Чертог Белой Ночи

Глава 4. Рейн

Стоячий воздух в тоннелях Чертога густо пропитался смесью запахов плесени, гнили и дерьма, а в некоторых рукавах абсолютная темнота превращала ее в зверски удушающую вонь. Стены этих тоннелей были сложены из черного кирпича, и их пронизывала невероятная сила. Каждый маг, оказавшийся здесь, чувствовал ее и мог передвигаться в полной темноте.

Эта сила также скрывала и ограждала Чертог от внешнего мира, позволяя его обитателям попадать внутрь только с помощью проходов. Главный был доступен всем, другие же оставались скрыты и назывались черными ходами. Существовали еще и третьи – личные. Такие проходы были только у самых влиятельных и богатых семей, которые уже больше века держали их существование в секрете. Разница между обычным проходом и личным заключалась еще и в том, что второй можно было открыть только из дома владельца.

У одного из таких проходов Рейн остановился после очередного поворота. Он еще какое-то время стоял в смердящей темноте тоннеля, ожидая, когда проход откроется, а потом поднялся по образовавшимся ступеням и оказался в слабо освещенной комнате. В тусклом свете ламп зеленые с золотом обои казались почти черными. Картины в роскошных багетах покрывал толстый слой пыли, а с плафонов старинной люстры свисала дымчатая паутина.

Проход открыл мужчина в старом костюме. На его грустном лице красовались пышные усы. Он суетливо прибавил света в комнате и замер, разглядывая маску Рейна.

– Я бы хотел предложить вам присесть, но кажется, что для этого придется поискать стул. – Он расстроенно оглядел мебель в комнате, которая была убрана в чехлы.

Голос Рейна отразился эхом от стальной маски:

– Лучше сразу к делу.

– Полагаю, что именно у вас наш заказ?

Вытащив сверток из внутреннего кармана кожаной куртки, Рейн положил его на стол, где едва горела лампа.

– Замечательно, – сказал мужчина. – Будьте так любезны, подождите еще немного. Я позову того, кто с вами рассчитается.

Он медленно вышел из комнаты, шаркая ботинками по истертому деревянному паркету. В ожидании его возвращения Рейн обошел кабинет, разглядывая картины, среди которых не нашел ничего интересного. В углу кабинета стояли сломанные напольные часы, а рядом с ними на полу лежал гобелен с выцветшим изображением льва. Все вокруг создавало атмосферу нетронутой старины, и Рейн был готов поспорить, что в этом доме никто не живет, если бы не женские голоса и звук шагов, раздавшиеся сверху.

– Простите, что задерживаем вас.

На пороге снова показался мужчина в старом костюме. Следом за ним появились двое мужчин. Лицо первого маскировала защитная магия, но в нем угадывались грубые черты. Второй остался стоять в тени прохода. Ростом он не уступал первому, а светлая кожа во мраке делала его похожим на пепельную статую в длинной шинели.

Первый подошел и протянул конверт, после чего жестом предложил все проверить. Рейн мельком глянул внутрь и по толщине пачки купюр понял, что все в порядке. Тогда пожилой мужчина подошел к выходу в тоннеле и спросил его:

– Вы направляетесь в городской Чертог?

Рейн кивнул, и в стене снова открылся проход, ведущий на оживленные улицы города под землей. Он вышел и сразу ощутил, как воздух насытил легкие. Пахло крепким элем и дурманящей пыльцой с легким древесным ароматом. Отовсюду доносились громкие задиристые голоса, тут же растворяющиеся в потоках весело гремящей музыки. Перед глазами мелькали таинственные и причудливые силуэты прохожих. В разноцветных огнях витрин этой улицы кипела жизнь: на одной ее стороне за широкими стеклами крутились девицы всех мастей, а на другой – торговцы и трактирщики зазывали посетителей.

Рейн зашел внутрь одного из трактиров и, пройдя через шумный зал, остановился около двери. Она приоткрылась, и его впустили. Длинный темный коридор вел в отдельное помещение, в котором его уже ждал крепкий седой старик. Рейн передал ему конверт и завалился в кресло напротив.

– Все прошло как надо? – пересчитав деньги, спросил Зельгенварг и взглянул на него глазами до того блеклыми, что они казались пустыми.

Он кивнул в ответ, а Варг положил на стол между ними остаток суммы. Убрав деньги во внутренний карман куртки, Рейн спросил:

– Что дальше?

Старик взял сигару со стола, отрезал кончик, обеими руками поднес к лицу и поводил по ней носом. Длинные белые усы на его лице походили на бивни моржа. Когда он закурил, крепкий дым заполнил воздух между ними.

– У меня нет подходящих людей. Черепа взяли стражи на складе, где вы наделали столько шума и упустили половину товара, Полох приходит в себя после несостоявшейся сделки с Ратмановыми, а Блондина я выгнал, – объяснил Варг, возвращая своему голосу обычную суховатую манеру. – Пока работы больше не будет. Так что можешь заняться тем, что у тебя так хорошо получается, и помахать сегодня кулаками на соседней улице, потому что в наших делах теперь и ты, похоже, годишься только для доставок.

Рейн притушил злость, подступившую к стенам его внешнего спокойствия, и заговорил:

– Есть особняк в районе Шпалерной улицы. Его хозяин сколотил целое состояние в свое время. Рядом отделение банка.

– Мы уже там все осматривали, – отмахнулся Варг, и его рука, сжимающая сигару, дрогнула, оставляя кривой след дыма в воздухе.

– Один мальчишка был готов отрезать себе палец, чтобы доказать, что не врет и видел там Папашу Чевского, – усмехнулся Рейн, вспоминая, как серьезен был парнишка. – Чевский не сунулся бы наверх, где Сфера регистрирует всю магическую активность, не будь он уверен, что сможет быстро вернуться незамеченным.

Старик промолчал, пуская клубы сизого дыма.

– Говорят, что в лучшие свои годы ты был одним из немногих, кто мог прыгнуть больше двух раз подряд на запасе сил, это правда? – неожиданно спросил Рейн.

– Да, в самом начале я даже хотел стать хранителем. – Варг слегка оживился. – Однажды я прыгнул три раза подряд. – Дождавшись удивленного взгляда, он продолжил: – Это было, кажется, в конце восьмидесятых. На поверхности мы скрывали от Сферы несколько кварталов в центре для операции, которую готовили месяц. Нас было больше сорока человек с карманами, под завязку забитыми отводами. – Он рассмеялся, и через мгновение эта улыбка начала таять на его сером лице. – Кто-то настучал наверх, и на нас спустили всех хранителей. Куда бы мы ни бежали, казалось, везде были стражи. Я прыгнул, сбрасывая хвост, а потом за мной снова увязался страж. Он был хорош и никак не давал мне оторваться, но я схитрил и второй раз прыгнул к одному из главных проходов в Чертог. Тогда их еще было несколько. Если честно, то я понадеялся на случай, и мне повезло – вход той ночью никто не охранял. Видимо, все гонялись за нами. Уже в Чертоге у меня получилось прыгнуть в третий раз, а потом я провалялся без сознания целый день. Все были уверены, что меня поймали.

Варг положил сигару в пепельницу.

– Если ты думаешь, что тот мальчишка говорит правду, то надо проверить этот особняк еще раз. Звучит, конечно, неправдоподобно, но это не значит, что такого не могло быть. Возможно, я что-то проглядел. Теперь иди и приходи, только когда найдешь проход в особняке, иначе вылетишь следом за Блондином, – сказал Варг и встал, провожая его суровым взглядом.

Рейн козырнул и вышел из комнаты. Пройдя по длинному коридору, он снова вернулся в шумный зал трактира, широко распахнутые двери которого вели на улицу.

За роскошным зданием старого театра, в соседнем переулке находилось большое складское помещение. Главный вход заколотили, но, пройдя через грязный переулок за парой азартных прохожих, можно было увидеть, что он не единственный. Второй охраняли двое плечистых ребят, рядом с которыми уже задержалось несколько отчаявшихся прорваться внутрь посетителей. Рейн кивнул вышибалам, и они расступились.

Внутри была большая деревянная арена, вокруг которой уже собрались зрители. Над ней нависал второй ярус, сколоченный из темного бруса. Там, в тенях драматичного освещения, важно расположились особые гости, с легкой руки которых и устраивались подпольные бои.

Сквозь гул толпы его окликнул мужской голос:

– Эй, рок-звезда! Ты сегодня в деле?

Рейн достал из кармана несколько оранжевых купюр и отдал их невысокому парню с красным лицом и спутанной рыжей шевелюрой, торчащей из-под сдвинутой набок шляпы.

– Выйдешь против Декселя. – Записывая что-то в блокнот, Рыжий довольно улыбнулся.

Рейн сдвинул широкие темные брови:

– Новенький?

– Да, бельгиец. На той неделе участвовал в двух боях и уложил обоих противников, – ответил он, заприметив еще одного бойца на входе. – Стараюсь, чтобы ты не скучал. – Рыжий хлопнул его по плечу и скрылся так же быстро, как появился.

Рейн прошел сквозь гудящую толпу и сел за освободившийся столик у стойки бара, где сегодня работала Рита. Она улыбнулась ему, быстро разливая текилу по ряду стопок, а потом ее внимание украл очередной посетитель.

Народу было больше обычного. Здесь раз в неделю собирались самые разные люди, иногда заносило даже хранителей. Разумеется, все было нелегально, но кому какая разница, когда дело доходит до денег и кровавого азарта.

Рейн бросил маску на стол и закурил. Из центра арены раздался громкий голос, а после него последовали глухие хлопки ударов и всплески разноцветных магических потоков.

Правила боя запрещали использование любых артефактов или оружия. Оказавшись в кругу арены, бойцы могли рассчитывать только на свой опыт, технику и магию, которой были наделены. За один вечер проходило несколько десятков боев. Иногда их устраивали в формате турнира. В таком случае большинству бойцов приходилось выходить на ринг как минимум дважды, а некоторым и того больше. Ближе к концу вечера силы заканчивались в прямом и переносном смысле, и тогда бой, проходивший уже только на кулаках, мог в любой момент закончить тот, у кого все еще находились силы для магической атаки, или тот, кто превосходил соперника в технике. Чаще всего в финальном бое турнирного вечера все сводилось к тому, чтобы как можно быстрее и надежнее вырубить своего противника или заставить его прыгнуть. Во всех боях скачки на короткие дистанции и перемещения были под запретом.

Из-за завесы табачного смога, стирающего силуэты магов, показался Артур. Его привычно скучающий взгляд оживился, и с вежливой улыбкой он сел напротив Рейна.

– Проблему утрясли, но я все же считаю, что должен внести и свой вклад в ее решение, – начал он, подталкивая вперед красный футляр, который достал из кармана пиджака. – Это от меня в качестве личных извинений.

Внутри на бархатной обивке лежали десять толстых колец из грубо обработанного титана, которые по размерам больше напоминали разобранный кастет. Взяв одно из них, Рейн покрутил его двумя пальцами, и металлическую поверхность охватило зеленое мерцание.

– Твои извинения тянут на благодарность, за которую мне самому еще придется расплачиваться, – ухмыльнулся он, не скрывая подозрения в голосе.

– Может, и так, – произнес Артур и едва заметно повел подбородком. – Это подарок.

– Знаешь, я постоянно теряю всякую мелочь, – с сомнением протянул Рейн, наблюдая, как кольцо вбирает его магию.

– Артефакты следует выбирать так, чтобы их не приходилось часто снимать, – сказал Артур, опустив взгляд к железной маске, лежащей на столе. – К тому же все кольца связаны, как раз для того чтобы не теряться.

Рейн довольно хмыкнул, но из-за того что голос у него был низкий, звук больше походил на короткое рычание. Поглядывая то на кольцо, то на лицо Артура, которое казалось непривычно внимательным и вежливым, он вдруг заметил знакомую фигуру Полоха за его спиной.

– А вот и тот, кто прольет свет на то, что случилось, пока мы разбирались со стрелками! – громко заговорил с ним Рейн.

Полох протиснулся сквозь очередь у бара и рухнул за их стол так, что под его весом видавшему виды стулу помог устоять только немалый житейский опыт.

– Ничего вспомнить не могу, – буркнул он. – Помню, пришли на место встречи, а дальше все кусками.

– Значит, красотка, подставившая нас, еще память тебе перемешала? – спросил его Рейн, высоко поднимая брови и медленно переводя взгляд на Артура, выражение лица которого оставалось безразличным. – Жаль, что ты ничего не помнишь. Уверен, рассказ вышел бы чертовски интересный, учитывая, что ей нужно было держать на прицеле еще и Трюка.

Полох уставился на Рейна, а его кулаки взлетели в воздух и с треском обрушились на деревянную поверхность стола.

– Я так и знал, что это они сдали сделку! Ну, попадись только мне!

Под звон шести кружек, прилетевших на потоке магии со стороны бара, зазвучал веселый голос Риты:

– Два темных нефильтрованных, два с вишней и бурбоном и еще два светлых с шарэрой для тех, кому нравится удваивать чувства, – проговорила она, развеивая след энергии, и пристроилась на колено к Рейну. По стенке одной из кружек струйкой потекла красная пена, которую она вытерла большим пальцем и облизнула его. – Что за красотка?

– Редкая, – с готовностью встречая подвох в ее вопросе, ответил он.

– К тому же такая же редкая дрянь, – вставил Полох, взяв светлое пиво, а потом игриво добавил, поднимая глаза на Риту: – Ритка-зенитка.

– Прекрати меня так называть, – возмутилась она и создала вьющийся поток магии, который больно скрутил Полоху широкий нос. – Что за дурацкое прозвище?

– Ничего и не дурацкое, – потирая нос, довольно хрюкнул Полох. – Ты знаешь, какой радиус поражения у зенитных ракет?

Она удивленно посмотрела на Рейна, который пожал плечами, даже не пытаясь строить предположения, и ответила:

– Нет.

– Да, я в общем-то тоже не знаю, но думаю, что до хрена, потому что, как только ты появилась в Чертоге, к этому парню больше ни одна девица не подходит. – Он указал на Рейна, а потом провел ладонью в воздухе, изображая выжженную степь. – Словно их и нет вовсе.

Полох зашелся в приступе булькающего смеха, а из центра зала снова раздался голос судьи, объявляющий следующий бой вечера.

– Так ты говоришь, что Ратмановы с Варгом все уладили? – спросил Рейн Артура, свободной рукой убирая футляр с кольцами во внутренний карман куртки. – Каким образом?

– Подкинули ему хороший заказ, – ответил он и поднял кружку вишневого пива в воздух. Выражение его лица при этом говорило, что Рейн должен бы знать, о чем идет речь. – Так что мы в расчете.

– Лично я с вами никаких счетов не сводил, – опомнился Полох. – Работу с риском для жизни выполнил. Вдобавок память теперь как решето, а денег так и не увидел. Где моя доля?

– Твоя доля не моя проблема, – сказал Артур и поднес указательный палец к виску. – Если ты не помнишь, то я тебя не нанимал. Разбирайся с Варгом.

Полох криво улыбнулся и потянулся через стол к Рейну:

– Кстати, можешь мне память поправить? Жутко бесит эта каша в голове.

Рейн резко помотал головой:

– Даже не начинай.

– Убудет от тебя, что ли? – Полох плюхнулся обратно, и стул издал отчаянный скрип. – Ты единственный из нас практикуешь контроль сознания, но, когда нужна помощь, все время сливаешься.

– Сходи к Чистильщику, – предложил Рейн, теряя интерес к теме разговора.

– Денег нет на него. – Он зло покосился на Ратманова. – К тому же я ему уже должен.

Откинувшись на спинку стула, Полох гордо выставил подбородок, но, заметив насмешку на лице Артура, отвернулся в другую сторону.

– Дохлый номер, – сказала Рита, и ее обыкновенно мягкий тон голоса стал острее. – Он даже в мою голову лезть отказывается, а арсенал уговоров у меня куда шире твоего.

– А в чем дело, недовольные решили высказаться? – спросил Рейн, подавшись вперед, чтобы заглянуть ей в глаза.

Наклонив голову, Рита поставила локоток на край стола, и несколько прядей густых черных волос соскользнули ей на лицо.

– Дело в том, что мое седьмое чувство одиноко дремлет жаркими ночами, – томно проговорила она.

Рейн очень хотел бы промолчать, но не смог:

– Потому что чушь это, ваше седьмое чувство или контакт…

– Касание, – поправил его Артур, до того как он успел договорить. – Касание душ.

– Да как ни назови. На деле это просто глубокая связка. – Рейн махнул рукой. – Мне своего дерьма в голове хватает, чтобы не иметь ни малейшего желания быть в курсе еще и чужого.

Обиженное лицо Полоха приняло мечтательное выражение, а блеск в глазах выдал движение видимых только ему воспоминаний.

– А я люблю дрянных баб, – тихо заявил он, но Рейн уже видел, что говорит в нем еще и кружка светлого пива с шарэрой, которая обостряет все чувства. – И чем грязнее их мысли, тем сильнее они мне нравятся.

– Мысли читать не так-то и просто, если тот, с кем ты в связке, не позволяет это делать намеренно, – рассудительно заговорил Артур. – Их скорость быстрее скорости восприятия, так что это удается немногим.

– Мне удается, – почти расстроенно произнес Рейн. – Поэтому я взял за правило: не лезть в голову к тем, с кем близко знаком. Это все портит.

Скорчившись, Полох закачал головой:

– Какой ранимый, поглядите.

– То, что ты чувствуешь все, что чувствует маг с тобой в связке, еще не значит, что это усиливает удовольствие, – говорил Рейн, сдвинув брови, жалея, что ввязался в разговор. – Можно его и лишиться. Напрочь.