Утро генеральской казни

Лейтенант сперва бросился по направлению к Андрею, на ходу выхватывая оружие из кобуры. Но понял, что не успеет. Ларин уже заскочил в свой автомобиль и рванул с места. Сержант подхватил размахивающего пистолетом лейтенанта на середине пустынной улицы и, стремительно набирая скорость, помчался следом за беглецом.

– Машина-то у них новенькая, и движок хороший, – наблюдая за преследователями в зеркальце заднего вида, пробормотал Андрей.

– Стой! Стрелять буду! – кричал лейтенант, высовывая в боковое окно пистолет.

Завизжали на перекрестке протекторы. Ларина хоть немного и занесло, но он вписался в поворот и до предела утопил педаль газа. Широкая улица ровной полосой уходила к развязке.

Обычно во время тренировок Андрею приходилось отрабатывать отрыв от преследования или на заполненной машинами городской трассе, или же на шоссе. Когда уходишь от погони в потоке машин, преимущество в скорости не играет большой роли – все равно до предела не разгонишься. А вот на пустынной улице, если ехать прямо, неизбежно выиграет тот, у кого машина быстрее.

Патрульный автомобиль неумолимо приближался. Даже пытаться маневрировать, перекрывая ему пространство для обгона, на широкой, в сорок метров улице было нереально. Возможно, поэтому лейтенант так и не выстрелил – понял, что в соревновании моторов победа останется за милицией. Надо было срочно что-то предпринимать. С одной машиной еще можно играть в кошки-мышки. Можно рискнуть заехать во двор. Но неминуемо вскоре появится подкрепление. Черт бы побрал все эти рации и мобильники!

Патрульная машина уже забирала влево и шла на обгон. За опущенным стеклом виднелся азартно ухмыляющийся лейтенант. «Табель» плясал в его руке. Машины некоторое время шли вровень.

– Так мне долго не продержаться, – понял Андрей.

На перекрестке он резко вильнул вправо. Автомобиль подбросило на покатом бордюре, и машина помчалась по тротуару. Милицейский сержант не успел повторить маневр. Теперь два автомобиля разделяло стальное ограждение, установленное вдоль тротуара. Лейтенант чертыхался и тряс пистолетом.

Ларин мчался вдоль стальных прутьев ограды парка и, когда показались ворота, тут же свернул в них. В зеркальце заднего вида он увидел, как милицейская машина разворачивается и мчится назад к перекрестку, чтобы в результате оказаться на тротуаре и продолжить погоню.

– Ну, вот. Выигрыш во времени есть, – решил Андрей. – Вот только планировку парка я не знаю, никогда здесь не был.

Он ехал по пешеходной аллейке, ближайшие ворота оказались закрыты навесным замком. Но как-то же заезжают сюда мусороуборочные машины… Должен быть еще один выезд.

Мелькали деревья. Андрей оказался на кольцевой площадке возле фонтана. Вдалеке он уже видел маячившую среди стволов милицейскую машину. Аллейки радиальными лучами расходились от круглой площадки.

«Только б не ошибиться», – подумал Ларин, свернув наугад.

Как он помнил – другая сторона парка должна выходить к заводским корпусам. Наверняка там есть широкий проход. Все-таки толпа рабочих в конце смены не впишется в узкие воротца.

– Не мой все-таки сегодня день, – пробурчал Андрей, увидев, как навстречу ему по аллейке мчится еще одна милицейская машина. – Вот и подкрепление.

Пришлось свернуть с дорожки. Под бампером хрустнули декоративные кусты. Автомобиль Ларина уже переваливался по заросшему густой травой газону. Преследователи действовали согласованно, наверняка переговариваясь по рации.

«Видимо, все-таки придется уходить пешком, – прикидывал в уме Андрей. – Брошу машину возле ограды, перемахну через нее, а там посмотрим, кто из нас быстрее бегает. – Он открыл бардачок и сунул в карман куртки тяжелый, холодный с ночи пистолет, прихватил и две запасные обоймы. – Так будет спокойнее».

Но тут планы Ларина радикально поменялись. У просторного цветника стояла водовозка на базе «ЗИЛа». Водитель с резиновым шлангом в руках поливал цветы. Именно поливал в прошедшем времени – теперь же он вовсю пялился на то, как две милицейские машины прямо по траве преследуют гражданскую легковушку. А потому струя воды, бившая из шланга, уже лилась не на клумбу, а мимо – на траву.

Андрей резко вдавил тормоз и выскочил из машины. Мужик со шлангом в руке уставился на него и от удивления даже рот раскрыл. Раскуренная сигарета упала к ногам.

– Извини, мужик, так надо, – спокойно произнес Ларин, запрыгивая в кабину водовозки.

«ЗИЛ» рванул вперед. Благо двигатель, качавший воду, был запущен. Шланг сорвался с крана и остался в руках у водителя. Струйка воды опала и иссякла.

Теперь Андрей чувствовал себя более уверенно – ведь каждый водитель подсознательно сопоставляет себя с машиной, с мощью двигателя. «ЗИЛ» катил по траве, оставляя за собой примятую колею. Милицейские машины двигались следом. Ларин высматривал, где лучше будет выехать на асфальт. Только здесь, в парке, на грузовике он и имел преимущество в проходимости.

– А вот, кажется, и подходящее место… – Андрей вывернул баранку, водовозка перевалила через бордюр и покатила к декоративному пруду, в котором плавали утки. – Хорошо, что утро раннее и людей нет. А то пришлось бы понервничать, лавируя между детскими колясками.

Водовозка выехала на дорожку, окаймлявшую пруд. Милицейские машины пристроились за ней. Лейтенант вновь высунулся в окно, явно намереваясь стрелять по колесам.

– А вот этого делать не надо, – Ларин вдавил тормоз и резко двинулся задним ходом.

Что-что, а водить транспортные средства задом наперед Андрей умел виртуозно: будь то легковой автомобиль, грузовик или автобус. А вот в милиции этой технике вождения явно уделяли мало внимания. Вихляя, патрульные машины отступали. Одна из них не удержалась на краю дорожки и соскользнула с берега в воду. Второй пришлось немного помочь. Ларин несильно саданул фаркопом в радиатор. Засвистел пар. Лейтенант выскочил через распахнутую дверцу и, не удержавшись на скользкой траве, покатился в воду. Сержант же, сидевший за рулем, отчаянно пытался сопротивляться. Ведущие колеса вгрызались в землю, выбрасывая из-под протекторов клочья травы. Андрей аккуратно дожал, и второй патрульный автомобиль тоже ткнулся багажником в пруд. Вода хлынула в открытые дверцы.

– Порядок, – ухмыльнулся Ларин. – Хоть на время оставят меня в покое. Минут десяти новой форы мне хватит. А раньше подкрепление не прибудет, – проговорил он, глядя на то, как сержант что-то кричит в рацию.

Тяжелая водовозка уже сворачивала на аллею. Впереди светлел проем широких ворот парка. Андрей проехал по улице всего пару кварталов, свернул во двор и оставил водовозку за трансформаторной будкой. Через пару минут он с айфоном в руке уже стоял у бордюра. К нему подрулило такси.

– Это вы машину заказывали? – осведомился водитель.

– Так точно, командир. Спешу, а автобусы еще не ходят.

Узнав, что предстоит ехать за город, таксист покосился на тяжелый карман куртки Ларина, справедливо подозревая, что там может таиться оружие. Андрей поспешил развеять сомнения и заплатил вперед. Вид денег подействовал успокоительно. Ведь Ларин не преминул ненавязчиво продемонстрировать, что денег у него в бумажнике хватает. К тому же из боковых кармашков торчало несколько кредиток. Состоятельный человек вряд ли пойдет на грабеж. Да и машина приметная – такси, вся в рекламных надписях.

– Только на смену выехал, – на всякий случай предупредил водитель. – Вы первый пассажир. Так что сдачи у меня не найдется.

– Не беда. Оставьте себе на чай. Мне главное вовремя доехать, – и Андрей посмотрел на часы. К назначенному времени он еще вполне успевал, хоть и задержался в парке, избавляясь от ментов.

– Если вы не против, я с включенным счетчиком только до Кольцевой доеду, а потом выключу.

– Это уже ваши проблемы.

Ларин законопослушно пристегнул ремень безопасности и откинулся на подголовник…

Сквозь дрему Андрей почувствовал, что такси тормозит. Открыл глаза.

– Как вы и просили – тридцатый километр, – услужливо пояснил водитель, показывая на столбик с табличкой.

– Ах да, спасибо. Я ничего больше не должен?

– Абсолютно ничего, – довольно улыбаясь, ответил водитель.

Ларин бросил взгляд на приборную панель – до времени, назначенного Дугиным, оставалось еще пятнадцать минут.

– Тогда счастливо.

Таксист немного удивленно смотрел на то, как состоятельный пассажир, подминая разросшийся возле дороги бурьян, спешит к лесу и исчезает в нем.

Ларин вновь вызвал на экран айфона карту и по памяти ввел координаты. Теперь оставалось только идти по указанному маршруту. Электронный подсказчик не подвел. Через семь минут Андрей оказался на лесном проселке. Автомобиль Дугина стоял под старой развесистой сосной, а сам Павел Игнатьевич мирно сидел на пеньке и попивал кофе из термоса. Завидев Ларина, он, прежде чем подняться и подать руку для приветствия, взглянул на часы.

– Не сомневайтесь, не опоздал, – улыбнулся Андрей.

– А я уж начал беспокоиться. Ты обычно загодя появляешься. Маячишь за кустами, иногда тебя и не заметишь, хоть знаю – ты рядом. Все обстановку проверяешь. Оно и правильно – «хвост» приводить за собой последнее дело.

– Пришлось немного задержаться…

Ларин хотел было коротко рассказать о том, что ему пришлось пережить. Подобная информация наверняка должна была заинтересовать и насторожить Дугина. Ведь конспиративная квартира, которую он предоставил Андрею, получалось, теперь «спалена» и возвращаться туда нельзя. Но Павел Игнатьевич остановил Ларина, подняв ладонь.

– Знаю-знаю, – по-отечески произнес он, и его мясистое лицо сделалось подозрительно добрым. – Ты успел вовремя, и, значит, норматив тобой сдан.

– Какой норматив?.. – не сразу понял Ларин, а затем до него дошло. – Так это вы снова меня проверяли, сумею ли я разгадать в двух рабочих «Зеленстроя» группу захвата? Сумею ли я отбиться от них? А потом уйти от патрульных машин в пустынном городе?

– Ну, конечно же, это была очередная проверка. Нужно держать себя в форме. Думаешь, почему лейтенант так и не выстрелил?

– Можно было бы и попроще. Если бы я знал, что это наши люди, не стал бы им машину портить.

– Условия всегда должны быть приближены к боевым. Когда знаешь, что противник условный, – это расслабляет. Непростительно расслабляет. Никто из них, кстати, не знал, кто ты такой. Они тоже не играли, не исполняли роли, а проводили операцию по захвату, с единственным условием, что не должно прозвучать ни выстрела и объект не стоит калечить. Ты победил, они проиграли. И я сделаю соответствующие выводы относительно их профессионализма. Кое-кому придется уйти на переподготовку, а кое-кому и…

– Получить новое задание, – вздохнул Ларин. – Я угадал, Павел Игнатьевич?

– Не спеши. Хотя и понимаю, что ты засиделся без настоящего дела. Рано еще. Слышишь, как птицы поют, солнышку радуются? Ты лучше кофе хлебни. Птицам хорошо, живут, как о них в песенке поется: «Птичка божья не знает ни заботы, ни труда. Хлопотливо не свивает долговечного гнезда».

– Вы о чем это, Павел Игнатьевич? Не замечал в вас раньше такой сентиментальности. Хорошая погода подействовала? – улыбнулся Ларин, прислушиваясь к пению утренних птиц. – Соловьи, что ли?

– Эх, Андрей, темный ты в некоторых отношениях человек. На асфальте вырос. Соловьи, они только весной поют. А это уже пересмешники. Они соловьев копируют, потому как своей песни у них нет. Плагиаторы, короче. Иногда теперь и такие среди них попадаются, что, наслушавшись рингтонов с мобильных телефонов, начинают и их передразнивать. А о гнездах я не просто так вспомнил. Ты что-нибудь о жилищной программе для военных слышал?

– Не больше, чем о ней по телевизору рассказывают. А насколько часто я телевизор смотрю, вы это сами знаете.

– Так, может, я в тебе ошибся? – прищурился Дугин. – И мне другого исполнителя для нового задания поискать?

Андрей налил крепкий горячий кофе в крышечку термоса, принюхался. Странное это было сочетание: натуральный запах лесной хвои, смешанный с тропической терпкостью кофейного аромата. Но этот смикшированный запах самым лучшим образом подходил для раннего утра.

– Вам решать, Павел Игнатьевич.

Дугин еще раз глянул на часы.

– Времени у нас предостаточно. Я тебя пока немного в курс дела введу. А потом мы с тобой поедем в одно малоинтересное место, которого все стремятся избежать, но потом все равно туда попадают.

– Интригуете?

– Никакой интриги нет, Андрей. Просто есть у меня подозрение, что в очередной раз намечается масштабный раздербан бюджетных средств, на этот раз выделенных на строительство жилья для военнослужащих.

Ларин сидел на пеньке, неторопливо попивал кофе. А Дугин не спеша говорил. Кое о чем Андрей уже знал, о многом догадывался. Но кое-что прозвучало для него и впервые.

– Я думал, хоть в армии порядка побольше, – вздохнул Ларин, – а оказывается, такой же бардак, как и повсюду.

– Повсюду, где есть большие деньги, появляется и коррупция, Андрей. Закон человеческой природы такой. Вот мы сидим с тобой сейчас в леске, чисто тут, аккуратно, воздух свежий, птицы поют, неподалеку ручей журчит… Райское место. А все почему? Потому что к нему человеческая рука не притрагивалась. Все само собой получилось, выросло, зацвело, запело. Только красота эта первозданная временна. Место-то козырное – тридцать километров от Кольцевой. Не удивлюсь, если на него уже кто-то глаз положил. На каких-нибудь планах вычерчивается его застройка. Поделят лес на участки, обнесут забором – и вырастут тут особняки. Государству за землю копейки, чиновники получить свои взятки возможности не упустят. Да, что это я тут о грустном? Давай наслаждаться, пока есть возможность, – и Дугин, прикрыв глаза, стал слушать пение птиц.

Ларин сидел и сосновой палочкой разгребал на земле опавшие иголки, обдумывая услышанное от Павла Игнатьевича…

Дугин свернул с трассы и остановил машину на просторной и почти пустой стоянке перед железобетонными воротами недавно открытого Северо-восточного кладбища. Наконец-то Ларин понял, зачем на заднем сиденье лежал букет цветов, завернутый в шелестящий узорчатый целлофан. Не на свадьбу и не на день рождения направлялись.

– Приехали, – сказал Павел Игнатьевич, беря букет белых калл.

Андрей посчитал бестактным интересоваться, к кому Дугин приехал, кому предназначен букет. Раз руководитель тайной организации по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти решил взять его, Ларина, в спутники на кладбище, то в этом есть какой-то смысл.

Новые железобетонные ворота выглядели внушительно: мощная арка, увенчанная двумя скульптурами скорбящих женщин и православным позолоченным крестом. Дугин шел, торжественно держа в руках букет, и по тому, как он осматривался, было понятно, что попал на недавно открывшееся кладбище впервые. Увиденное впечатляло и Ларина. Огромное пространство, на котором могло разместиться с два десятка футбольных полей, огораживал бетонный забор. Проложенные под линейку дорожки и проезды разделяли кладбище на квадраты. Повсюду виднелись указатели с цифрами секторов. Посреди поля высилась изящная часовня для отпевания усопших. А вот могил было совсем мало – на кладбище только-только начинали хоронить. Всего лишь в одном секторе, расположенном у самых ворот, виднелись монументальные надгробия. В других же, еще до конца не занятых, торчали лакированные деревянные кресты, краснели глиняные могильные холмики, зеленели пластиковой хвоей и пестрели бумажными цветами венки.

– Нам сюда, – сверившись с указателем сектора, проговорил Дугин и сошел с асфальтированного проезда.

Под ногами зачавкала раскисшая от недавних дождей жирная глина.