Здравствуй, дедушка Кощей!
- -
- 100%
- +
У нас всегда так. Если прирезать кого надо, то сделают быстро и эффективно, а часто и эффектно. А если начальника, можно сказать – отца родного выслушать, то никаких моих и так истрёпанных нервов на них не хватит.
Полчаса ругани, плавно переходящей в милую истерику, полстакана коньяка от нервов, поглаживания по голове для утешения, клятвенные заверения, что больше не будут, и я был готов вновь начать совещание. Окончательно успокоившись, я начал во второй раз:
– Гады!!! Я вам тут такое сообщить хотел! А вы?! Паразиты! Вот, чесслово – вредители! Сейчас же всех отправлю на мытьё общественных туалетов! А бухгалтерию предупрежу, чтобы с вас не только премиальные сняли, но еще и зарплату за полгода на мой счет перечисляли!
– Всё-всё, внучек, – заволновался Михалыч. – Мы слушаем, не ори ты так. Денежку только не трогай…
– Уф-ф-ф… Сталина на вас нет… Ладно, слушайте. В двух словах: я знаю как нам можно…
– Это не два слова, босс, – справедливо перебил меня Аристофан и не менее справедливо опять получил шваброй от деда.
– … хоть прямо сейчас освободить Кощея, – закончил я и торжествующим взглядом обвёл сотрудничков.
Сотруднички переглянулись и пожали плечами.
– У меня и роты еще не слажены для совместной работы, – задумчиво сказал Калымдай, рассматривая что-то на потолке.
– А оно нам надо, внучек? – хмыкнул дед. – Али царствовать надоело самому?
– Он опять та-а-ак орать будет… – Маша приложила пальчики к вискам и покачала головой.
– И в Лукошкино уже не сможем ездить… – протянула Олёна.
– И бизнес реально в подполье уводить придётся, – озаботился Аристофан.
– Клац-клац! – согласился с ними Дизель.
– Да вы что?! – заорал я и осёкся, увидев ехидные улыбки, дружно появившиеся на наглых физиономиях коллег. – Паразиты вы всё же…
– Давай, внучек, рассказывай, что ты там придумал, – серьёзно сказал дед и подвинул мне кружку с чаем.
– Вот же… Ладно, слушайте. У нас же Шмат-разум есть и мы можем в сию секунду отправиться прямо в камеру к Кощею и удрать оттуда таким же макаром, прихватив царя-батюшку с собой. Что думаете?
– А кто это такой, этот ваш Макар, мсье Теодор? – удивилась Маша.
Олёна хихикнула и зашептала ей что-то на ухо.
Все помолчали, переваривая гениальную идею, а потом Михалыч нерешительно протянул:
– Можно, да… Только как-то всё больно просто у тебя внучек получаетси.
– Не выйдет, – спокойно произнёс Калымдай.
– Что не так?
– А вот сами смотрите, Федор Васильевич. Едва мы батюшку к нам перетащим, как слух о его освобождении тут же по всем краям разлетится. А фон Дракхен, разумеется, услышав об этом, тут же кинется в атаку. Тут-то нам всем и… всё.
– Ага! – я радостно закивал. – Вот и я так же думал, потому раньше и не дёргался! А мы Кощея подменим! Повесим в его одежде на цепи какого-нибудь скелета ответственного. В камере наверняка темно, Кощея никто, само собой, не кормит, не поит. Будет наш героический скелет висеть там спокойненько, да изредка цепями греметь.
Дизель вскочил и похлопал себя ладонью по груди, умоляюще смотря на меня. Да-да, у Дизеля мимика отличная, хотя он одни только косточки для этого использует.
– Не, дружище, садись, – махнул я. – Мы без тебя здесь не справимся, а вот подыскать нужную кандидатуру это мы точно тебе поручим.
– А что, босс, в натуре дельно звучит, – протянул Аристофан. – Типа и Кощей тут, и на нарах кто-то парится, и фон Змей не при делах.
– Весь в меня! – гордо произнёс дед и подвинул мне тарелку с поощрительными пирожками.
– Может сработать, – согласился Калымдай.
– Только он всё равно та-а-ак орать будет, – вздохнула Маша.
– Давайте еще подумаем, – попросил я. – С первого взгляда вроде бы и неплохо, а вдруг я что-то недосмотрел?
– Фига думать, босс? Ништяк план, поехали к Кощею! – подскочил бес.
– Ага, – фыркнул дед, – сейчас все и отправимси. Еще и оркестр для параду возьмём.
– Как-то всё очень просто, – вздохнула Олёна. – Раз – и там. Раз – и уже тут вместе с царём-батюшкой. Неинтересно.
– Ага, Олён, давай тогда войска к тюрьме подгоним, штурмом её возьмём, стены в пыль разметаем, охрану вырежем, а как Кощея освободим, так сразу без передышки на Лукошкино повернём – Гороха воевать.
– Красиво, босс, – расплылся в улыбке Аристофан. – Классный план. Ну, я пошёл пацанов звать?
Все вздохнули, а бес удивлённо заозирался:
– А чё, в натуре? Чисто поприкалываемся. И босс еще типа про стены хорошо так сказал…
Дед подсунул бесу тарелку с ветчиной и Аристофан тут же позабыл о своих кровожадных планах.
– Думаю, Федор Васильевич, – рассудительно заметил Калымдай, – надо сначала разведку провести малыми силами. Один-два человека предстанут пред батюшкой, осмотрятся, а там уже и видно будет.
– Верно, полковник, – согласился я. – Так же думаю. Вот я сейчас быстренько и смотаюсь туда-сюда, а потом уже всё и обсудим пока все здесь.
– Я с тобой, внучек! – категорически заявил дед.
– Вам бы не стоило, Федор Васильевич, – укоризненно покачал головой Калымдай.
– Ничего, – отмахнулся я. – Если что я быстро смоюсь, да и защитный медальон у меня всегда с собой и колечко, вон атакующее на пальце. Всё нормально будет.
– А и пошли тогда, внучек! – подскочил Михалыч. – Чаво время тянуть как кота за хвост?
– Погоди, деда, а гостинцы царю-батюшке?
– Ась?
– Ну дед… А как же классические три ведра воды для поднятия тонуса? Да и пожевать чего вкусненького – он же там уже почти четыре месяца торчит.
Михалыч хлопнул себя ладонью по лбу и засуетился:
– Аристофан, ну-ка рысью на кухню! Попроси Иван Палыча пусть подыщут флягу какую ведра на три али ещё что для переноски удобное. Да быстро! Смотри в кабак куда не заверни, слышь?
– Ну, ты чё, Михалыч, – обиделся бес. – Да я в натуре, чё без понятий? Без базара ща смотаюсь.
Пока Аристофан бегал на кухню, дед положил в корзинку целый копченый окорок, порезал сала, кинул краюху хлеба, пару яблок, насыпал пряников, а сверху водрузил бутылку коньяка.
– А мне окорок зажал, – проворчал я. – Ну где там Аристофана носит?
– В натуре, босс, – пропыхтел бочонок с водой, а вслед за ним в кабинет протиснулся и бес. – Иван Палыч в водичку мёду добавили и пять бутылок красного вина вылили, – бес сглотнул. – Ништяк наверное вино – пахло классно.
– Ну, мы пошли тогда, – я достал из кармана маленькую коробочку. – Шмат-разум, а перенеси-ка меня, Михалыча с корзинкой и вот этот бочонок прямо в темницу к Кощею!
Лёгкая вспышка и… темнота.
– Ни фига не видно, деда…
– Так ты колечко своё запусти.
– Что, Федька, – вдруг со стороны послышался тихий хриплый шёпот, – одолел-таки Лиховида, а?
– Ваше Величество? – я поспешно крутанул камень на перстне и камеру залил тусклый свет.
– Моё-моё, – подтвердил царь-батюшка, громыхнув цепями.
Выглядел Кощей мягко говоря – не важно. Распятый на стене, перепутанный цепями, худющий, почерневший и весь в пыли и паутине смотрелся он жутковато, но, тем не менее, был бодр и вполне даже в рассудке:
– Здорово, Михалыч. Попить принёс?
– А как же, батюшка! – засуетился дед, выуживая из безразмерного кошеля ковшик. – На-ка от отпей… Да не спеши ты, ишь носом в воду урылси… Три ведра принесли, небось хватит.
– Ваше Величество, – я шагнул к Кощею, – вы как?
Тот только фыркнул прямо в седьмой ковшик.
– Ясно, пардон. А про Лиховида вы откуда знаете?
– От ты Федька у меня, – Кощей оторвался от воды, – то умный, а то как ляпнешь что, будто из-под хвоста коровы да на землю.
– Да ну вас, Ваше Величество… А всё же?
– У батюшки, где бы он ни был, завсегда мозговое единение со дворцом, – пояснил дед. – Отстань, внучек с расспросами покуда, дай человеку попить спокойно.
– Какой я тебе человек, Михалыч? – снова фыркнул Кощей. – А в корзинке что?
– А мы за вами пришли, – выпалил я. – Сейчас за скелетом назад смотаемся, вместо вас пусть висит, а вы через пять минут уже во дворце будете. Я сейчас Гюнтеру прикажу ванную вам набрать.
– Сам придумал? – недоверчиво хмыкнул царь-батюшка.
– Сам-сам, – вмешался дед. – Ить и славного же ты себе работничка воспитал, батюшка. Героического ума у нас Федька! Весь в меня.
– Ну что есть, то есть, – я скромно шаркнул кроссовком по пыльному каменному полу. – Так что собирайтесь Ваше Величество пока я за скелетом смотаюсь.
– Остынь, Статс-секретарь, – проскрипел Кощей. – Нельзя мне просто так во дворце показываться.
– Так никто же не узнает!
– Узнают. Только я во дворце окажусь, как сразу все, кому надо и кому не надо, меня там почувствуют.
– Блин, – я разочарованно вздохнул. – А такая идея хорошая была…
– Идея хорошая, – кивнул Кощей, прикладываясь к бутылке коньяка, заботливо поднесенной к его губам Михалычем, – только… уффф… А откуда такой коньяк у вас?.. А, ладно, потом разберусь… Только не до конца продумана идея твоя, Федор Васильевич.
– Так я же не знал, – развёл я руками.
– Зато я знаю.
– И что теперь? Так и будете висеть тут, пока не созреете на битву с фон Дракхеном?
– А тебе бы этого и хотелось? – прищурился Кощей. – Понравилось, небось, царствовать, а Федька?
– Да ну его на фиг, это царствование, – честно ответил я. – Мне кроме моей Канцелярии, ничего больше не надо.
– Моей.
– А?
– Моей, говорю, Канцелярии, – ворчливо пояснил царь-батюшка.
– А, ну да, ну да. Вашей, конечно… И всё же, Ваше Величество, вот хоть сгущенки мне не давайте больше, а не верю я, что у вас никаких уловок на этот счёт не заготовлено.
– Молодец, Фёдор, – хмыкнул Кощей. – Не зря я тебя к себе взял. Есть одна идея, да только весь расчет у меня на Лиховида был, а ты его и того… Устранил.
– А что еще оставалось, Ваше Величество? – пожал я плечами. – А что за расчет?
– Отсидеться во дворце, да только не открыто, а в защищенных палатах. В библиотеке, например, да хоть в галерее. Там, где не шастает никто.
– А защита?..
– Колдунская, – кивнул Кощей. – Теперь и не знаю, кто такое сделать может…
– Батюшка, – влез Михалыч, – так Лиховид-то не помер, паскудник, а в заточении у нас. Нешто его заставить нельзя?
– Не знаю, Михалыч, – вздохнул Кощей. – Кабы я его за гузку потряс, то и был бы толк. Но нельзя мне во дворец. А его сюда нельзя – без шума не обойдётся, тут-то охрана и набежит.
– Ну, мы попробуем, Ваше Величество, – предложил я. – А он в курсе, как и что?
– Обговаривали с ним, – кивнул Кощей. – Еще весной.
– Тогда ждите, Ваше Величество, мы постараемся побыстрее. Не надо ли вам чего пока мы Лиховида обрабатывать будем?
– Скоморохов для души, да десяток прынцесс покрасивше – для тела, – фыркнул Кощей.
Организационно-технические мероприятия, обеспечивающие проведение праздника, или Тяжело быть царём
Я задумчиво сидел за компом, а бесенята, устроившись на спинке кресла за моей головой, сочувствующе вздыхали и разглядывали строки на мониторе. Нет, это они не мне сочувствовали – друг другу. Как же, согнали маленьких, мультики выключили, да ещё и любимое кресло заняли. А вот такая жизнь. Пускай с детства приучаются к несовершенству мира.
Зря я указ о праздновании Нового года издал. Надо было все праздники в один указ загнать. Ладно, сейчас исправим. «Приказываю»… Нет. Ага, вот: «Постановляю». Угу.
«Назначить 23 февраля Днём защитника Кощея.
Дамы поздравляют кавалеров, дарят символические подарки, наливают, ухаживают, не ругаются весь день. Офицерам и прочим военнослужащим – 100 грамм за счет казны.
Назначить 8 марта Международным женским днём».
Тут и выдумывать ничего не надо: женский день, он и есть женский день. В любом случае, как ни назови – мужикам страдать.
«Кавалеры поздравляют дам, дарят символические подарки, цветы, наливают, ухаживают, не ругаются матом и подают в постель завтрак».
Нет, не надо в постель. Не поймут. Я удалил строку и написал:
«…и готовят завтрак». Ага, пойдёт. Что там у нас дальше? Первомай.
«Назначить 1 мая – Днём работников Кощея.
Все празднуют, выпивают, поют песни, ходят друг к другу в гости. По желанию выносят плакаты и флаги и ходят с песнями вокруг Лысой горы. Администрация поздравляет работников традиционной ежегодной речью. Рекомендуемые лозунги для транспарантов: «Народ и Кощей едины!», «Наша цель – кощеизм!», «Заветам Кощея верны!», «Пролетарии всех стран…».
Нет, пролетариев не надо, пожалуй.
Убьёт меня Кощей, точно убьёт. А вот надо во дворце править, а не по тюрягам отсиживаться! Сам виноват.
«Назначить 12 июня…»
Хм-м-м… Ну, не независимость же, правда? Надо что-нибудь патриотическое. Ага.
«Назначить 12 июня днём Кощея.
Все радуются, хвалят царя-батюшку, выпивают за его здоровье и процветание государства. Расходы на алкоголь на 50% оплачивает бухгалтерия».
Точно убьёт. Да и ладно, зато погуляем. Что там дальше? 7 ноября. Или 4 ноября. Пусть будет 1 ноября.
«Назначить 1 ноября Днём единства». Бред какой-то. Ну, хоть не социалистической революции. Удаляем.
«Назначить 1 ноября Днём светлого, но тёмного будущего». Ой, да пойдёт.
«Все пьют, гуляют, восхваляют царя-батюшку, ждут скорого приятного будущего. Рекомендуемые напитки: светлое и тёмное пиво».
Ну и хватит. Профессиональные праздники установлю потом, в рабочем порядке. В шаблон, на печать, готово.
– Ну, паразиты, – повернул я голову к Тишке. Или Гришке. – Включать мультики или пойдем стены в коридоре штукатурить?
Риторический вопрос, понятное дело. Включил, конечно, и в спину тут же забарабанили маленькие лапки мол, вали с нашего кресла, Твоё Величество, не мешай.
– Ваше Величество, – заявился Гюнтер. – Прикажете представить пред очи ваши светлые праздничный комитет?
– Подобрал кандидатуры? Ну, давай посмотрим, с кем работать придётся.
– А батюшка царь! – в кабинет влетела Елька. – А вот она и я! А я как услыхала, что вы тут праздновать собралися, так сразу и думаю: нет-нет, не осилит царь-батюшка сам такое! А ручки-ножки от забот отвалятси, головушка разболится, а мне потом от барыни кнутов на конюшне получать? А не согласная я! А вот и примчалась аки ласточка быстрокрылая, на помощь тебе!
– Заходи, ласточка, – проворчал я. – Присаживайся, пернатая ты наша. Только замолчи, хоть на минутку.
– А от чего ж не замолчать-то, батюшка? А и запросто замолчу! Ты сказал – я сделала. А я же у тебя послушная работница, не чета там некоторым. А ты только намекни, да даже просто глазиком своим ясным моргни, а я уж расстараюся, я уж…
– Цыц!
Сведет она меня в могилу своей болтовнёй. Елька, точнее – Еля Малаховна, у нас появилась недавно и месяца еще не прошло, но достать успела всех. Мне её главбух наша, Агриппина Падловна подсунула. Расстаралась тётушка, а мне теперь страдать от племянницы. Ну, на самом деле я больше ворчу. Елька хоть и студентка еще, но девчонка вполне грамотная. Она вместе со своим дядькой Сидором к моей Варе в услужение поступила на роль управляющей хозяйством, заодно и производственную практику пройдёт. Кстати, Елька – кикимора по происхождению, как и наша главбух, а вот Сидор – тот простой оборотень. Хороший мужик, мощный такой и справедливый. И чтобы путаницы не было: главбух – тётка по матушке, а Сидор – дядька по батюшке.
Варя, кстати, говорила, что Елька в её поместье сразу шороху навела. Мол, надои озимых уже на склады отправили, урожаи все вскопаны и засеяны, на подковы новые драйверы поставлены. Или что-то такое. Я в этих агрономических ужасах совсем не разбираюсь.
– А как же ты, Ель, хозяйство бросила? Дядька один там справится? Стоп! Не отвечай. А то опять голова от твоей болтовни разболится… Гюнтер? Ну, кто там еще в комитете? Чего не заходят?
Второго члена комитета я хорошо знал. Пожилой бес Виторамус, крайне интеллигентной внешности и содержания, работал у нас завскладом. Это звучит так банально – завскладом, а на самом деле у нас тут внизу перед увеселительными заведениями на весь этаж целое хранилище, которому аналогичное № 13 и в подмётки не годится. У Виторамуса там идеальный порядок – он даже мне магические артефакты и то под расписку выдаёт. Уважаю.
– Салют, Виторамус! – поприветствовал его я. – Как жизнь? Крысы на складе артефакты не погрызли?
– Здравствуйте, Ваше Величество, – пожилой бес снял с носа пенсне и стал протирать его белоснежным платочком. – С крысами, действительно есть проблема – почти всех вывели теперь тестировать вверенные мне на хранение вещи не на ком, – он покосился на Тишку с Гришкой и задумчиво протянул: – Разве что…
– Рога пообломаю, – дед многозначительно покачал сковородкой.
– Юмор, дедушка Михалыч, – улыбнулся бес.
– Я от тебе хвост с пяточком местами поменяю, тады и посмеёмси.
– Всё, хватит, – прикрикнул я на старичков. – Ну, кто там у нас третьим будет? Наливайте!
Шутку не поняли, не доросли еще, а в кабинет шагнул Аристофан:
– Сбегать за самогоном, босс?
– Не сейчас. У тебя что-то срочное? Если нет – подожди немного, на тебе сигару, покури, пока я с комитетом познакомлюсь.
– Без базара, босс, – он взял сигару и отгрыз у неё кончик. – Только ты реально со мной и так знаком.
– Гюнтер? – я повернулся к дворецкому.
– Очень они просили, Ваше Величество, – Гюнтер потёр опухшее ухо. – Отличный кандидат. Деятельный, с фантазией, весьма подойдёт для ваших целей. В натуре.
– Ну-у… Ладно, давайте попробуем. Прошу садиться, комитет. Цель у нас одна: торжественно и весело отпраздновать Новый год. Я знаю, что для вас это новый праздник, но ничего сложного нет. Основные понятия, требования и традиции я расскажу, а дальше – сами придумаем. Ну, там игры всякие, конкурсы…
– На деньги, босс? – оживился Аристофан.
– На раздевание, – фыркнула Елька и пояснила: – Игры, тупорогий – енто всякие гульбища как на Купалу, когда через костёр маленько попрыгают, а потом мужики баб по кустам растаскивают и до самого утра их там и…
– Нет, – поспешно перебил я. – Не настолько радикально. Ладно, игры придумаем, а конкурсы – это такие задания, ну вроде кто быстрее что-нибудь сделать сможет, например. На ловкость, сообразительность. И небольшой приз победителю.
– Понял, босс, – солидно кивнул Аристофан. – Это типа, кто быстрее избу поджечь сможет или там, кто больше стрельцов за час завалит. Без базара, босс, пацанам понравится.
– Не совсем, но суть ты ухватил, – кивнул я, а бес горделиво приосанился. – Елька, я слышал как ты поёшь, молодец, хорошо получается. Поэтому вот, слушай внимательно.
Я вытащил из кармана смартфон и врубил заранее подготовленную песню. Елька дослушала до конца, кивнула и совершенно не фальшивя, напела: «В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла…»
– Поняла, батюшка, только мало в ейной песне жалостливости. А давай, батюшка я переделаю маленько. А пущай ёлочку спилят так же, только на ней распнут, а лучше – в зад ту ёлочку воткнут ухажёру подлому, который красну девицу соблазнил, а потом от неё к богатой купчихе убёг. А девка та в отместку купчихин двор подпалила, а от него и весь город заполыхал и остались опосля пожара только дитятки малые, да и тех звери лютые к вечеру и сожрали, мясцом сиротским потешились, а косточки малые по всему белу светушку разметали.
– Креативно, – передёрнул плечами я.
Дед с тревогой побежал проверять, как там бесенята, скрытые от его глаза спинкой кресла. Виторамус загрустил и снова стал полировать пенсне, а Аристофан поднялся:
– Схожу за самогоном, босс. Помянём детишек в натуре…
– Не надо, – откашлялся я. – И самогон не надо и песню переделывать. На, Елька, – я протянул ей листок с распечатанным текстом, – размножите сами вручную, а то мне картридж экономить надо. Раздашь всем во дворце, пусть выучат, да постараются не фальшивить. Сроку тебе – неделя. Остановлю кого в коридоре, а спеть не смогут – не обижайся тогда.
– Отдашь бесам на поругание, батюшка? – восторженно распахнула глаза Елька. – Али самому наказать захочетси?
– Агриппине Падловне нажалуюсь.
– Всё-всё батюшка! – подскочила молодая кикимора. – Всё сделаю, не сумлевайся даже!
– Так, дальше. Ёлки две будет – на горе и в тронном зале. Ёлки украсить надо. Игрушек небольших понаделать, шариков разноцветных, ленточек, ваты набросать, будто снег, ну и всё такое. Я схожу в бухгалтерию, попрошу деньжат нам подкинуть на расходы.
– У Агриппины Падловны, босс?! – ахнул Аристофан. – Денег просить? Ты в натуре герой у нас.
– Ну и герой, почему бы и нет? – хмыкнул я. Есть у меня методы на нашу бухгалтерию, давно уже отработаны. – Теперь по самим празднованиям. Массовые гуляния устроим в ночь на Новый год ну и на следующий день, а надо нам еще праздник организовать для детей сотрудников. Виторамус, ты со всяким там учётом хорошо справляешься, поэтому проведешь перепись всех наших детишек. Постарайся быстро сделать – надо будет им небольшие подарки организовать, сладкие. А еще с Дедом Морозом и Снегурочкой вопрос решить надо.
– Ну его на фиг, босс, – запротестовал тут же Аристофан. – Он с таким здоровенным колом ходит, что разок, блин, по спине огреет, и будешь в натуре горбатым до лета ходить. Да и внучка его худющая реально, посмотреть не на что. Давай лучше стриптизных девок снизу позовём? Если десяток сразу заказать, то ништяковые скидки будут.
– Нет, Дед Мороз нужен, – категорически заявил я. – Это как без ёлочки – совсем не то будет. Ладно, это я тоже на себя беру. А стриптиз – это вы уж в частном порядке для себя организовывайте, я не против только денег на это не дам.
Бес вздохнул, а я продолжил совещание.
Провозились мы часа два не меньше. Вроде бы, кажется, ну что там сложного новогодний праздник организовать, да? Всё всем давно знакомо, всё понятно. Но это – нам с вами, а вот моим сотрудникам приходилось объяснять подробно да не по одному разу. Когда все расходились, я остановил нашего кладовщика:
– Виторамус, а подготовь-ка мне тот браслетик, ну с которым я перед Ордой выступал. Мне ненадолго, вечером верну.
– Под расписку, – напомнил аккуратный бес. – Сейчас принесу, Ваше Величество.
– Вот же нашёл ты себе забот, внучек, – покачал головой дед, когда мы остались одни. – И сдался тебе ентот Новый год?
– Душа праздника хочет, деда. А то у нас всё проблемы да хлопоты, а тут отдохнём, погуляем, – я подмигнул, – коньячку попьём.
– Да енто ты только свистни, вона ящик в углу пылитси.
– Это не то. Вот увидишь, деда, классно будет. Всем дворцом оторвёмся.
– Как бы Кощей-батюшка тебе что-нить не оторвал за такие гулянки.
Я только отмахнулся.
* * *Через полчаса, мы с Михалычем поднимались по винтовой лестнице, спрятанной в библиотеке прямо сквозь гранитную плиту, служившую дворцу потолком. Дед, повозившись с люком, откинул крышку и тут же ветер ласково залепил по пригоршне снега в наши самоотверженные лица.
– Холодина-то, деда! Бр-р-р!
– А то! Ить декабрь на дворе. От только я одно не могу понять, внучек, – с натугой произнес дед, захлопывая крышку, – как же ты енто в такой лютый мороз сюда придворных вытащишь вокруг ёлки отплясывать?
– Так я потому две ёлки-то и ставлю, деда. Наверху – для экстремалов и особо пьяных героев. Надо, кстати, спасательные команды организовать – пометь себе, пусть спящих из сугробов вытаскивают и вниз гонят… Ну, что, начинаю?
– Начинай-начинай, – проворчал Михалыч, – только зазря ты всё затеял, не получится ничего у тебя с отмороженным ентим.
Я отодвинул рукав полушубка и взялся за браслет. Хорошая штучка, колдовская. Пару недель назад я тут перед шамаханской Ордой представление устраивал, так мне этот браслет очень помог. Он по желанию владельца визуальные и аудио-эффекты выдает. Вот и сейчас, дважды нажав на выступающий на браслете узор, я вырос метров так на пятьдесят не меньше. Красота, конечно, если со стороны смотреть, а вот самому не очень, уж поверьте. Я смотрел на мир одновременно сверху и снизу, и представляете, какие глюки ловил от этого двойного зрения мой, пусть и гениальный, но всё же многострадальный мозг? Жуть просто. Я поёжился и нажал на узор с другой стороны. Это – усиление звука. Всё, можно и я заорал во всю глотку:
– ДЕДУШКА МОРО-О-О-ОЗ!!!
Чуть сам не оглох, а в лесу с деревьев возмущенно вспорхнули стаи ворон. Ничего, потерпят ради праздника. Я посмотрел на Михалыча. Сверху он выглядел маленьким темным пятнышком, а вот рядом со мной – обычным, только сейчас – очень недовольным старичком, ковыряющем пальцем в ухе и тихо матерящимся.
– Деда, – громогласно на всю округу прошептал я, – а как ты думаешь, сколько раз еще звать надо будет?
– Выруби ты енту заразу, Федька, – жалобно попросил Михалыч. – Хоть один раз ори, хоть сто – всё едино.
– А, ну ладно, – радостно проорал я на весь лес и выключил браслет, спускаясь с небес на землю. – Уф-ф-ф… Бедные мои глазки… А сколько теперь ждать? А он услышал меня? Придёт?