- -
- 100%
- +
– Хорошо. О чем бы ты хотел поговорить? – уточнил он.
– Ну-у-у, не знаю. Ничего не приходит в голову, – медленно и растянуто произнес клиент.
«Понятно. Не ново. Сопротивляемся, значит, – подумал Дмитрий. – Ну что же, начнем раскачивать лодку».
– Николай, над чем бы ты хотел поработать в течение этой и наших последующих нескольких сессий? – настойчиво продолжал он.
– Да как-то не приходит ничего в голову, – последовал смущенный ответ.
«Сопротивляется? Или действительно не осознает? Бегает или ленится? – пытался понять Дмитрий. – Ладно, попробуем с другого бока».
– Что бы для тебя стало результатом наших встреч? – спросил он и отметил, как руки его клиента переместились на колени, а сам он откинулся на спинку стула.
«Отлично, – подумал Дмитрий, – он входит в процесс». Но Николай входил в процесс молча. Он просто сидел и молчал.
– Николай, над чем думаешь? Можешь думать вслух? – прервал он тишину.
– Да вот все никак не могу сформулировать, – последовал расстроенный ответ.
Дмитрий изо всех сил пытался вспомнить их разговор в машине. О чем он говорил тогда, чему он предложил помочь?
– Как я помню наш разговор в машине, ты говорил что-то о разочарованности в жизни, об отсутствии перспектив. Так? Поправь меня, пожалуйста, если я в чем-то неточен.
– Да, в общих чертах так. Как-то все скучно и тихо… – согласился Николай.
Тихо. Точно! Ему и тогда это слово резануло слух. «Тихо» – что это за странное описание своих чувств и ощущений?
– Вот-вот. Расскажи об этом подробнее. Как ты ощущаешь это «скучно и тихо»? – подступал он потихоньку.
* * *Дмитрий сидел один в пустой переговорной комнате. Николай ушел двадцать минут назад. А он все сидел и не мог собраться с мыслями. Он был крайне расстроен, раздосадован этой сессией. Они так и не определились с запросом, с тем, над чем будут работать дальше. Странное сочетание: с одной стороны, Николай явно хотел работать, он старался искать ответы, напрягался, он был настроен на то, чтобы думать, искать решения. Все его защиты и сопротивления были из области неосознанного. Дмитрий возвращал и показывал это своему клиенту. Тот видел, соглашался и понимал. С другой стороны, Николай только и делал, что говорил: «я не знаю», «я не понимаю», «не могу сформулировать», «не то», «не так» и т. д. Не помогли ряд техник и приемов. А на работу с субличностями Николай посмотрел совсем уж косо.
Дмитрий еще раз перечитал сделанные по ходу записи. Николай доволен своими отношениями. Они с женой планируют детей. Он любит свою работу. Увлечен ею. Менять ее не хочет. Он неплохо зарабатывает. Он свободно говорит на двух языках. У него есть друзья. Много друзей по всему миру. Он активно с ними общается. Чего еще ему надо?
И это его «тихо». Это слово постоянно всплывало в разговоре. Дмитрий никак не мог понять, что скрывается за этим «тихо» для его клиента. Что этот маркер нес за собой? При попытках развернуть значение этого «тихо» Николай уходил в глубокий ступор. Клиент и сам всё видел, но ничего не мог с этим поделать.
«Может, это и неплохой результат, – думал Дмитрий. – Мы нашли загвоздку, нашли его ступор. Это „тихо“ и есть та точка зависания, с которой сто́ит работать. Методично и аккуратно разворачивать это его „тихо“. Как бы оживлять его», – на последних словах он улыбнулся. Кажется, понятно, с чем работать на следующей встрече. Что же, итог все-таки есть.
* * *Шла очередная сессия…
– Николай, можешь вспомнить, когда в твоей жизни первый раз появилось это ощущение «тихо»? Когда ты впервые почувствовал его?
После длительного раздумья Николай произнес:
– Не помню точно. Видимо, в студенческие годы. Да, наверное, когда я был студентом.
– Когда именно, можешь вспомнить точнее?
– Ну, на первом-втором курсе, наверное. Точно на начальных.
«Отлично. Наконец-то после всех этих „видимо“, „кажется“ и „наверное“ прозвучала какая-то определенность», – с радостью отметил про себя Дмитрий.
– Что с тобой происходило тогда?
– Да ничего особенного, сидел целыми днями на этих лекциях. Слушал что-то. Писал.
– Ты уже был к тому времени знаком со своей женой?
– Да. Но только она еще не была моей женой.
– Но ты говорил, что в принципе уже определился с тем, что хочешь быть только с ней. Так?
– Так, – ответил Николай раздраженно, – я же сказал уже, что жена здесь ни при чем. С ней у нас отличные отношения. Это моя проблема. И это ощущение появилось уже после нашего знакомства.
«Злись-злись, – радовался Дмитрий, – это хоть как-то выбьет тебя из твоего кокона».
– Тогда что явилось причиной появления этого «тихо» в твоей жизни? – продолжал настаивать он.
– Я не знаю. Мне уже сложно сосредоточиться, – устало мямлил Николай. Время сессии подходило к концу. Дмитрий начинал беспокоиться. Это никуда не годилось. Несколько сессий так топтаться на одном месте неприемлемо. Надо было что-то делать с этим его «тихо». Необходим какой-то скачок, рывок, выход на качественно иной уровень – назвать это можно по-разному. Надо что-то придумать. Но ни одна из техник толком не помогла, и не было гарантии, что поможет какая-то еще из его арсенала. Нужно было что-то совершенно новое. Именно для этого клиента. Он вспомнил изречение кого-то из «бессмертных» про то, что необходимо для каждого клиента изобретать новую терапию. Вот и тут, он чувствовал, нужен нестандартный ход. Что бы это могло быть?
…!!! …
«Да-а-а, – медленно сказал он себе, – почему нет? Что мы теряем?»
Он явный физмат, пишет программы и занимается IT-безопасностью. Чего стоила одна его фраза, что человек – это «результат математически детерминированных и неизменных физических сил». Он мыслит системно, думает цифрами. Да, это может сработать.
Дмитрий вспомнил одну из своих недавних клиенток, которой доставляло особое удовольствие принуждать ухажеров и прочих лиц мужского пола писать ей стихи по поводу и без. Это воспоминание навело его на мысль: «Почему нет? Позволим себе две минуты директивности».
– Николай, наше время подходит к концу. Я хотел бы дать тебе задание, вернее, попросить тебя сделать кое-что к нашей следующей встрече. Я думаю, это сильно поможет мне в понимании тебя и того, о чем ты мне говоришь. Как ты на это смотришь?
Николай выглядел заинтригованным.
– Что именно? – спросил он.
– Николай, наша очередная встреча будет через неделю, в следующий четверг. Правильно?
– Правильно, – все так же заинтригованно подтвердил Николай.
– Так вот. Что я тебя хочу попросить сделать… Сочини, пожалуйста, стихотворение о своем «тихо». Так и назови его – «Тихо». Но только минимум в три четверостишья, лучше больше. Хорошо? Как ты на это смотришь?
Он еле сдерживал улыбку. Было умилительно наблюдать этот парад эмоций, разворачивающихся на лице Николая. От страха и смятения до восторженности и любопытства.
– Мы должны встретиться в четверг. Поэтому я попрошу тебя прислать мне стих во вторник до семи вечера, чтобы у меня было время прочесть его и подумать. Хорошо? – продолжал Дмитрий.
Николай все еще был в смятении и пытался вернуть этот фонтан эмоций в ранее отлаженно работающую систему устоявшейся мимики.
– Николай, ты сделаешь это? Я могу на тебя рассчитывать? – продолжал аккуратно подталкивать его Дмитрий.
– Да, конечно. Я попробую… – неуверенно пролепетал Николай.
– Николай? – уже строго произнес Дмитрий.
– Да. Я постараюсь, – клиент наконец сдался.
– Что тебе может помешать? – не унимался Дмитрий.
– Я не умею сочинять. Я не особо представляю себе как, – со страхом в голосе проговорил Николай.
– Но ты сказал, что постараешься?
– Да.
– Это же про твое «тихо». Никто другой не сможет сделать этого за тебя, – продолжал Дмитрий.
– Да. Я понимаю.
– Что еще тебе может помешать, кроме твоего страха и неуверенности?
– Ну, может, какие-то другие дела.
– Николай, – требовательным тоном произнес Дмитрий, – ничего страшного, если ты не выполнишь этого задания и не напишешь стихотворение. Просто мы договоримся, что тогда к четвергу ты принесешь мне объяснение минимум на пяти листах, почему ты этого не сделал, что тебе помешало и что ты при всем этом чувствовал. Договорились? – Дмитрий радовался, что взял деньги за оставшиеся сессии вперед и Николаю теперь будет труднее улизнуть от него.
Фонтан эмоций на лице Николая забил с новой силой. Дмитрий уже не сдерживался и растекся в довольной улыбке.
– Договорились, – чуть увереннее ответил Николай.
Сессия была окончена. И Дмитрий наблюдал в окно, как его ошарашенный клиент пошатываясь идет к автобусной остановке.
«Только бы не пошел на попятную. Только бы не испугался», – твердил, глядя ему вслед, Дмитрий.
* * *Ровно в 19:00 Дмитрий открыл свою почту. Во входящих он увидел письмо от Николая. Оно так и называлось «Тихо», и в скобках было приписано: «как смог».
Дрожащей рукой он кликнул на просмотр и, увидев, что это действительно что-то стихотворное, с облегчением выдохнул. Он был рад за Николая. Тот его не подвел.
ТихоТихо лекция шла,Тихо писала рука,Тихо лектор читал.И студент все внимал.Тихо отправлялся на покой.Тихо жил он в суете мирской.Тихо тихую любилИ ее боготворил.Тихо жизнь его летела.С каждым днем она тускнела.С каждым днем все тише жилИ ее боготворил.Оба тихо глохли в тишине.Думая, что в вышине,Думая, что любятИ никто их не осудит.Их никто не осудил.Их никто не похвалил.И не вспомнили о них,Как не вспомнят о чужих.Тихо жизнь их прошла,Не оставив и следа???…«А тут, Николай, действительно есть над чем подумать, с чем поработать, не все так просто. Проблема вырисовывается все четче, – обрадовался Дмитрий. – Как смог, конечно, но ведь смог же».
Теперь ему становилось понятно, что тревожит его клиента. Разрозненные кусочки потихоньку начинали складываться в более-менее единую картинку. Он перечитал стихотворение несколько раз. До четверга у него было время все хорошо обдумать. Но фронт работы становился понятен. В длинный темный коридор, в котором он находился до этого, казалось, начал проникать свет, и он стал различать множество дверей вокруг себя. Главное сейчас было не повести клиента за своими умозаключениями, а, держа их в уме, все-таки дать раскрыться ему самому.
Следующие сессии прошли на ура. Они смогли сдвинуться с мертвой точки.
Николай был так доволен и развил такую кипучую деятельность, что им пришлось договориться еще на серию встреч. Хотя они и сократили их сначала до двух, а потом и до одной в месяц. Дмитрий не мог нарадоваться той стремительно разворачивающейся перемене своего клиента от его «Тихо» к его «Громко». Они часто вспоминали «задание со стихом». Сделать то, что до этого не делал. Сделать не как обычно, по-другому. Выйти за свои привычные рамки. Не пойти против своей модели поведения, а просто дополнить ее.
* * *С их первой сессии прошло уже десять месяцев. Как-то, проверяя вечером почту, Дмитрий среди прочего увидел письмо с темой «Громко». И стояло штук двадцать восклицательных знаков. Письмо было от Николая.
К письму прикреплялся пэдээфовский файл с рекламной брошюрой «Международная IT-конференция. Город Прага, Чехия».
От России спикером выступал Николай: «Развитие систем безопасности в условиях ограниченной нормативно-законодательной базы».
Залы, рассчитанные не менее чем на пятьсот делегатов, сцена, микрофоны, съемки, дискуссионные сессии, круглые столы.
«Да, это действительно громко, – радовался Дмитрий, – теперь, Николай, тебя обязательно услышат…
Надо будет позвонить, поздравить его с громкими успехами.
А сейчас пора пойти проверить переговорную комнату. Через пятнадцать минут должен подъехать очередной попутчик…»
Прощение
Занимаешься терапией, консультируешь, рассказываешь, как «надо», оцениваешь людей, проводишь собеседования, нанимаешь, тренируешь, выстраиваешь процессы, учишь чему-то, к тебе приходят за советом, приходят поговорить, выговориться… Ты эксперт.
А потом приезжаешь домой. Стоишь у окна, смотришь на паутинки трещин на тротуаре. Болтаешь бессмысленно ложкой в остывающей чашке.
Что в твоей голове? О чем ты думаешь?
«Господи, а кто поможет мне? Кто даст ответы на мои вопросы?»
Дз-з-з-з-зинь – прервал тишину телефон.
– Да, слушаю.
– Привет, это я, – прозвучало в трубке. – Всё в силе? Мы ведь встречаемся завтра? У меня накопилось столько вопросов! У-у-у-у-у-у!
– Да, конечно, в то же время, – ответил он, словно пробуждаясь от глубокого сна.
– Ну и славненько. До завтра.
Она не признавала никаких границ и условностей между клиентом и консультантом. Это была самая молодая его клиентка, дочка одной старой знакомой. Называла его другом и «дельным советчиком». На сессии выносила буквально каждую мелочь. Могла прийти с вопросом «Должна ли современная женщина ориентироваться в ведущих домах моды и их брендах?» или «Допустимо ли делать мужчинам комплименты?», «Чем увлечься: рисованием или фотографией?» и т. д. и т. п. Она была рада пофилософствовать практически на любую тему. Ее интересовало все, но ничего глубоко…
Он только отстраненно улыбнулся ее непосредственности. Взгляд оставался расфокусированным. Он опять начал уходить в размышления:
Тебе кажется, что у меня есть советы На все твои запросы. Что язнаю ответыНа все твои вопросы. Что я, возможно, помогу Преодолеть твоиторосы.А правда только в том, Что я и сам частенько не знаю. Что я порой, вотточно так же убегая,Печаль свою в свои же слезы пеленая, Все жду и жду, когда жежизнь придет иная…Мысли скакали, расплывались и ускользали. Голова гудела. Сделав последний глоток, он отправился спать.
На следующий день, ожидая ее, он вновь погрузился в раздумья.
«У нее накопилось столько вопросов… А на каждый ли вопрос есть ответ?..» Вроде как его учили не советовать, не наставлять. «Задавайте вопросы! Задавайте правильные, сутевые вопросы!» – в голове эхом отзывались голоса учителей.
«…Если есть вопрос, на него должен быть и ответ? Есть ли вопросы, на которые нет ответов? Правомерен ли вопрос, на который нет ответа? К чему он тогда ведет?
Вроде как тогда он должен вести к поиску смыслов… И что получается? В поиске смыслов нет ответов, то есть этого же смысла и нет?!
Тогда?.. Смысл в поиске?.. То есть смысл в „процессе“, в „действии“, в „жизни“. А не в статичном ответе.
А люди всё пытаются универсальные ответы себе найти…
Но ведь если есть „вечная философия“ с ее „предельными вопросами“ – должны быть и „предельные ответы“… Должны ли быть?..
Черт возьми! Как разобраться в этой полисемантике и отсутствии атомарных смыслов?
Постоянно напевать себе под нос „Let it be, let it be“?.. И пытаться каждую минуту быть открытым этому миру?.. Как понять?..»
В одной из умных книжек он как-то прочитал: «Понимание – это способность найти в чужом что-то свое… или найти самого себя новым в чужом».
«Так что теперь получается? Ищи в этом мире что-то свое… и себя нового?..
Тише. Тише. Успокойся! – похлопал он себя по щекам. – Куда тебя понесло на задворки вселенной? Отпуск уже совсем скоро. Соберись! У тебя же клиент на подходе».
* * *– Я чувствую, что я одна, – произнесла она.
– И?
– Но в то же время я понимаю (и я согласилась с тобой в прошлый раз), что это моя жизнь и моя игра.
– Ну… – запротестовал было он. – Мы говорили немного не об этом, а…
– А я хочу гармонии. Я хочу любви, – перебила она его.
– Что тебе мешает это иметь? – пошел он за ней.
– Он! – рассерженно произнесла она, энергично стукнув своим маленьким кулачком по коленке. – Он мешает и все портит!
– Как?
– Ну, постоянно обижается.
– Понятно, – улыбнулся он. – В твоей игре есть еще кто-то, и с этим приходится считаться?
Она ушла в себя. Видно было, что вопрос попал в цель и теперь Правда боролась со Злостью.
«Хорошо, – подумал он, – продолжим в твоей терминологии».
– А может, игра не твоя? – спросил он, как только она вопросительно подняла на него глаза.
– Как не моя? – растерялась она.
– У него есть основания для обиды?
Она вроде собралась ответить, но он ее перебил:
– Только честно! Ты ведь для этого здесь?
Улыбнувшись, она вновь ушла в себя. По тому, как сжимались ее губы, было видно, что в ней шла борьба. Но, похоже, в этот раз она пошла за Правдой, а не за Оправданиями.
– Да, кажется, у него действительно есть для этого причины. Наверное, я слишком ревнивая. Но, он…
– Прости, – перебил он ее, – мы сейчас не его обсуждаем. Мы сейчас о тебе говорим.
– Да, – сдалась она.
– И что ты делаешь, когда он обижается?
– Я злюсь!
– Это то, что ты чувствуешь. А что ты делаешь? Как ты это выражаешь?
– Я обижаюсь в ответ. Объявляю ему бойкот, – расстроенно произнесла она.
– Кто придумал эти правила в твоей игре?
– Я.
– Кто по ним играет?
– Тоже я.
– Кого это не устраивает?
– Меня… В первую очередь меня.
– Что думаешь теперь с этим делать?
– Буду менять правила… Иначе это действительно не моя игра.
– Что именно ты будешь менять?
– Надо научиться договариваться. Надо научиться просить прощения… – И, чуть подумав, добавила: – Но это будет непросто…
– Что же тебе может помешать?
«Обида. Гордость. Еще сотня каких-то причин», – мысленно ответил он за нее.
– Только я. Но как просить прощения? Это совершенно не мое… Я не умею…
Они стояли на развилке. Можно было пойти по нескольким направлениям.
Чуть задумавшись, он сказал:
– Давай, как у нас говорится, сместим фокус… Как не попадать в такие ситуации, чтобы потом не извиняться?
– А это вообще возможно?
– А тебе это важно?
– Начинается… – она закатила глаза.
– Предложи свой вариант, – невозмутимо ответил он, пожав плечами.
– Ну, видимо, надо не ссориться и не обижаться, не ругаться, быть внимательными друг к другу.
– Что для этого нужно?
– Для этого нужно не злиться и не гневаться почем зря.
– А для этого нужно?.. – он постарался скрыть улыбку.
– Ну, видимо, надо не бояться, – ответила она после долгого раздумья.
Он ликовал. Предыдущие встречи не прошли даром. Она учится. Видеть страх за злостью и раздражением – это уже прогресс.
– А для этого нужно?.. – продолжил он.
– Я так понимаю, нужно не ждать… – рассеянно произнесла она.
Он с улыбкой смотрел на нее. Он молчал. В ее же глазах застыл немой вопрос.
– А как тогда? – не выдержала она – Как жить-то, зачем, для чего – если не ждать, не надеяться? Зачем тогда?
– Это ведь не последняя наша встреча… На чем мы можем завершить сегодня?
– На прощении, – чуть подумав, сказала она. И, уже совсем не сдерживая эмоции, выпалила: – Но как? Ведь если только я увижу, что я ему нужна, что я ему важна, что я что-то значу в его жизни, что он любит меня, я все сделаю для нас, чтобы все было хорошо.
– Смотри, что я слышу: если он, если он, если он… А ты? Где ты? Я повторю свой вопрос твоими словами: может, игра не твоя? – провоцировал он ее.
– Нет, моя, – сердито отвечала она. – Я понимаю, о чем ты. Я понимаю, что нужно делать, что менять.
Уже прощаясь, она спросила:
– Скажи мне, пожалуйста, только без всяких своих штучек, без «Что ты думаешь по поводу этого?» и «Как тебе видится эта ситуация со стороны?», – передразнивала она его.
– Ты же сама знаешь, что это будет неправильно. Мое мнение – это мое мнение. Какая разница, что думает кто-то? – постарался как можно серьезнее ответить он.
– Да-да-да. Это я все знаю, – она не сдавалась. – Но смотри, я все равно уезжаю на месяц, и мы пропустим две наших встречи. А у тебя будет отпуск, будет свободное время. Если бы ты сказал… написал мне свои мысли по этому поводу. Я бы очень внимательно подумала над этим. Может, через месяц вернулась бы с новыми осознаниями. Пусть это будет в какой-нибудь необычной форме, чтобы не нарушать эти твои консультантские правила.
Она была мастером выкручиваться и обволакивать одновременно.
– Хорошо, – сдался он. – Я подумаю…
Позже, проверяя почту, она нашла письмо от него… «В какой-нибудь необычной форме»:
Он молчал и курил, тихо глядя в окно.Он тебя не простил. Он забыл про добро.В нем застряла обида темно-черствым комком.Он тебя убивает мертвым взглядом в стекло.Зла на него ты не держи,Просто пойми и задержи.Не отпусти, к сердцу прижми.Словами своими ты лед растопи.Скажи ему, что он герой.Скажи ему, что ты однаИ без него дорога тяжела.Скажи ему, что оба были вы не правы.Что оба были скоры на расправы.Что зря трепали нервы для забавы.Что слишком заигрались вы.Что закопались в ворохе листвы.Но, пропустив момент разрыва тетивы,Не скажешь ты с покорностью: «Увы».Что ты найдешь на чувства буйные управы.И как бы ни были обиды те лукавы,Ты не позволишь ревности отравыНайти мосты для переправы.P.S.И вот когда окажешься совсем «гола»,И чувствами своими перед ним нага,И стены гордости своей сожжешь дотла,Обиду отпустив, хоть та была и тяжела,Узреть огонь его ты сможешь очагаИ там прочесть, насколько ты ему нужна.Насколько ты ему важна…«Ух, ты! – был ее ответ на следующий день. – Мы, кстати, уже неделю без ссор. Точнее, девятый день. Это рекорд! Даже скучно как-то…»
Он свернул окно с письмом. Они стояли на развилке. Можно было пойти по нескольким направлениям…
Мадина
Она села напротив меня, положила ногу на ногу. Черные лакированные сапоги, закрывавшие колени, плотно облегали стройные ноги, тоненькая шпилька, казалось, была не менее двадцати сантиметров. Длинные черные волосы. Глубокий вырез на груди украшен массивным золотым кулоном… Не переставая жевать жвачку, она глубоко вздохнула, нарочито небрежно слегка одернула короткое платье, что-то стряхнула с колен и, откинувшись на спинку стула, устремила взор куда-то поверх моего левого плеча.
Хотя время было раннее, складывалось ощущение, что она только что выпорхнула из самой гущи танцпола какого-нибудь VIP-клуба.
Ее звали Мадина. Редкое, красивое имя. По крайней мере я слышал его второй раз в жизни.
Разница в возрасте у нас была от силы в год. Может быть, два. Но это нам не мешало. Не это было главное. Я, по правде сказать, не сразу понял, что для нее являлось главным. Я был коуч. И даже не это было самым главным. Я был ее коуч. Вернее, даже не так. У нее теперь был свой коуч, свой собственный. В этом была некая завершенность… для нее. Маленький шажок на пути соответствия. Соответствия чему? Это тоже открылось мне не сразу. Но обо всем по порядку.
Я по наивности своей или еще почему-то отнесся к ней со всей серьезностью. Она так хотела «поработать с коучером», при этом так горели ее глаза на нашей первой встрече. И я, воодушевленный ее энергией, ринулся снимать запрос, выяснять, чем же я могу ей помочь, над чем мы будем работать и к чему бы ей хотелось прийти в итоге.
Ни на один из своих вопросов внятного ответа я так и не получил. В какой-то момент мои вопросы стали ее раздражать. Портили, видимо, все удовольствие от «работы с коучером». В те минуты, когда я переставал спрашивать, вникать и давал себе передышку, стараясь просто уловить смыслы в ее словах, она с утроенной энергией и не без гордости рассказывала мне историю своей жизни. На этом и закончилась первая встреча.
Я был недоволен, ведь так и не понял, в чем, собственно говоря, будет состоять наша работа. Какова будет моя роль. Направление работы осталось не определено.
Она, казалось, была разочарована тем, что ее коуч недостаточно проникался ее историями и все время перебивал широкий полет ее повествования своими навязчивыми вопросами. Поэтому, когда она произнесла, что в следующий вторник будет снова готова приехать ко мне, я перестал понимать вообще что-либо. Она открылась для меня с новой стороны. В ее безапелляционном желании продолжить работу почувствовалась какая-то деловая хватка. Во всех ее историях о подругах, тусовках, походах в клуб и поездках в дорогие рестораны на еще более дорогих машинах она представилась мне весьма ветреной и инфантильной особой, не готовой ни к чему, что не приносило бы ей полного удовлетворения, причем здесь и сейчас. Тем сильнее меня удивило ее уверенное желание продолжить наши встречи. В ее твердом голосе я ощутил вдруг невероятную цепкость. Цепкость не ума, а ту природную инстинктивную цепкость «в моменте», только и позволяющую выживать в дикой природе.