истину?
– Я не предполагал, что здесь именно так… это не рай.
– Это – край, К-РАЙ галактики Универсум. Что, на земле есть рай? Земля и есть рай, а человеку этого мало, ему далеко в космос, в холодные, безбрежные дали мрака, для чего? Это человеческая суть. Земля одна из прекраснейших планет в космосе, а человеческая Абсолютная Разумная Матрица, Арма или как вы её называете – душа, самое идеальное, неповторимое творение вселенной, а вы, люди, обладающие ей – к сожалению одна из самых глупых рас в Универсуме! Человек поверит во всё, что ему расскажешь, если это рассказать убедительно. Вы глупы от рождения, но есть и исключения, хотя они в меньшинстве и в основном гонимы своими сородичами.
Ты посмотри на веру сейчас?! Это же не те знания, которые мы давали, это смесь осколков тех знаний… Да вообще, что говорить, человек – есть человек! Мы с Патером ещё в первое время обещали что придет мессия, придёт, мол будет вам, расскажет что тут да как мы поживаем, гостинцев с неба принесёт… Да потом Джошуа посмотрел на этот каламбур на вашей планете и сказал – «Нет, не хочу, пошли вы… в райские кущи, не пойду – говорит – у меня это уже в печёнках сидит».