Взаперти-4. Дивергенция

Осторожно открыв дверь, стараясь не издавать лишних звуков (работающий двигатель КАМАЗа не в счёт), Женя спрыгнул в снег, провалившись в него по калени. С трудом вытащив ноги из снега, продолжил движение к балкону, понимая, что если сейчас произойдёт нападение каннибалов, то убежать по такому глубокому снегу вряд ли получится. Возле балкона должен находиться секрет – несколько практически незаметных натянутых прозрачных рыболовных лесок. Это был своего рода кодовый замок, чтобы попасть в свой дом. Потянув лески правильно, получишь верёвку, если раз ошибёшься и случайно дёрнешь не ту леску, то замок встанет в распор, тогда только рвать бесполезную леску.

Лески оказались на месте. Ещё бы – тонкие, прозрачные, словно паутина, их сложно заметить не приглядевшись. Женя сперва потянул третью леску, кирпич наверху, на пятом этаже, на одном из лоджий повернулся боком. Затем первую леску, кирпич на половину вышел из отверстия в стене и упёрся в металлическую арматуру. Затем пятую – кирпич сдвинулся в бок и упёрся в другую арматуру. Под действием второй лески кирпич окончательно вышел из отверстия и, следуя закону всемирного тяготения, полетел вниз, извлекая за собой из специальной ниши верёвку. Верёвка была слишком тонкой, чтобы по ней можно было взобраться наверх. Но с её помощью ты получишь верёвочную лестницу, которая легко выдержит вес более чем полтонны. Правда, чтобы извлечь лестницу, необходимо потянуть четвёртую леску, которая распускала узел, удерживающий её на балконе. А потом тяни на себя верёвочку, за которой последует верёвочная лестница.

Как только лестница, о которой знал только Женя и Андрей (вместе делали этот и не только секрет) упала к ногам Жени, он легонько свистнул. Увидев, что Люба среагировала, дал понять, что путь свободен, а значит, ему нужен напарник. Девушка поняла всё, и действуя, по инструкции пять раз стукнула по обшивке кунга.

Там давно ждали сигнала. Практически мгновенно открылась дверь и из неё выглянула встревоженная голова Николая. Оглядевшись вокруг, он откашлялся. Люба жестами показала направление Жени и продолжила наблюдение за окружающей обстановкой. Николай, держа в руках АКМ, спрыгнул, поджав ноги, приземлился на корточки, сплюнул в снег и ещё раз осторожно огляделся. Привыкнув к не очень твердому грунту в виде снега, Николай направился в указанном направлении, обойдя будку машины с задней стороны. Дверь в кунг за ним аккуратно закрыли изнутри.

Первым наверх полез Женя. Для Николая там, наверху, всё незнакомо. Дом он видит впервые, внутренней обстановки не знает, соответственно не заметит явных изменений, что могут броситься в глаза. Так что альтернатива, кто должен стать кошкой и войти первым в дом, была очевидна. В защитном костюме карабкаться наверх было очень не комфортно, да ещё верёвочную лестницу нельзя назвать удобной для подъёма наверх. Как бы тяжко не было на сердце, Женя преодолевал ступеньку за ступенькой, готовился увидеть подтверждение своим предположениям.

Было изначально понятно, что раз Евстафий освободил Настю с пленницей, то мезотермики однозначно смогли попасть в неприступную крепость под названием «Дом». Как-то умудрились взломать дверь тюрьмы. Хотя тюремную дверь не назовёшь лёгкой целью. А если они смогли сломать её, то что им стоит вынести дверь в квартиру, где спряталась Юля с детьми,

и, вполне возможно, Рык. Как вообще под силу голыми руками сломать стальную, с многоуровневой защитой дверь, Женя не представлял. Он почти три месяца прятался в своей квартире за гораздо хлипкой дверью, по сравнению с тюремной, и каннибалы не смогли её сломать. Тюремная дверь представляла собой коробку, сделанную из стальных швеллеров, намертво вмонтированных в бетон. Сама дверь из двух листов стали, а между ними арматура, залитая цементом. Скрытые в двери и коробке петли, которые не срежешь. Всё делал на совесть, своими руками, дверь была практически сейфовой.

Не дождавшись, когда Николай поднимется по лестнице на лоджию пятого этажа, Женя, осторожно удерживая пистолет готовым к применению, выглянул из квартиры на лестничную площадку, прислушался. Вокруг была почти замогильная тишина. Лишь завывающий ветер снаружи приносил хоть какие-то звуки.

Выше на этаж располагались хоромы, состоящие из нескольких квартир, именно там хозяин этого дома сделал свою берлогу. Внутри квартиры в случае проникновения каннибалов в дом, должна была схорониться Юля с детьми. Рык не особо любил находиться в тёплом помещении, предпочитая бегать по пустующим квартирам, перемещаясь из подъезда в подъезд. У него были свои ходы, сделанные Женей специально так, чтобы в случае нападения каннибалов Рык мог свободно перемещаться из подъезда в подъезд через проделанные в бетонных стенках дырки. Они были обычно скрыты за диваном или шкафом, находились в разных квартирах и этажах. Об этих ходах никто не знал, кроме Рыка и Жени. Не потому, что хозяин дома не доверял своим жильцам, а просто никто не спрашивал. А зачем говорить, если никому до этого нет дела.

Собака отлично ориентировалась в этом лабиринте, так что поймать её было практически невозможно. Рык всегда материализовывался с неожиданной стороны и также исчезал, словно приведение. Отверстия достаточно широки, чтобы в них мог пролезть Рык, но слишком узкие, чтобы через них протиснулся человек или каннибал. Обычно Рык появлялся заранее, точно зная где находится человек, ведь он наверняка слышал, что к дому подъехала тяжёлая машина. Но в этот раз Рык не прибежал.

Женя не выходил в подъезд, стоял в открытых дверях и ждал Николая. При этом он внимательно слушал тишину, нюхал воздух, пытаясь уловить запахи жизни. Единственное, что долетало до его обонятельных рецепторов, это еле слышимый запах кислой рвоты и испражнений, оставшиеся с тех времён, когда он вытравил селитрой целый подъезд каннибалов. Потом он долго отмывал подъезд, но как не старался, сколько бы дождевой воды не тратил, какие бы химические вещества не использовал, еле ощутимый запах всё равно остался. Других запахов, тем более звуков Женя не ощущал и не слышал – это плохо. Юля должна была готовить еду, а, значит, запах стряпни, щей, еды в общем, в любом случае обязан витать в подъезде, но его не было.

На плечо легла рука Николая и они, кивнув друг другу, вышли на лестничную площадку, молча, осторожно ставя ступни, чтобы меньше шуметь. Женя указал пальцем наверх, показывая направление движения, и сам пошёл первым, оставляя Николая прикрывать свою спину.

Дверь в квартиру была абсолютно цела, более того – закрыта. У Жени имелись запасные ключи, но он решил сперва проверить весь подъезд, а уж потом шуметь открыванием дверей, о чём жестами дал понять Николаю. Напарник, подавляя кашель в кулак, кивнул, сообщая, что понял задумку, соглашаясь с хозяином дома. И они всё так же не спеша поднялись наверх.

Дверь на крышу оказалась закрыта. Это был второй хороший знак. Вот только следов на снегу крыши не имелось, что опять наталкивало на грустные мысли. Юля должна была передвигаться через крышу в другие подъезды, чтобы кормить птицу, рыбу. Топить многочисленные печки, поддерживая температуру в квартирах, где растут грибы, обитают живые питомцы.

Спускались вниз гораздо быстрее и увереннее. Когда дошли до четвёртого этажа, Женя испытал, что-то вроде шока. Перед ним находилась стена из хлама. Он её не делал. Когда они уезжали с Андреем весь, этот хлам и не только находился в ближайших квартирах. Мелькнула мысль, что Юля таким образом пыталась спастись от вторжения каннибалов. Но, взглянув на стиральные машинки, громоздкие холодильники, необъятные диваны, находящиеся под потолком, Женя отбросил эту мысль. Худенькая, да к тому же ещё и беременная Юля не могла поднять эти вещи, уж тем более их запихать под потолок в этой баррикаде из мусора, мебели и домашней техники. Кому потребовалось приложить столько времени и усилий, Женя мог лишь догадываться. Но вот логика этих действий оставалась загадкой.

Подъезд был проверен, он был абсолютно пустой и безжизненный. Настало время открыть дверь квартиры. Как бы ни хотелось приближать столь скорбный час, Женя боялся того, что мог увидеть за дверью, но вечно стоять перед закрытой дверью непрактично.

Замки находились в хорошем состоянии, ключи легко поворачивались, приятно щёлкая с каждым оборотом. Открыв все замки, Женя осторожно потянул на себя первую дверь. Она открывалась наружу, в подъезд. За первой имелась вторая, более простая, но от этого не менее прочная дверь. Замки на внутренней двери были открыты, но толкнув её Женя убедился, что она закрыта изнутри на железный засов, сам делал. Закрытая изнутри дверь немного порадовала, появилась надежда.

Сперва тихонько, но с каждым стуком увеличивая силу удара, Женя постучался особым образом, наигрывая неизвестное музыкальное произведение, где-то слышал, вот и въелась в память. Это стук знали все, кто жил в доме Жени, привыкли к нему, так стучал только он. После всё равно необходима звуковая идентификация, только так можно понять, кто находится за дверью – человек или каннибал (каннибалы те ещё мастаки, копировать поведения человека, вот только говорить не могут).

Долгое время изнутри никто не отвечал, не задавал вопросов, и Женя решился:

– Юля!? Аня!? – прижав ухо к холодному металлу, спросил хозяин дома.

Сперва из-за двери отвечала тишина, затем детский голос, еле слышно спросил:

– Дядя Женя?

Это был триумф, Женя буквально подпрыгнул перед дверью, оградив Николая светящимся лицом.

– Ник, ты что ли!? Бля как я рад! Давай открывай! – буквально выкрикнул Женя и от нетерпения ещё раз дернул дверь от себя.

– Это дядя Женя открывай! Ты что, не слышал машину!? Не слышал, как мы приехали?

За дверью что-то лязгнуло, потом послышался звук трения металла о металл. Дверь распахнулась. На пороге стоял Никита, укутанный в одежду так, что был похож на маленького снеговика. Женя вошел в квартиру вместе с Николаем.

– Ник, а чё так холодно!? Где Юлька? – улыбаясь спросил Женя, закрывая дверь за вошедшим Николаем, который с любопытством разглядывал окружающую обстановку и, не сдерживая больше себя, открыто закашлял.

– Чё это меня Рык не встречает!? – не дождавшись ответа, сыпал вопросами Женя. Его душу переполняли эмоции, в основном радостные, ведь его наихудшие предположения, слава небесам, не сбылись.

Мальчик указал рукой в направлении, где находились спальни.

– Юля спит. Рык с ней.

Женя немедленно направился в сторону спальни, где обычно спала Юля с детьми. Только открыв дверь, он понял, что его опасения если не сбылись, то реализовываются по другому сценарию. На кровати лежала гора одеял, из-под которых при открытии двери появилась голова Рыка. При виде Жени собака привстала и завиляла хвостом, при этом виновато опустив голову. Рык неторопливо спрыгнул с кровати и не спеша направился к своему другу. Его тело ходило из стороны в сторону, как будто виляющий хвост закидывал задницу собаки за собой. Голова по-прежнему была опущена, как будто он в чём-то виноват.

– Привет, дружище! – Женя погладил пса и, чувствуя неладное, направился к кровати.

Только увидев Юлю, хозяин дома понял – беда. Девушка была в полубессознательном состоянии, проще говоря в бреду, не осознавала происходящее вокруг. Её лоб был горячий, губы сухие и потрескавшиеся. Срочно нужен был врач и лекарства. Сзади к нему подошёл Николай.

– Плохи дела. Похоже, пневмония. – прозвучал бархатистый голос Николая.

Женя встрепенулся от слов Николая.

– Ник! Ник! А где Аня!? – крикнул Женя предполагая, что мальчик остался в зале.

Никита оказался рядом, стоял немного позади, наблюдая за мужчинами.

– Аня пошла гулей кормить. – чётко ответил мальчишка, затем подошёл к кровати добавил:

– Юля уже два дня не разговаривает. Рык её караулит, греет. Я пить приношу, а она не пьёт, спит всё время.

– Давно Аня ушла голубей кормить? – встревоженно спросил Женя. Он помнил, что снег на крыше был девственно гладкий, не потревоженный человеческими или другими ногами. Голуби находились в четвёртом подъезде, поэтому девочка могла попасть туда только через крышу.

– Не помню. Юля тогда не спала, – ответил Никита.

Всё сходилось, два дня назад Юлю ещё не свалила болезнь. Она попросила Аню сходить накормить голубей, натопить помещения. Аня ушла, но так и не вернулась. Мальчишка слишком мелкий, печку не мог растопить, отсюда собачий холод в помещении. С тех пор прошёл снежный ураган, который замёл следы Ани, припорошил печной пепел на стенах. В результате дом со стороны выглядел безжизненным, пустым. Но вот что случилось с девочкой, и почему она не вернулась, предстояло выяснить. Женя немедля направился к выходу.

– Ник, закрой дверь на засов! Мы с дядей Николаем за Аней сходим! Потом доктора с лекарствами приведём! – крикнул Женя, находясь рядом с дверью.

– Нет, Рык, ты остаёшься! Охраняй дом, я скоро, – собака, виновато опустив голову и хвост, отправилась обратно в сторону спальни.

На крыше ветер ощущался сильнее, чем там, внизу, возле КАМАЗа. Снег был рыхлым, в него очень хорошо проваливались ноги выше колен, однако двое мужчин практически бежали к входу в четвёртый подъезд. Жене было особенно тяжко в своём защитном костюме, который не давал возможности свободно поднять ноги высоко, что при беге по снегу необходимо. Николай уже не сдерживал позывы кашля, делал это открыто, они не собирались быть незаметными, скрытными.

Буквально ворвавшись в подъезд и увидев лестницу, покрытую перьями, Женя сразу понял, что здесь побывали каннибалы. Он мгновенно дал об этом знать Николаю. Теперь они, закрыв двери на крышу, которые были до этого открыты, перекрыв таким образом выход на крышу, продолжили спуск, не забывая друг друга страховать. Но делали они это шумно совсем не скрываясь, нападение могло произойти только с одной стороны – снизу. А наличие огнестрельного оружия давало в таком случае существенное преимущество. Автомат и шесть магазинов к нему у Николая могли порвать на запчасти любую стаю, засевшую в подъезде. В помощь к АКМ был Женин винторез, который не назовёшь игрушечным, тем более патроны на него остались только СП-6 (бронебойные), СП-5 как-то быстро закончились. Если стая каннибалов попрёт на них, то они будут вынуждены идти скученно из-за бетонных стен вокруг. Обойти или убежать в сторону не получится. Так что мужчины были уверены в себе.

Девятый этаж с бассейнами был чист – ни одной живой или не живой души. Где-то далеко снизу послышался молчаливый топот нескольких ног по бетонной лестнице. Но он, не достигнув верхних этажей, почему-то смолк где-то там внизу. Скорей всего каннибалы снизу затаились, устроив вновь пришедшим засаду. Это была излюбленная тактика мезотермиков.

Немного обождав, прислушиваясь, решили спуститься на этаж ниже, на восьмой. Как раз там находились комнаты с голубями. Все четыре двери в квартиры были распахнуты настежь. Половина лестничного пролёта была усыпана перьями пернатых сплошным ковром. Многие из них со следами крови ясно давали понять, что выдернули их насильно с ещё живой птицы, чтобы добраться до мяса. Такое мог совершить только каннибал. Поэтому не осталось сомнений, кто здесь похозяйничал и кто их ожидает в районе пятого или шестого этажа.

Николай остался сторожить лестницу. Женя, закинув винторез за спину, вооружившись пистолетом, который гораздо эффективнее в квартирах с их ограниченно тесным пространством, вошел в первую слева. Это была двухкомнатная квартира, в которой все голубятни были уничтожены. Двери были сломаны или раскрыты нараспашку. Кругом кровь, перья, иногда встречались оторванные скрюченные лапки птицы. Квартира была абсолютно пустой, Женя, недолго думая, стараясь делать всё быстро, пошёл во вторую, трёхкомнатную. Здесь обстановка не сильно отличалась от первой: была практически идентичной, пахло кровью и смертью, ни одной живой птицы.

Женя, сплюнув сгоряча, понял, что скорей всего в других двух квартирах обстановка похожая. Поголовья голубей с таким трудом, выловленные осенью, уничтожены каннибалами полностью. Мелькнула мысль: «Чем теперь кормить Настю, которую он опять поместит в восстановленную тюрьму». Эта мысль тут же была замещена другой.

Судя по состоянию голубятен, явному наличию в подъезде разумных особей мезотермиков, Аня, дочка Юли наверняка попала в серьёзную передрягу. В то, что после увиденного они с Николаем найдут Аню живой, Женя сомневался. Но пока нет тела, или того, что от него осталось, расслабляться нельзя. Идти нужно до конца, каким бы он не был.

С лестницы послышались два довольно-таки громких хлопка автомата. АКМ сам по себе очень шумное оружие, тем более в замкнутом пространстве среди бетона, из-за его очень мощного патрона. Раз в квартире нет опасности, Женя буквально выскочил на лестничную площадку и, не стесняясь, нарочито громко спросил:

– Чё там!?

– Совсем кхе, кхе, обнаглели. Выскочила рыжая баба, махнула рукой. Типа «Иди сюда» и кхе, кхуй чтоб этот кашель! И исчезла обратно. – ответил Николай не поворачиваясь.

– Попал? – коротко спросил Женя и перешёл за спиной напарника к следующим квартирам с голубятнями.

– Куда там! Шустрая.

Женя вспомнил давно забытую Викторию, что омрачала его жизнь в начале апокалипсиса. Та тоже частенько использовала жест, чтобы подозвать к себе жертву, а ещё цвет волос у неё был огненно рыжий. Конечно, та особь снизу точно не Виктория, настоящая давно сгнила или была съедена себе подобными под подъездом номер три, куда выкинул её тело Женя. Немного поразмышляв на эту тему, он вспомнил, что его жена Настя тоже приманивала его подобным жестом. Впоследствии, правда, выяснилось, что она таким образом отвлекала его внимание от ловушки, которую устроила на своего бывшего.

С этой стороны голубятни были разорены не полностью. В одной из комнат, закрытой на засов, его встретил хлопот многочисленных крыльев, вперемешку с приветственным голубиным воркованием. Эта новость очень обрадовала и взбодрила Женю. Почему каннибалы не сломали в принципе не очень крепкую закрытую дверь – загадка. Но, главное, хоть часть поколения осталась цела, а там он размножит птицу, увеличит её поголовье во много раз.

Закрыв голубей, чтобы не разлетелись по квартире, Женя направился в следующую, последнюю квартиру на этом этаже. Николай продолжал стоять на лестнице, внимательно глядя вниз, держа палец на спусковом крючке. Обнаруженные живые голуби подняли настроение, и Женя, проходя мимо Николая, спросил:

– Больше не появлялась? – имея ввиду рыжего мирного парламентёра.

Николай не ответил, поглядывая в пролёт между лестниц, пытаясь уловить движение снизу. Последняя голубятня тоже порадовала. Только сунувшись за входную дверь, Женя увидел две целые закрытые двери в комнату и ванную. В ванной находился корм для птицы, птичьи клетки, вёдра мётлы – в общем хозяйственный инвентарь. Поэтому Женя сперва открыл дверь в комнату, где его приветствовали около трёх десятков голодных птиц. Затем взялся за ручку двери в ванную комнату. Вторая рука с пистолетом в ней автоматически схватилась за ручку металлического засова, чтобы потянуть его и открыть дверь. Вот только засов оказался открыт, а дверь при этом не открывалась. Мгновенно отскочив от двери, Женя направил на неё пистолет.

– Аня!? – громко и чётко произнёс хозяин дома.

Из-за двери никто не отвечал. Было жуткое желание, сперва послать в эту жиденькую дверь несколько пуль, а уж потом её открыть. Но Женя сдержал себя. Осторожно, чтобы резко распахнутая настежь дверь не застала врасплох, или не дай бог ограничила применение пистолета, например ударившись об него, отведя дуло в сторону, зажав его в этом узком участке квартиры, Женя встал сбоку от двери, напротив открытой двери туалета.

Стараясь всё делать медленно и при этом иметь постоянный контроль за происходящим, хозяин дома потянул на себя закрытую дверь. Она не поддалась: было ощущение, что она закрыта изнутри.

– Аня!? Это ты в ванной!? Открой дверь! Это дядя Женя! – громко, но при этом стараясь говорить спокойно произнёс Женя.

Специального запирающего устройства изнутри ванной не было. Поэтому запереться изнутри можно было только, если просунуть, например, черенок лопаты или граблей, которые используют для уборки в помещениях, где содержатся голуби, в ручку двери, которая как раз была такой, что позволяла это сделать. Чтобы такое проделать, необходимо иметь достаточное количество мозгов, и кроме человека на такое мало кто способен. Мезотермики пока не проявляли столь существенную смекалку. Только поэтому Женя предположил, что внутри ванной комнаты закрылась Аня.

Но так как ответа из закрытого помещения не последовало, Женя по-прежнему относился к закрытой двери как к опасному объекту, ожидая, что оттуда выскочит кто угодно, только не человек.

– Аня, если ты там, то ответь, пожалуйста. Иначе вынужден буду стрелять. – более спокойно предупредил Женя, по-прежнему удерживая практически фанерную дверь под прицелом пистолета.

Пуля ПМ пробьёт эту дверь на таком расстоянии легко, совсем не потеряв свою убойную силу. Тому кто спрятался за дверью мало не покажется, и Женя практически готов был изрешетить дверь в ванную под разными углами. Но что-то его останавливало это сделать, как будто он знал, что это неправильно. Долго бороться с этим чувством не имело смысла, надо было решаться или идти на риск, Женя пошёл на риск.

Дверь открывалась наружу, поэтому нужен был рычаг, так как рукой сломать то, что удерживало её закрытой, не получалось. В подъезде загромыхал автомат Николая, когда Женя, выудив из туалета монтировку, используемую вместо кочерги, вставил её в ручку двери и что есть силы рванул на себя, помогая корпусом. Раздался характерный звук, как обычно ломается деревяшка, и дверь приоткрылась на ладонь. Из этой распахнутой щели в лицо Жени ударил жар, похожий на тот, когда заглядываешь в печку чтобы подкинуть дров. Температура внутри ванной комнаты была намного выше, чем во всём доме, где царствовал холод. Источник тепла виден не был: за дверью была кромешная темнота. Женя, находясь в обескураженном состоянии, посветил фонариком в щель двери, пытаясь разглядеть обстановку внутри.

Вёдра, тазики, мешки с сухим навозом – все стояло на полу, как обычно. В ванной лежали куртки, вязаные свитера, другая одежда. Все эти вещи Женя хранил в других местах, и ванная обычно была пуста. Значит постарался кто-то другой. Вдруг одежда пошевелилась, и хозяин дома мгновенно принял боевую стойку, готовый выпустить обойму в шевелящуюся гору одежды. Из-под куртки появилась детская рука. Именно это событие, заставило мужчину до конца сломать палку, торчащую из ручки двери и ворваться в помещение, где температура была никак не меньше тридцати градусов тепла.

Подойдя к железной ванне, Женя откинул зимнюю мужскую куртку, лежащую сверху. Аня лежала среди этого вороха тёплых вещей. Она была жива. Её грудь равномерно поднималась, выглядела она целой и невредимой: казалось, она спокойно и мирно спит. Вокруг неё, на её ногах, животе, прижавшись к ней вплотную, спали человеческие младенцы, размером с мужскую ладонь. Их было много, более десяти новорождённых, они также как и Аня мирно спали. У всех младенцев животики в районе пупка, были обработаны зелёнкой. Позади на лестнице практически не переставая грохотал АКМ Николая, а Женя оцепенел от увиденного, совершенно растворившись в картине, которую он сейчас лицезрел. Вдруг один из младенцев пошевелился, расправив пальчики на руках и сжав их обратно в кулачок, мило зевнув, прижался, словно котёнок, к боку Ани. Но Женя успел увидеть прозрачные коготки вместо ногтей и длинные острые клыки на вытянутой мордочке младенца мезотермика.

Великаны

И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. (И стало так.) И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью от воды, которая над твердью. И стало так. И назвал Бог твердь небом. (И увидел Бог, что это хорошо.) И был вечер, и было утро: день второй. «Книга Бытия».

Многие по-разному толкуют второй день создания Богом земли. Что произошло в тот момент? Зачем Бог отделял одну воду от другой? Как это выглядело? Какой в этом был прок и смысл? Имеются многочисленные трактовки и пояснения произошедшему, которые по большей части своей не имеют к реальности никакого отношения. Или частичную правду, разбавленную хорошей долей вранья, когда уже невозможно понять, где реальность, а где ложь.

Для того, чтобы хотя бы частично понять истину от первой инстанции, необходимо осознать, что Бог вне времени. Он всегда был, есть и всегда будет, этого человек не может понять, так как это не укладывается в его человеческую математическую формулу. Соответственно привязывать Богу временные рамки как минимум не корректно, что такое для Бога минута, час, сутки, год, тысячелетие, вечность. Отсюда выходит, что многие трактовки из-за попытки очеловечить существо вне времени (придать Богу человеческие черты характера, человеческое мышление, и даже образ), обладающего настолько недосягаемой для нас силой и возможностями, делает их уже заведомо ложными.