У каждого должна быть она

– Ну, да, конечно, – фыркнула девушка, вытирая слезы.

– Да ладно тебе, Ра, – Гильермо вступился за Кассандру, и я непроизвольно поморщился, потому что сам не додумался до этого. – Сам ведь говорил, что к смерти не стоит относиться рационально. Вот тебе и иррационализм. Не вижу ничего предосудительного.

– Хорошо, – неожиданно согласился председатель. – Я сам виноват, нужно было думать, прежде чем говорить.

Дождавшись, пока все успокоятся, он кивнул и продолжил:

– Итак, сегодня полгода со дня гибели… хм… нашего собрата. Он пробыл среди нас не так долго, чтобы мы смогли спасти его, так что нашей вины здесь нет. Однако этот случай, как ни печально, сослужил нам добрую службу. Мы слишком рано уверились в успехе нашего предприятия, а он показал, что нам предстоит проделать еще огромную работу. Мне приятно, что группа существует до сих пор, и в связи с этим у меня есть предложение. Мне бы хотелось обсудить его с вами.

– Время закончилось уже, разве нет? – Кристоф посмотрел на дорогие часы и недовольно нахмурился, поднимаясь. – У меня расписание, я могу опоздать на занятия. Нельзя перенести этот разговор на следующий раз?

Судя по всему, Ра готов был согласиться, однако остальные запротестовали и заявили, что, возможно, в следующий раз у кого-то другого могут оказаться личные дела. И вообще, если Кристоф хочет – он может отправляться на все четыре стороны, они и без него прекрасно справятся. Мужчина обиженно надулся, но вернулся на место и теперь смотрел на собравшихся исподлобья, не решаясь, правда, последовать их совету.

– Что за предложение? – мне стало интересно, о чем говорил Ра, к тому же я никуда не торопился, так что с готовностью поддержал оратора.

– Любая организация рано или поздно расширяется, – каким-то не слишком уверенным тоном проговорил председатель. – Филиалы, представительства и так далее.

– А у нас организация? – усмехнулся Старый мудрый эльф.

– Почти, – уклончиво отозвался Ра. – Но это не важно.

– А что тогда важно?

– То, что мы, на мой взгляд, уже достигли того состояния, когда каждый из нас способен не только принимать, но и давать.

– О чем это ты? – подобные разговоры напомнили мне технологию МЛМ, и я внутренне напрягся, но оказалось, что Ра подразумевал совсем другое.

– Я подумал о том, что мы могли бы организовать еще несколько подобных групп, каждую из которых возглавил бы один из вас. Конечно, это исключительно добровольно – никто никого ни к чему не обязывает.

– Зачем это? – удивился «три И». – Разве не проще пригласить в группу новых членов?

– Нет, не проще, – председатель, судя по всему, много думал на эту тему, и поэтому ответил быстро и уверенно. – Мы уже выяснили, что двенадцать человек – оптимальное количество для подобных собраний. Приведем больше, и, возможно, все развалится. К тому же в самом числе «12» есть свое очарование. Мы будем продолжать собираться вместе, но теперь уже не только для того чтобы поделиться собственными переживаниями, но и обсудить происходящее в остальных группах. Скорее всего, вы заметили, что к нам уже выстроилась целая очередь из желающих принять участие в проекте. Некоторые, не дождавшись помощи с нашей стороны, успели наложить на себя руки. Конечно, в этом нет нашей вины, однако лично я не хочу больше смотреть на то, как гибнут люди. А вы? Вот ты, Имир, готов?

Вместо ответа я пожал плечами и криво усмехнулся. Это предложение оказалось достаточно неожиданным, и мне нужно было понять, хочу ли я принимать участие в подобном начинании. С одной стороны, это могло стать неплохим подспорьем в борьбе с моей мизантропией. С другой, собственная группа накладывала на меня определенные обязательства, от которых, приняв их однажды, в дальнейшем сложно будет отказаться. Я терпеть не могу скоропалительных решений, и поэтому в какой-то момент не на шутку рассердился на толстяка. Да я и сам хорош – мог бы поддержать Кристофа. Но теперь было уже поздно включать заднюю.

– Я не говорю о том, что каждая группа будет сразу такой же многочисленной, как наша, – не дождавшись от меня ответа, Ра продолжил. – Думаю, можно начать с трех-четырех членов, а потом понемногу увеличивать их количество. Если все пойдет по плану, то уже через полгода нас будет больше сотни. А дальше…

– Какому плану? – Антивирус, до этого не принимавший участия в беседе, подозрительно сощурился. – Ты уже и план разработал?

– Нет, это просто выражение такое, – поспешил уточнить Ра, – не обращай внимания. Я это к тому, что, если все пойдет хорошо, очень скоро мы получим огромную организацию, которая будет оказывать людям реальную помощь. Ну, а вы все, конечно, будете управлять ей и принимать наиболее важные решения.

Ощущение того, что я вдруг оказался внутри какой-то пирамиды, вернулось, и мне с трудом удалось сдержаться от презрительного смешка. К счастью, председатель был слишком увлечен собственной речью, чтобы обращать на меня внимание, и мои гримасы остались незамеченными.

– Представьте себе перспективы, – продолжал вещать пухлый оратор. – Не говоря уже о том, что вы получите двойную дозу позитива, помогая более слабым, так вам еще и представляется прекрасная возможность развить и преумножить полученные здесь навыки. Я сужу по собственному опыту. Поверьте мне, как только вы почувствуете ответственность за чужие жизни, у вас и мысли не появится о том, чтобы лишить себя своей. Подумайте об этом.

Наступило неловкое молчание. Каждый из собравшихся, и я в том числе, пытался представить себя в роли наставника. Наконец, первым заговорил неугомонный Гильермо.

– В принципе, я не имею ничего против такого расклада, – он откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. – В свое время ты, Ра, помог мне. Наверное, теперь моя очередь. Я согласен.

– И я.

Я поддакнул своему оппоненту слишком поспешно, и тут же мысленно выругался – наше противостояние напрягало меня все больше, и я подумал о том, что, возможно, оно со временем выльется в групповые соревнования. Хотя почему «возможно»? Так и будет, в этом не было никаких сомнений. Впрочем, может быть, сам Гильермо и не предполагал подобное, и весь процесс происходил исключительно у меня в голове. Тем обиднее мне было.

– Вот и прекрасно, – довольно воскликнул Ра. – Двое есть. Что скажут остальные?

В течение следующих нескольких минут председатель получил предварительное согласие от всех членов группы. Единственным, кто сомневался и всем своим видом демонстрировал это, оказался Лялечка. Наконец, устав убеждать его в преимуществах начинания, Ра спросил напрямую, в чем дело.

– Ты посмотри на меня, – вздохнул мужчина в ответ. – Наверное, здесь каждому понятно, что в реальной жизни я не такой, как здесь. Не думаю, что смогу оставаться таким же.

– Боишься сорваться? – понял Ра.

– Да, боюсь. Мне приходится иногда делать очень нехорошие вещи. Конечно, сейчас это происходит намного реже, чем раньше, но все же происходит. Мне кажется, что из меня выйдет не лучший наставник. Простите.

– Лялечка, дорогой, – осторожно начал председатель, – пойми, дело не в том, какой ты человек, или какой у тебя характер. Ты сумел перебороть потребность убить себя, и это главное. Именно этого ждут от тебя остальные – чтобы ты рассказал им о том, как сумел выжить. Взгляни вокруг – все мы разные в той или иной степени. И я уверен в том, что почти ни у кого нет большого опыта публичных выступлений. И это хорошо! Профессиональный оратор здесь не подойдет. Человек, балансирующий на самом краю, сразу заметит фальшь, как бы хорошо она ни была завуалирована. Ты только что честно признался нам в том, почему считаешь себя недостойным, и я верю тебе. Значит, поверят и остальные. Как считаешь?

– Ну, не знаю, – Лялечка задумчиво почесал подбородок. – Наверное, ты прав. Я попробую.

– Вот и прекрасно!

Ра так искренне обрадовался этому, что даже я проникся его настроением и на секунду поверил в то, что смогу принести пользу обществу. Однако мне тут же пришлось одернуть себя. Все, о чем я здесь говорил все это время, было ложью. Мне удалось обмануть Ра и остальных, но смогу ли я стать успешным наставником? Да и нужно ли мне это? Притворяться психически больным – одно, лечить настоящих дуриков – совершенно другое. Как только до меня дошло, во что я только что ввязался, мне стало не по себе. Но отступать было поздно, и я изобразил на лице воодушевление, пообещав себе слинять при первой же удобной возможности.

После того, как все согласились, встреча как-то сама собой свернулась – вероятно, Ра решил, что для одного дня информации вполне достаточно. Вообще, у меня создалось впечатление, что он не совсем тот, за кого себя выдает. К сожалению, я не могу пока сказать ничего конкретного, но мне периодически кажется, что я участвую в каком-то значительном проекте, о целях которого можно только догадываться. Мы не скрываемся, наш форум и страницы в соцсетях общедоступны, но это как будто никого не интересует, что странно. Некая группа людей без регистрации, дипломов о специальном образовании, разрешений и прочей хрени объединяет людей, склонных к суициду, и пытается своими силами вытащить их из петли. Ну, подозрительно ведь, раз нет? А мы существуем, как ни в чем не бывало. Больше того, собираемся еще и расширяться. Если бы я работал в органах, то давно заподозрил бы клуб в сектантстве. Но я не имею никакого отношения к государственным спецслужбам, так что понятия не имею о том, что творится в головах их сотрудников. И черт с ними. Моих личных данных у Ра нет, при этом я постоянно пользуюсь анонимайзерами и ни разу не засветил свой ip. Да, группе известен мой телефон, однако он не зарегистрирован. Поэтому если я вдруг решу оставить все это, никто не сможет меня найти. Правда, пока у меня нет желания рвать отношения с этими людьми. В какой-то мере я к ним даже привязался. Конечно, это чувство сложно назвать любовью, но, как говорится, что имеем.

Оказавшись в своей квартире, я первым делом принял душ – не люблю долго чувствовать на своей коже присутствие чего-то или кого-то постороннего. Знакомые запахи доставляют мне удовольствие, как возможность засыпать в собственной постели и пользоваться личными средствами гигиены. Поэтому я практически никогда не посещаю кафе и рестораны, а если приходится останавливаться в отелях, то у меня всегда с собой имеется комплект чистого постельного белья. Я читал о том, что подобная повышенная брезгливость является признаком психического заболевания, но дело вовсе не в ней – просто мне так комфортнее. Если я предпочитаю темную обувь светлой, это ведь не делает меня ненавистником всего светлого, верно? Тот же случай.