Удержи любовь слезами

Поток его мыслей остановил шум открывающейся металлической двери кузова. От волнения в лицо Садику бросилась кровь, а на лбу выступила испарина. От волнения весь он сжался. Он много раз испытывал подобное состояние в этом изнурительном пути – побеге от смерти, чем и является по сути миграция. Но так и не научился справляться с этим перехватывающим дух состоянием. Слышны были разговоры. Говорили что-то на словенском языке. Но речь была тихой и неразборчивой. Двери вновь закрылись. Садик с облегчением вздохнул. «Возможно, был формальный осмотр, так, для вида, – подумал он. – Осталась граница Словении… Помоги, Всевышний!»

Машина вновь тронулась с места. Садик знал, что проблема может быть еще впереди. У него появилось тревожное предчувствие. Сердце сильно забилось, он снова начал вытирать пот. Ему даже показалось, что он начал слышать биение сердец у других горе-пассажиров. Еще бы! Все понимали, что свобода так близко – осталось только пройти эту последнюю границу, и всё! Понимаете?! Спасение! Долгожданное, в которое пока еще трудно поверить! Невозможно придумать слов, описывающих это смешанное чувство: страха и предвкушения восторга. Чувство, которое овладело всеми несчастными пассажирами.

Дело в том, что Словения относится к Шенгенской зоне. А это значит, здесь нет границ. Да, есть дорожные контроли. Но это уже не строгий погранконтроль. К тому же из Словении до Австрии рукой подать. А для Садика Австрия могла бы стать конечной целью. В общем, он был в пяти минутах от осуществления мечты. Мечты о новой жизни!

Машина остановилось. «Долго стоим. Видно, какие-то проблемы! – нервно подумал Садик. Он почувствовал мысленное и нервное движение в группе. – Никто не спит. Все нервничают».

Двери вновь открылись. Все замерли. Садик опустил голову – набычился. Пот полился ручьем на колени. От духоты он почувствовал, что воздуха не хватает. Начал глотать от удушья воздух, как рыба на песке.

Было, действительно, душновато, отчего, видимо, и начал просыпаться кто-то из детей и слегка похныкивать. Именно в тот момент, когда открылись двери на досмотр… Но это означало конец!

«Это конец! Это конец! – лихорадочно начал думать Садик. – Не может быть! Столько пройдено! Столько пережито! Неужели именно так обрывается надежда?»

Садик не знал, что делать: зареветь самому вместе с младенцем или выскочить из кузова и побежать что есть сил дальше под крики и выстрелы пограничников.

Слабый луч из приоткрытых дверей освещал их тесное пространство. Садик поднял голову, огляделся: напротив сидели люди с ужасом в глазах! Все оцепенели от страха. Хныканье ребенка начало переходить в плач, набирая высоту, несмотря усилия безмолвно качающей его матери.

Неожиданно сидящий рядом отец решительно подхватил ребенка на руки. Его взгляд задержался на мгновение на младенце, и он прикрыл своей широкой ладонью его личико, чтобы погасить звук плача. Ребенок начал всхлипывать. И отец сильнее прижал ладонь.

Взгляды всей группы устремились на эту молодую пару. Мать начала кусать свои зажатые в кулачки пальцы в кровь, давя рыдания, слезы лились из ее глаз градом. Женщины из окружения зажали ладонями рты, их глаза округлились от ужаса.

Садик, сидевший прямо перед этой несчастной семьей, оцепенел. Он не мог взять в толк: отец так делает, чтобы не было слышно плача ребенка или просто потому, что не может рассчитать свою силу. Возможно, из-за напряжения не может контролировать свои действия. Или действительно собирается убить собственного ребенка?

Лицо Садика свела судорога. У него было такое ощущение, как будто он в мгновение ока попал в камеру с жидким азотом, – ему было холодно и одновременно нестерпимо горячо!

Отец ребенка смотрел на Садика и продолжал давить свое дитя. Его лицо искорежилось от неимоверной душевной боли. Он пытался перебороть свой плач и рев, отчего раздавалось обрывочное сипение и подергивалась грудь, как при икоте. Он вперил безумный взгляд в Садика, как будто молил его о чем-то.

Наконец отец освободил лицо ребенка. Родители уставились на бездыханного малыша. Их головы свесились над его тельцем, словно желая от чего-то закрыть.

В эту секунду двери закрылись и машина тронулась с места. Садик продолжал сидеть в оцепенении. Он дышал через раз. Он не мог выйти из ступора. Все внутри него разрывалось от боли. А душа возопила, пытаясь разбудить его сознание: «Эй, очнись же наконец! Сделай что-нибудь! Ты сильный человек!»

Садик мучительно начал приходить в себя. Он чувствовал себя парализованным. Он хотел пошевелиться – не получалось, попробовал подвигать пальцами…

«Ну давай, сильнее старайся, выдави из себя шок! Сдвинься с места! Счет идет на секунды! Ты можешь!» – кричал он в уме сам себе. Вот начали двигаться пальцы руки. И через мгновение он вновь почувствовал власть над своим телом.

Садик резко подался с места и, решительно сказав: «Он будет жить! Дайте», высвободил мертвого ребенка из рук обезумевших родителей. Люди подались, кто-то встал.

Положив младенца на пол, Садик быстрыми движениями освободил его от пеленок. Двумя пальцами он начал надавливать на маленькую грудку ребенка, вполголоса считая на арабском. Из его рта срывались капли слюны, он был весь мокрый от пота.

«Раз, два, три… – считал он до тридцати. – Теперь одно дыхание!»

И Садик открыл рот ребенка и вдул воздух, одновременно и в нос.

Тридцать толчков – массаж сердца, один раз – стимулирование вдоха: он продолжал это чередование, все надеясь на чудо. Отчаянно стараясь вдохнуть новую жизнь в это крошечное тельце. Все, замерев, смотрели на неистовые попытки Садика. Кто-то попытался остановить его. Но он оттолкнул протянувшуюся было руку и продолжал делать то, что начал, – бороться со смертью.

Пара ребят все это время освещали кабину фонариками. Машина мчалась с бешеной скоростью, и весь кузов дрожал и трясся.

Садик был твердо уверен, что у него получится. Может, потому смерть и уступила: ребенок вдруг сам сделал несколько глубоких вдохов… и резко, пронзительно закричал.

Мать заголосила от радости, ударила себя по лицу плашмя руками и кинулась к ребенку. Садик поднял плачущего ребенка с пола и передал ей в руки.

– На, возьми своего ребенка. Покорми его! – наконец прозвучал командный голос Садика.

Затем он вновь присел на свое место. Прислонился спиной к стене и начал переводить дыхание. Чуть успокоившись, он повернул голову к отцу ребенка и сказал:

– Не делай так больше, договорились?!

Тот согласно кивнул, с благодарностью глядя на Садика и, ежась, вобрал голову в плечи…