Стреляй вверх – не промахнешься

Так что мог он найти кандидата в киллеры. Не убыло бы. И ночами бы спал спокойно. Однако понимал прекрасно – любой приехавший из России стрелок там, в Средней Азии, был изначально обречен на неудачу. Восток вообще дело тонкое, как говаривал небезызвестный товарищ Сухов. А если кандидат на отстрел в своей стране – влиятельное лицо?.. Если он в состоянии содержать многочисленную и преданную охрану?.. Если охотнику придется действовать в автономном режиме, без какой-либо поддержки, в окружении людей, которые изначально настроены к тебе недоброжелательно?..

Хотя… Одиночка – не смог бы. А вот небольшая разведывательно-диверсионная группа с такой задачей справится. Имели место прецеденты… И уж об этом Максим знал не понаслышке.

Короче говоря, майор Оболенский окончательно плюнул на все условности, подал рапорт об увольнении из органов и занялся формированием команды. Разумеется, первым, к кому он обратился с предложением войти в нее, стал старый сослуживец – Артем Рождественский.

Артем Викторович Рождественский родился в… Впрочем, не имеет особого значения, где и когда он родился. Достаточно того, что сейчас его возраст – так же как и возраст Максима – приближался к сорока. Примерно такого же роста, как и старинный приятель, только разве что чуть плотнее. Типично русское лицо, без каких-либо особых и броских примет… На улице такого встретишь – и внимания не обратишь. Правда, не исключено, что во многом потому, что бывший майор Вооруженных сил Российской Федерации специально обучен не привлекать к себе внимания.

До того как встать по ту сторону закона, майор Рождественский – Монах – командовал группой в отдельной бригаде специального назначения ГРУ Генерального штаба. Во время проведения спец-операции на территории Чеченской Республики убил, если можно так сказать, не того человека. Убил не из садистских побуждений – в бою. Но погибший, несмотря на то что сотрудничал с боевиками, был еще и членом довольно влиятельного тейпа, который потребовал крови русского офицера.

Обвиненный в убийстве при отягчающих обстоятельствах, Артем оказался в СИЗО, где на него открыли охоту чеченские «кровники», подкупленные ими уголовники и сотрудники пенитенциарной системы, а также представители спецслужб, которым – в свете очередных выборов – растущая популярность майора вставала как кость в горле. Опять же, кстати, операцией по нейтрализации «раздражающего фактора», каким стал офицер, руководил полковник Талаев. Тогда еще полковник…

После ряда «постановок» Рождественского спровоцировали на побег, но, оказавшись на свободе, он разобрался со всеми своими врагами и недоброжелателями, «отвел глаза» Талаеву, с помощью друзей имитировав собственную смерть, и покинул Россию, отправившись наемником в одну из вечно воюющих стран ближнего зарубежья.

Предложение «съездить» в Таджикистан принял, может быть, без особого восторга, но довольно легко. Ибо на момент поступления этого предложения опять был вынужден пуститься в бега – чеченские «кровники» взяли его след. По общему решению членов команды возглавил группу, как наиболее опытный и подготовленный.

Третьим членом этой команды стал Василий Арсеньевич Скопцов. Скопа. В отличие от остальных своих товарищей – не профессиональный военный. Но как любитель – весьма и весьма высокого уровня. Почти двухметрового роста, атлетического телосложения, с немного свернутым на сторону носом, Василий – на первый взгляд – производил впечатление этакого удачливого братка, шагнувшего в двадцать первый век из кровавых девяностых века двадцатого. Однако внешность обманчива. Бывший замкомвзвода в отдельной бригаде специального назначения внутренних войск, старший сержант и «краповик» Василий Скопцов бандитов ненавидел искренне и истово. Из-за чего регулярно попадал в родном Красногорске во всякие передряги. Благодаря армейской выучке и постоянно поддерживаемой на самом высоком уровне спортивной форме всегда выходил из этих передряг с честью.

Можно сказать, что к команде спецов он прибился, как в годы войны прибивались дети в сыны полков. С давних пор водил знакомство с Максимом Оболенским, пару раз помогал ему в работе по преступлениям. Помогал и в этот раз раскрывать убийство судьи. Причем действовать там пришлось дерзко, жестко, балансируя на грани закона и полного беззакония. В результате появилось что-то подобное личной заинтересованности. Ни в деньгах, которые были обещаны за успешное раскрытие этого преступления, а в том, кто окажется сильнее. Короче, Скопцов поймал охотничий азарт, ему понравилось идти по следу, предугадывая шаги противника. И когда Оболенский собрался в Таджикистан, чтобы окончательно поставить точку в этом деле, Василий просто последовал вслед за ним.

Четвертый присутствующий на поминках носил прозвище Дед. А в миру – Шовкат Мурзабаевич Сабиров, этнический таджик, в свое время окончивший Московское высшее пограничное, служивший у себя же на родине в разведотделе российского пограничного отряда. Капитан, несколько боевых выходов в составе группы «за речку», боевые награды… Но перебежал дорогу своим же землякам, наркоторговцам. Тому же самому Бобошерову, организатору и заказчику убийства Малышевой, за которым охотилась команда «спецов». И в один далеко не прекрасный день его родителей убили люди наркобарона, а младшую сестру похитили и продали куда-то в Афганистан.

Шовкат из войск уволился и занялся охотой на наркодельца. Однажды ему почти повезло, но многочисленная охрана смогла отбить хозяина. Сам же Сабиров при этом был тяжело ранен. Однако ему удалось уйти от врагов. Выжив, затаился. Скрывался под личиной полусумасшедшего старика и ждал, когда судьба даст ему шанс свести счеты с врагом. Появление команды дало ему этот шанс, и он реализовал его в полной мере. Выступил в роли проводника при рейде на территорию Афганистана и лично, собственными руками, убил Бобошерова. Причем не в спину, из-за угла, а в честном поединке на ножах. После окончания этой эпопеи вместе с остальными членами группы выехал в Москву – с родиной, с Таджикистаном, его больше ничто не связывало. Зато там имелось очень много людей, которым восставший из мертвых капитан не нравился.

Был и еще один член группы – Федор Аверьянович Багров. Большой. Отставной подполковник, бывший командир отряда спецназа ГУФСИН. Можно сказать, заслуженный пенсионер. Разумеется, постарше товарищей и коллег, ростом повыше, телосложением помощнее… Ну да это обусловлено спецификой задач, выполняемых его службой. Он – не разведчик и не диверсант, который должен тихо прийти и так же тихо уйти, он – штурмовик. Подавление бунтов в колониях и тюрьмах, освобождение заложников, захваченных во время этих бунтов… Ну и так далее.

Вернувшись из очередной командировки «на войну», Багров в порыве ревности убил любовника своей жены, лишившись одномоментно и семьи, и службы, и свободы. В камере СИЗО, где авторитетный офицер оказался в роли «смотрящего», он познакомился и подружился с Артемом Рождественским. В дальнейшем эта дружба только укрепилась, когда Федор Аверьянович, оказавшись на свободе благодаря ловкости пройдохи-адвоката, принял самое активное участие в разборках Рождественского с его многочисленными врагами. Поэтому, когда Артем принял решение уезжать из страны, Багров последовал за ним. Тем более что в родном Красногорске его ничто не держало. Так же было воспринято Федором Аверьяновичем предложение посетить Таджикистан. Он просто последовал за другом, во всем ему доверяя. В Афганистане раненый Багров остался прикрывать отход товарищей, за которыми гнались моджахеды. И погиб в бою…

– Ну… – Артем Рождественский поднял свой стакан, зачем-то посмотрел содержимое на просвет и быстро выпил водку. Скривившись, шумно выдохнул. Подцепив пластиковой вилкой кусочек колбасы, закусил.

Остальные последовали его примеру. После того как прожевали, слово взял Максим:

– Теперь, господа, позвольте пару слов о приятном.

– Это о чем же? – заинтересовался Скопцов.

– Я думаю, вы помните покойного секретаря Бобошерова и его ноутбук?..

Конечно, помнили. Ноутбук этот был добыт в бою, при штурме резиденции наркодельца. Чуть позже Оболенский самым варварским способом разрушил портативный компьютер и извлек из него жесткий диск, который хранил вместе со своими документами и сумел вывезти из Таджикистана.

Оболенский обвел взглядом замерших в ожидании товарищей и продолжил:

– Так вот, я не стал говорить этого раньше – не знал, чем дело закончится… Так вот, в компьютере хранились все данные о заграничных банковских счетах Бобошерова. И сейчас получается так, что все эти деньги – наши. Мы стали наследниками наркобарона.

– Это радует! – ухмыльнулся Скопцов, забрасывая в рот очередной кусок колбасы. – И сколько же мы унаследовали?

– Ну, примерно… – Максим, слегка рисуясь, закатил глаза. – Примерно по два с половиной миллиона на брата.

Василий громко закашлялся, подавившись плохо прожеванной колбасой. Артем и Шовкат переглянулись. Им нужно было время, чтобы в полной мере осознать и принять сказанное.

– Чего?! – прохрипел откашлявшийся Василий.

– Не рублей, – с победным видом усмехнулся Максим. – Долларов, господа, долларов!

– Оба-на! – Василий помотал головой. – Это что же получается? Я на старости лет в миллионеры вышел?!

– Ну, что-то типа этого, – продолжал улыбаться Максим. Он перевел взгляд на Артема, и сразу же улыбка исчезла с его лица, как будто ее стерли. – Долю Федора передадим его семье…

– Так будет правильно, – кивнул Рождественский. Лицо его было мрачным. Если он и обрадовался внезапно свалившемуся на него богатству, то внешне это совершенно никак не выражалось. – И вот еще что… Мне нужны все данные нашего заказчика.

Максим помолчал немного, потом негромко спросил:

– Федор?..

– Ну да, – спокойно ответил Артем. – Кто-то же должен за него ответить…

– Все данные я помню, – сказал Оболенский. – Так что нет нужды их тебе давать. Да и вдвоем как-то проще…

Артем заметно напрягся:

– Шаман, это – мое дело! Да и терять мне, собственно, нечего. В отличие от вас, я – вне закона.

– Не только твое, – жестко и уверенно сказал Максим. – В конце концов, он не только подставил Федора. Он кинул меня. И предал память тети Зины…

– Я не знаю, кто такая эта тетя Зина, – в разговор решительно вступил Скопцов. – Но только этот козел кинул не тебя одного, Шаман! Он кинул всех нас, и меня – в том числе. Я, стало быть, под пулями бегал ни за что, а теперь не имею права спросить?! Нет уж! Трое нас! И никуда вы от меня не денетесь!

– Четверо, – подал голос до сих пор молчавший Шовкат. – Большой всех нас собой прикрыл. Я тоже ему должен. – Неожиданно Сабиров широко улыбнулся: – Готов служить проводником! Я как-никак четыре года в Москве учился…

– Смотрите, мужики, – покачал головой Артем. – Подумайте – оно вам надо? Сразу говорю – без крови здесь вряд ли обойдется.

– Можно подумать, мало мы крови видели! – Василий оскалил влажно блеснувшие стальные «фиксы» в хищной улыбке. – Литром больше, литром меньше – особой разницы нет…