Легальная дурь
- -
- 100%
- +
– Впредь постарайтесь вести себя в нашем подъезде прилично, – отчеканил он, глядя в глаза пьяному. – Иначе вас ждут большие неприятности. В следующий раз я обязательно сдам вас в полицию.
Пьяный хмыкнул и презрительно скривил губы.
– Ты сам сейчас понял, что сказал? – презрительно произнес он, дыша на Веденеева перегаром. – В следующий раз полезешь не в свое дело, распрощаешься с яйцами! Так и заруби себе на носу, недомерок!
Веденеева оскорбило такое определение. Ведь он был на полголовы выше хулигана. Тем не менее продолжать дебаты в таком стиле он не собирался. Это было, во-первых, глупо, а во-вторых, дома ждала жена.
– Дайте-ка пройти, уважаемый! – надменно сказал Веденеев и демонстративно оттеснил стриженого рукой в сторону, как бы фиксируя свою окончательную победу.
Но тут произошло неожиданное. Мутные глаза пьяного сузились, он сделал короткий шаг вперед, ухватил Веденеева одной рукой за ворот, другой за рукав пальто, рванул на себя, подставил бедро, и Алексей, будто в один миг потеряв вес, взлетел в воздух, бултыхнул ногами и тут же, снова наполнившись тяжестью, безвольно рухнул на бетонный пол. От удара спиной у него перехватило дыхание и потемнело в глазах. Веденеев уделял большое внимание физкультуре, держал себя в форме, тренировался, но к подобным фокусам был совершенно не готов. А его противник, не давая ему опомниться, обеими руками сдавил ему горло. Таким образом, теперь Веденеев оказался в положении жертвы. Самым оскорбительным было то, что произошло это в тот момент, когда он поверил в свое преимущество.
Алексей попытался вырваться, но безуспешно – противник держал его мертвой хваткой. Веденееву не хватало воздуха, перед глазами у него поплыли багровые круги. Пощады просить он не собирался, но ему ужасно захотелось, чтобы кто-нибудь из жильцов вышел на лестничную площадку и спас его. Как назло, никто не выходил. Дом словно вымер. Только откуда-то сверху доносилось чуть слышное бормотание телевизора. Возможно, из его собственной квартиры.
Как ни странно, но в эту минуту Веденеев подумал о том, как худо было молодому человеку, которого он спас. Тяжела была рука у пьяного соседа. И сам он оказался куда более опасным человеком, чем представлялся Алексею минуту назад. Настолько опасным, что теперь Веденеев всерьез начинал подумывать о том, не прощаться ли ему с жизнью. Однако вдруг опасный сосед разжал руки, скривил лицо в пьяной гримасе и с некоторым усилием поднялся. Попытался встать, преодолевая слабость, и Веденеев. Сразу ему это не удалось.
– В следующий раз на меня не прыгай! – злобно предупредил сосед, глядя, как Алексей корчится на грязном полу. – А вообще, лучше убирайтесь со своим дружком подальше. Здесь я вас, подонков, все равно достану, попомни мое слово!
Он круто развернулся и, пошатываясь, стал подниматься по лестнице. Через некоторое время хлопнула дверь квартиры на четвертом этаже, и все стихло.
– Вот гад! – бессильно пробормотал Веденеев.
Он с трудом сдерживал рвущийся из глотки кашель. Шея горела. И, как назло, именно теперь на лестнице стали появляться жильцы. Захлопали двери, раздались веселые детские голоса, кто-то, топая, поднимался наверх, задевая за перила каким-то металлическим предметом. Алексей поспешил уйти. Отряхивая на ходу одежду, он поднялся на пятый этаж и отпер ключом квартиру. В душе царил сумбур. Хорошего настроения как не бывало. Он не понимал, как держать себя с женой. Она непременно заметит неладное, но признаться в своем позоре было выше его сил. Веденеев поспешил раздеться и попытался скрыться в ванной. Но в этот самый момент в прихожей появилась жена – в домашнем халатике, веселая, с перепачканными в муке руками.
– Привет! – сказала она, приближаясь и подставляя для поцелуя щеку. – А чего свет не зажег? Что так поздно? А я твои любимые блинчики затеяла… Что-то случилось?
Последние слова супруга произнесла совсем другим тоном, отпрянув и внимательно посмотрев на мужа. В полумраке ей было плохо видно его лицо.
– Все в порядке, – сдержанно произнес Веденеев и попытался скрыться в ванной.
– Я же вижу, что не в порядке! – сердито сказала жена. – Ты заболел? У тебя странный голос.
Веденеев все-таки прорвался в ванную. Одного взгляда на отражение в зеркале хватило, чтобы понять, что врать бесполезно. Следы соседских пальцев багрово светились на его шее.
– Вот сволочь! – с горечью проговорил Алексей. – Главное, что я скажу на работе?
– Боже, кто это тебя так?! – ахнула Лена, хватая Веденеева за плечи перепачканными в муке руками. – Тебя душили! Что произошло? Неужели ограбили?
– Не волнуйся, – Алексей стиснул руки жены и попытался улыбнуться. – Ничего особенного. Просто сцепился с пьяным соседом. Он безобразно себя вел, а я поставил его на место. Ну, во всяком случае, попытался это сделать. Боюсь, если он будет и дальше бесчинствовать, придется обратиться в полицию.
– Ничего себе, поставил на место! Он мог сломать тебе шею! – с тревогой сказала Лена. – У тебя все брюки в пыли! Ты упал? Зачем ты связался со шпаной? Ты – ученый. Не понимаю, как ты мог… Ты про какого соседа говоришь?
Веденеев объяснил, про какого. Жена растерянно захлопала ресницами и странным голосом сказала:
– Час от часу не легче! Ты совсем ничего не понимаешь? Зачем тебе понадобилось лезть в его дела? Ты разве не знаешь, какая теперь полиция? Разве можно вступать с ними в конфликт?
– Постой! – оторопело произнес Веденеев. – При чем тут… Этот алкаш – полицейский, что ли? Ты это хочешь сказать?
– А ты разве не знал? Конечно, он полицейский. Все про это знают, кроме тебя. И держатся от него подальше. Слава богу, без оружия обошлось. Забыл, что ли, как тот мент стрелял в людей? Господи, ну какой ты у меня неосторожный! А если он начнет тебе мстить? Из-за чего получился конфликт?
Лена порывисто обняла мужа, но теперь уже вспомнив про свои немытые руки, и объятия получились неловкими.
– Он издевался над парнем с третьего этажа, – хмуро объяснил Веденеев. – Я же не мог пройти мимо.
– Мимо он не мог пройти! А если бы тебя забрали в кутузку? И я бы сходила тут с ума от неизвестности… У тебя ничего не болит? – подозрительно спросила жена. – Ты ударился головой? Сознание терял?
– Да ничего я не терял! Успокойся! – с досадой ответил Веденеев. – Так, царапины. Вот только на работе… Нам объявили – завтра нашу лабораторию намерен посетить сам мэр. А я с такими отметинами на шее…
– Да плевать на твоего мэра! Ну, в конце концов можно забинтовать – ничего не будет видно. Конечно, неприятно, но это дело наживное… У тебя правда все в порядке с головой?
– Не знаю, – вздохнул Веденеев. – Не уверен. В моей голове, например, не укладывается, как может так поступать полицейский! На кого же тогда надеяться?
– Надеяться нужно на самого себя. Потому что теперь полицейский хуже бандита, – назидательно сказала жена, но тоже, не сдержавшись, вздохнула. – С тобой правда все в порядке? Тогда умывайся и пошли ужинать!
2
Леониду Григорьевичу Старосельцеву наконец-то повезло. В кои-то веки местное начальство обратило внимание на его лабораторию. Правда, пока не было до конца ясно, к счастью это или наоборот, но Леонид Григорьевич старался думать, что к счастью. Вообще-то все выглядело довольно странно. Вдруг ему позвонили из мэрии и попросили никуда не отлучаться. Потом приехал мэр с небольшой свитой – полноватый, с вельможными повадками человек, исполненный деланого оптимизма, изрекающий на каждом шагу банальности, на которые приходилось отвечать подобострастными улыбками. Мэр прошелся по зданию, задал кучу вопросов про работу лаборатории, про материальную базу, про трудности – стандартный набор фраз заботливого руководителя. Заметив облупившуюся штукатурку и ржавые трубы, пообещал помочь с ремонтом. Всем попавшимся на глаза сотрудникам лично пожал руку, пожелал трудовых успехов. Отказался от скромного угощения и уехал, оставив Леонида Григорьевича в недоумении и тревоге.
В самом деле, с чего бы вдруг городскому начальству проявлять интерес к скромной лаборатории, находящейся на федеральном бюджете? Разве что речь шла о здании, которое при всем при том являлось муниципальной собственностью. Такая возможность не представлялась совсем уж невероятной. В наше время случались вещи и похлеще. Леонид Григорьевич ломал голову два дня, а на третий ему опять позвонили и предложили встретиться в ресторане «Олимпия». Звонивший назвался Никитой Олеговичем и заверил Старосельцева, что разговор состоится крайне важный, а коньяк, который они при разговоре продегустируют, будет непременно французский, десятилетней выдержки. О целях разговора Никита Олегович так ничего и не сказал, равно как и о собственной персоне, но Старосельцев встретиться согласился. Интуиция ему подсказала, что это не шутка, не розыгрыш и что речь действительно идет не о пустяках. Возможно, что неожиданный звонок даже был каким-то образом связан с визитом мэра. Ну и перспектива пригубить хорошего коньячку тоже сыграла свою роль. В назначенный час Леонид Григорьевич подъехал к «Олимпии».
Его ждали. Метрдотель безошибочно вычислил его среди посетителей и проводил в отдельный кабинет. Он был сама предупредительность, и Старосельцев окончательно уверился, что никто его не разыгрывает.
Никита Олегович оказался веселым широкоплечим мужиком с густой темной шевелюрой и белоснежными зубами. Несмотря на улыбку и показное дружелюбие, глаза его смотрели холодно и пристально, что не укрылось от внимания Старосельцева. Оглядывая богато сервированный стол, он прикидывал в уме, чего от него могут потребовать в обмен на такое пиршество. В голову ничего не приходило. На душе по-прежнему было тревожно.
Никита Олегович отпустил метрдотеля и попросил, чтобы их никто не беспокоил. Оставшись с глазу на глаз со Старосельцевым, он ободряюще похлопал его по плечу, усадил за стол и деловито сказал:
– Прощу прощения, Леонид Григорьевич, пока без спиртного! Сначала обговорим дела, чтобы уж без претензий, лады? Без никаких. Вы человек серьезный, я человек серьезный. Недомолвок между нами быть не должно. Если уж сказал «А», то сказал. Ну, вы меня понимаете. Итак, приступим?
Леонида Григорьевича слегка покоробила снисходительность, которая звучала в голосе серьезного человека Никиты Олеговича, но он решил не обижаться. Во-первых, это могло ему показаться, ведь он не знал собеседника, возможно, тот просто всегда разговаривает в таком стиле. И потом, Леонид Григорьевич был по-настоящему заинтригован. Да и в целом предложение Никиты Олеговича звучало разумно. Если разговор предстоял серьезный, то его следовало вести на трезвую голову. Это аксиома. Леонид Григорьевич поправил узел галстука под подбородком, откашлялся и солидно сказал:
– Не имею никаких возражений. Более того, хотелось бы поскорее уяснить, чем вызван такой интерес к моей скромной персоне. Кстати, было бы неплохо, если бы вы и о себе что-нибудь рассказали…
– Легко, Леонид Григорьевич! Я сотрудник фирмы, которая называется «Фарм-А», вы наверняка слышали о ней, в нашем благословенном городе это единственная такая фирма. Серьезные дела, широкие масштабы, сотни рабочих мест, налоги в городскую казну, большие перспективы… Продолжать?
– Я знаю, – кивнул Старосельцев. – Можете не продолжать.
– Отлично! Так вот, я уполномочен руководством фирмы провести с вами деловые переговоры, Леонид Григорьевич.
– Переговоры? Деловые? О чем? – удивился Старосельцев. – Какие-то исследования по технологии лекарственных средств? Боюсь, что в данный момент…
– Ничего не бойтесь, – перебил его Никита Олегович. – Мы не собираемся заставлять вас работать. Скажу вам парадоксальную вещь – в наше время иногда гораздо полезнее не работать. Улавливаете мою мысль?
– Не совсем. – Леонид Григорьевич был сбит с толку. – Мне, простите, опять начинает казаться, что кто-то решил подшутить надо мной…
– Какие шутки, Леонид Григорьевич! Побойтесь бога! – воскликнул собеседник. – Вы даже не представляете себе, насколько все серьезно. Мы навели о вас справки и выяснили много любопытного. Вы образованный, уважаемый в научных кругах человек, возглавляете серьезную структуру, но перспективы у вашей лаборатории довольно туманны, а ваше материальное положение оставляет желать лучшего. Увы, в нашей стране никогда не умели ценить работников умственного труда. Теперь же, в тяжелое для страны время, на них и вовсе махнули рукой. Ведь вам ежегодно урезают финансирование, верно? Приходится искать заработок на стороне, пускаться во всякие сомнительные проекты. Клянчить, извините, гранты, рисовать липовые отчеты…
Старосельцев покраснел, как юноша.
– Позвольте! – сказал он скорее растерянно, чем гневно. – Что за намеки? О чем вы?
Никита Олегович махнул рукой.
– Бросьте! Я же говорю, мы навели справки. Эта информация никуда не уйдет. Хотя, если бы кто-то захотел провести в вашей организации ревизию, он много чего накопал бы. Но я вас понимаю. Я на вашей стороне, Леонид Григорьевич. Когда человек имеет за плечами такой научный и жизненный опыт, а вынужден отказывать себе в любой мелочи, не может поменять машину, не может съездить отдохнуть за границу, имеет какой-то курятник вместо дачи… В такой ситуации любой постарается любыми путями подзаработать. Я вас принципиально не осуждаю. Но вот что я вам скажу, Леонид Григорьевич! Все это хлопотно, мелко и ненадежно. Какой-нибудь подлец из своих же продаст вас за вашей спиной. Нет, вам пора выходить на совсем другой уровень!
Старосельцев почувствовал себя неуютно. Он не понимал, какую игру ведет этот странный человек. Однако в его словах прослеживалась завуалированная угроза, и это настораживало. Леонид Григорьевич, как любой другой человек, не любил, когда о нем собирали информацию. Допустим, за ним водились некоторое грешки, но почему о них должен рассуждать какой-то сотрудник фармацевтической фирмы? В то же время Старосельцев понимал, что рассуждает об этом сотрудник чужой фирмы неспроста, и осознание этого только усиливало чувство тревоги.
– Куда вы клоните? – спросил он, волнуясь и от этого слегка заикаясь. – К-какое отношение вы имеете к нашим финансовым проблемам? Мне к-кажется, что…
– Нет, мы никакого отношения к ним не имеем, – спокойно проговорил Никита Олегович. – Но при своевременном сигнале компетентные органы охотно займутся вашими делами. У нас ведь, сами знаете, любят всякие проверки, посадки, конфискации… А сейчас кто без греха? Почитай, таких и не осталось на нашей грешной земле. Но не будем о грустном. Это я ведь так, в порядке рассмотрения всех вариантов. Я думаю, вы предпочтете более спокойный вариант, Леонид Григорьевич.
– Вы о чем? – с хрипотцой в голосе спросил Старосельцев.
Никакого спокойствия он не испытывал. Наоборот, теперь его просто подмывало встать и уйти. Но Старосельцев не делал этого. Останавливало его вовсе не предвкушение сытного обеда с выдержанным коньячком, а желание выяснить, насколько глубоко этот чертов сотрудник проник в его внутренние дела.
– Что вообще, черт возьми, происходит? – произнес он с некоторым раздражением. – Позвали меня сюда. Говорите какими-то недомолвками, какие-то странные угрозы. Что вам от меня надо?
– Не угрозы, Леонид Григорьевич, – веско сказал Никита Олегович. – Надеюсь, до угроз мы не дойдем, и вы выберете, как говорится, пряник. Думаю, условия, которые мы вам предложим, вас полностью удовлетворят. Мы не будем жадничать. Но уж и вы, пожалуйста, проникнитесь и пойдите нам навстречу.
– Да чего вы от меня хотите? – с жалобной ноткой в голосе воскликнул Старосельцев. – Я ничего не понимаю! Какие условия? И в чем я должен пойти навстречу?
– Сию минуту, – отозвался собеседник. Он сунул руку в карман и достал оттуда листок бумаги, который тут же протянул Старосельцеву. – Сначала – что мы хотим предложить вам… Ознакомьтесь.
Леонид Григорьевич растерянно взял листок и прочел то, что было на нем написано.
– Квартира в элитном доме… Двухнедельный тур на Багамские острова… Гм… Сумма на счет… – повторил он вслух и устремил на Никиту Олеговича недоверчивый взгляд. – Что это значит?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.